Вернусь к тебе из будущего, дождись меня в прошлом

Это было запретное место, в которое не дозволялось никому приходить. Никому, кроме единственного человека. Человека, что по кирпичику построил маленький храм и не позволял никому разрушить своё маленькое святилище. В ней была только одна табличка с именем, и кто-то несведущий ошибётся, не разобрав, возносится ли это молитва покойному или же богу. Для Лань Ванцзи Вэй Ин не был ни тем, не другим. Он был большим - последним, единственным смыслом, непомерной виной на душе, камнем на шее, который невозможно и не хочется снимать. Пусть тянет к земле, пусть душит так сладко и больно. Грохот. Лань Ванцзи поднял голову, отрывая взгляд от тоненькой струйки дыма, ветвящейся и напоминающей насмешливо пританцовывающего юношу, балансирующего на Стене Правил с кувшинами вина. Кто посмел, а главное захотел нарушить его уединение? Его хрупкий мирок, посягнуть на то время, где он может быть только собой? Разрушенным, уставшим, бесконечно одиноким. - Ох, ох, мой копчик, - послышался болезненный стон. - Ничего себе я приложился, ой-ой. Ванцзи проследил взглядом траекторию полёта, и понял, что незнакомец провалился прямо сквозь крышу, болезненно брякнувшись об пол. Но, прежде чем гнев заполонил всё его естество, яркий капюшон упал с лица, когда незваный гость обернулся, оглядываясь. - Ого! Я точно спал в лекционном зале! Ничего себе... Я на съёмках что ли? Какие декорации интересные, правдоподобные. Наконец, он заметил, что не один. Привстал, расплываясь в улыбке. - Привет! Не подскажешь, где я? Лань Чжань так много думал о том, что мог бы сказать. Какие слова произнести, чтобы добиться, достучаться, прикоснуться к чужой душе. Горло перехватило спазмом, а не проглоченный вдох слезами покатился из глаз. Чужое лицо, почти забытое, почти незнакомое перекосило удивлением и испугом. - Эй, эй, ты чего? Ну поломал я немного, я починю, честное слово! Не случилось ничего из того, за что можно плакать! - подхватился с оханьем и прилип руками к намокшим щекам. - Ты что? Такой красивый и взрослый, а плачешь! Давай, переставай. Или обидел кто? Ты только скажи, я их так отделаю, что ходить не смогут! Лань Чжань порывисто накрыл чужие ладони своими, едва тёплыми. Сердце в его груди, почти остывшее от горя, отражалось и на тепле рук. Сейчас же оно билось, с силой качая не кровь, но слёзы, бесконечно струящиеся из глаз. - Вэй Ин... - А? Да, это моё имя. А мы знакомы? Прекрасный, плачущий незнакомец. И смеётся, боги, он смеётся, какой это прекрасный звук. Пожалуйста, не останавливайся. От осознания, что это он, это действительно он, пусть сон, пусть бред, что угодно, но это точно он, Лань Чжань всхлипнул и ткнулся лицом в мягкую ткань. Тёплый, живой, дышащий. Он и мечтать о таком не мог... Чужие пальцы зарылись в его волосы, погладили по плечам и спине. - Ничего себе у тебя заколка, я такие только в сянься видел, не давит, не больно? Хочешь, сниму? - рассмеялся, почувствовав кивок. - А ты не из болтливых, да? Ну что за мужчина, сплошные достоинства. И, что-то мурлыча под нос, принялся выпутывать шпильки и тяжёлую заколку из густых волос, что моментально осыпались водопадом по спине. - Вау, какая красота. Интересно, долго такие отращивать? Небось ползарплаты на шампуни уходит? Я вот свои ещё в детстве отрезал, да так и не решился отрастить, накладно, да и красоваться не перед кем. Отстранил от себя, едва не вызвав жалобное поскуливание, и с мягкой усмешкой вытер рукавом чуть покрасневшее лицо. - Ну вот, красавец! Давай успокаивайся и рассказывай, красивый гэгэ, где я и как очутился. Я, конечно, много новелл про попаданчество перечитал, но вряд ли в какой-то из них оказался! Только бы не в системе, я не хочу! Лань Чжань не понял части слов, но потянулся за налобной лентой и обмотал её вокруг чужого запястья, кончиками пальцев ощутив пульсирующий ток энергии и ещё несформированное Золотое Ядро. Вэй Ин... Сглотнул снова подкативший комок слёз. - Это что? Типа амулета? Для защиты? - Да. Что бы ни случилось дальше, но никто не посмеет тронуть спутника на тропе совершенствования Ханьгуан-Цзюня. Больше никто. Выводя Вэй Ина из храма, обернулся на раздавшийся шум. Табличка с любимым именем треснула и разбилась на мельчайшие крохотные осколки, хотя была вытесана из крепчайшего камня. Благовония, свечи потухли, сметённые порывом весеннего ветра. Весна... Пришла весна, а он и не заметил. Как не замечал много вёсен до этого. - Вау! Какая красота! Я что, серьёзно куда-то попал? Как интересно! - Вэй Ин, непривычно коротковолосый, в смешной одежде, танцевал и смеялся, разглядывая всё вокруг - цветущую магнолию, зелёную траву и аккуратную каменную дорожку. - Ты дома, - уверенно ответил на все его вопросы залюбовавшийся заклинатель. Вэй Ин остановился и вперился в него потяжелевшим взглядом. Рассмотрел лицо, неприлично развевающиеся на ветру волосы, белоснежное ханьфу со следами чернил и слёз. Провалился в тёплые золотые глаза, что на почти каменном лице были особенно живыми. Полными тепла, неверия, нежности. Вэй Ин передёрнул плечами, стряхивая с себя настороженность и какую-то тьму, заклубившуюся во взгляде. - Ты не шутишь. Ты... ты говоришь, что здесь мой дом. - Если ты того хочешь. Годы без Вэй Ина обучили его - не настаивай, не тащи силком, не навязывай своего мнения. Ты можешь только просить. Вэй Ин, всё ещё он, даже если не знает, не помнит, расплылся в улыбке. - Не знаю, почему, но мне очень хочется остаться с тобой. Это нормально? - Это правильно, - сорвалось с губ. - Если Вэй Ин хочет, он может остаться. Вэй Ин склонил голову к плечу. - Но я ничего не знаю об этом мире. - Я научу. - Я буду обузой. - Не будешь. Рассмеялся. В серых глазах плясали солнечные зайчики. - Как тебя зовут? - Лань Чжань. - Лань Чжань... - протянул певуче. - Красиво, тебе идёт это имя. Даже, если очень хотелось смутиться, он не смог опустить взгляд. - Глупости. Вэй Ин смеётся. - Ах, очаровательный ворчун, мы определённо дополняем друг друга! Ну давай, расскажи, как выжить в твоём мире! А-Ин внимательно слушает! А-Ин... Боги, как сладко... - Здесь есть кролики. То самое, что он должен показать ему в первую очередь. Тот кусочек маленького мира, что оставил ему Вэй Ин. Он не будет давить. Не заставит вспомнить. Пока Вэй Ин улыбается, а его глаза яркие и светлые, он может забывать снова и снова. - Хорошо, веди меня, Лань Чжань! Он вытащил из кармана флейту, рассмеялся и заиграл. Заиграл... Вэй Ин на флейте... Их (его) песню... - Нравится? - смеётся, идя вперёд спиной, обжигаясь о широко распахнутый взгляд. - Не знаю, где слышал её, но мне очень нравится. Она... - промелькнувшая грусть, - она прекрасная. Я не могу перестать напевать мне её, когда мне хорошо или наоборот плохо. Она - как обещание, как объятия. Словно её написали специально для меня, веришь? - Верю. Вэй Ин улыбается. - Ты играешь на каком-то инструменте? Лань Чжань, у тебя красивые руки. - Гуцинь. - Хм? Что-то струнное? Сыграешь мне? - Сколько захочешь. Смеётся, тянет за рукав и дёргает за прядь волос. - Ах, мы знакомы всего немного... "... я знаю тебя всю жизнь..." - ... не давай таких опрометчивых обещаний... "... я исполню всё, что ты захочешь..." - Иначе я сяду тебе на шею! - Делай, что хочешь, - и крохотная улыбка раскрашивает лицо, сужая до полумесяцев глаза. Вэй Ин перестаёт дышать и касается этой улыбки пальцами, как скульптор пробует на ощупь своё творение - достаточно ли реально, человечно? - Улыбайся, это так красиво, - его голос слаще всего на свете, пьянит крепче любого вина, и Лань Чжань не может им насытиться. Он так долго был лишён всего этого - голоса, смеха, взглядов и настойчивых, небрежных прикосновений. Только потеряв, он ощутил, как нуждался во всём этом. В Вэй Ине. Таком невозможном, непредсказуемом, непокорном. Слишком ярком для чёрно-белого мира. - Вэй Ин прекраснее. Картинно хватается за сердце. - Ах, Лань-гэгэ, как можно! Мы знакомы меньше часа, а ты уже хочешь моей смерти! - Никогда. - Хочешь-хочешь! - но перестаёт смеяться, когда золотой взгляд становится тёмным и пустым. - Ну же. Я шучу. Конечно такой прекрасный человек как ты не захочет никому смерти. Хотел. Себе. Миру. Всем, из-за кого лишился тебя. - Вэй Ин слишком беспечен. Хмыкает, не совсем весело. - Ну для этого у меня есть ты. Так что могу себе позволить. - Да. - Ты же защитишь меня, да? - хотел произнести шутливо и мягко, но получилось серьёзно и больно. - Всегда. Вэй Ин прижимается на мгновении в объятия, отводит взгляд, алеет лицом. И со сдавленным писком крадётся к кроличьему облаку, разместившемуся на поляне. - Божечки, какие они красивые, - шепчет с благоговением. - Можно погладить. - Мгм. Лань Чжань смотрит на то, как Вэй Ин играется с кроликами и чувствует себя не просто счастливым. Живым. Вэй Ин валяется на траве, гладит кроликов и нет-нет, но посматривает на заклинателя в белом. Что же, если это другой мир... То он не видит смысла возвращаться.