Досуг

Дождь лил с самого утра. Сплошной стеной. Небо, затянутое плотными тяжелыми и серыми тучами, было так низко, что казалось вот-вот придавит к черту. День был мрачен, тёмен и скучен. Все тренировки перенесли в спортзал, который оккупировали рекруты. Тир был тоже занят новобранцами. Время набора и отсева элитных частей. Таким бойцам, как парни Прайса, оставалось только сидеть в казарме по своим комнатам и заниматься, чем душе угодно. Чем был занят сам капитан и его бессменный напарник Гас, Соуп не знал. А вот они с Гоустом кисли в своей комнате. Ну как кисли. От скуки маялся один Джон, а Саймон спокойно лежал на своей койке и читал очередную книгу - откуда он их брал, в душе не знал его напарник. Соуп уже и поотжимался, и перебрал свои все вещи, и проверил все оружие, которое принадлежало лично ему. И постоял у окна. И пару раз вышел и зашёл. Маялся, короче, нещадно. Райли не обращал на него внимания совсем. Умаявшись ходить из угла в угол, Соуп сел на свою койку. Посидел, помолчал, наблюдая, как глаза Саймона скользят по строкам на страницах книги. — О чем книга? — спросил он абсолютно безобидно. В сотый раз. — Ты уже спрашивал, — ответил Саймон, не отрываясь от чтения. — Может, вслух почитаешь? — У меня в тумбочке полно книг, выбирай любую и читай, — Гоуст перелистнул страницу и продолжил свое занятие. Он был одет в брюки и майку, ноги в ботинках немного свешивались с края кровати, чтобы не касаться подошвами покрывала. — Не люблю читать, — поморщился Джон. — Я от этого спать сразу хочу. Райли промолчал. Джон помялся, потянулся, пригладил свой могаук. — Пошли, может, рекрутов погоняем. Как нас гоняли когда-то. — Кто тебя гонял-то? — усмехнулся Саймон, взглянув на напарника. — Насколько я знаю, тебя буквально прогоняли с тренингов. Ты ж все сдавал самый первый. — Ну, не все ж такие, как я, — немного самодовольно усмехнулся Соуп. Видя, что никуда его друг идти не собирается, он встал и подошёл к его кровати. Навис, закрыл собой свет от лампы. Саймон поднял глаза поверх книги, не глядя на Джона, ровно спросил: — Теперь что? — Подвинься. — Здесь двоим не уместиться. — Ну, ночью как-то умещаемся же, — в глазах Джона заплясало веселье. — Ночью позиции иные, чем та, которую ты хочешь применить сейчас, — абсолютно невозмутимо ответил Райли. — Двигайся или я сам тебя подвину, — Соуп сделал вид, что закатывает рукава, проведя ладонями по оголенным предплечьям, он, как обычно, был в футболке. Гоуст спокойно продолжил чтение, проигнорировав угрозу. Джон нахмурился по-деловому и, специально громко пыхтя и стараясь придавить локтями и коленями побольнее, стал перебираться через Саймона, чтобы лечь с его левой стороны у стены. Койка, рассчитанная на одного человека, скрипела, но стояла крепко. Джон втиснулся между прохладной стеной, выкрашенной в казённый бежевый цвет и своим невозмутимым напарником, который и бровью не повел во время его кульбитов. Даже не сдвинулся. Соуп покрутился, стараясь уместить свое большое тело в маленьком пространстве. Получилось только боком и очень тесно прижавшись. Полежав немного, посопев в неудобном положении, Джон закинул сначала ногу на своего соседа по комнате, а потом и руку. Улыбнулся довольно. Аж глаза закрыл от счастья. Саймон глубоко вдохнул и покачал головой. Они полежали так немного. — Почитай вслух, — прогудел Джон Саймону прямо в ухо, пощекотав дыханием. — Может, тебе ещё бутылочку с молоком организовать? — так же тихо и низко звуча, ответил Гоуст. При всей нелепости их позы и поведения напарника, он ощущал невероятную теплоту, когда этот балбес был вот так близко. Сначала он злился, когда Джон так дурачился, но потом по мере привыкания и роста симпатии, стал сдержанней, выбирая отстраненность против гнева. Никто, кто видел МакТавиша в бою, ни за что не подумал бы, что тот может вот так лежать, как плюшевый мишка, сопеть и улыбаться. Весь из себя нежный цветочек. Со всеми своими шрамами и тугими мышцами. Саймон опустил руку с книгой, другую приподнял, чтобы его партнёр смог положить голову на нее. Что Соуп сделал с превеликим удовольствием, крепче прижавшись. Райли гладил его по волосам. Под их большими и сильными телами и кровати-то видно не было, но вся комната вдруг наполнилась хрупким умиротворением. Оно пронзило их обоих как луч. Оба чувствовали нежность друг к другу. О нет, они не будут о ней говорить сопливо. Они просто будут прикрывать один другого. Беречь по мере сил. А наедине дарить ласку настолько много и долго, как позволит провидение. Ничто не вечно. Поэтому нужно ценить то, что здесь и сейчас. Не смотреть на то, что в чужих руках. Нужно удержать то, что трепещет в твоих; что ждёт твоего внимания и благодарности.