Болезнь любви не помеха, но в спорте так не работает.

— Пятнадцать кругов, марш. — Лёгкий свист раздается в большом помещении и ударяется об стены, создавая оглушающее эхо. А после начинается топот ног, все это уже привычно, все это повторяется не один раз за два года. Но в этот раз привычные тренировки прерывает непредвиденное обстоятельство. Никто об этом даже не подозревал, но как это обычно случается, нежданчик приходит куда не звали. — Всем доброе утро, меня зовут Попов Арсений Сергеевич. Я — ваш новый тренер, — встревоженные и недовольные вздохи последовали следом, но мужчина их быстро осадил, продолжив свой монолог. — Не вздыхайте так, для меня это тоже новость. Борис Леонидович уволился два дня назад. Из-за этого вам отменили тренировки. Но не переживайте, мы все быстро возобновим. — Давайте познакомимся и начнем, — последовали фамилии и имена. Все, кого называли, выходили вперед, подтверждая, что они на месте. А Антон на то и Шастун, в его жизни постоянно, что-то не то и постоянно что-то не так. Вот и сейчас, вместо того чтобы слушать и ждать свою фамилию, он разглядывал своего нового тренера. Нет, ну, что здесь такого? Правильно, ничего, так же, как и в голове у Антона. — Антон Шастун, — и что вы думаете, ничего, просто тишина и чей-то ржач слева, ну как «чей-то» — Алексея и по совместительству лучшего друга Антона. Нет, подтолкнуть и привести в чувства растерявшегося мальчишку, хотя Антон явно был не растерян, ну по крайней мере его взгляд был точно направлен на руки тренера. Алексей просто заржал и язвительно ответил за Шаста. — Вот он наш Шастун. Вы не переживайте, он просто засмотрелся, у него это часто бывает. — Леша показал рукой на Антона, который уже пришел в чувства и наконец оторвал взгляд от рук нового тренера и сейчас стоит весь красный. Нет, даже бордовый и пытается как-то спасти ситуёвину. — Что часто бывает? — Арсений ещё не понял, что над ним стебутся, хотя может и не над ним вовсе. — Да, любит он засматриваться на красивых мужчин, — говорит Алексей и прыскает смехом, когда получает в бок. — Антош, ну чего ты? Разве неправда? — все ещё ржет Алексей, но быстро замолкает, когда Антон что-то шепчет ему на ухо. Арсений, наблюдавший за всей этой клоунадой, окидывает группу взглядом, но ничего в лицах не видит, кроме как желания начать тренировки. Они все привыкли к выходкам этих двоих, и Арсению тоже придется привыкать. Первый день, а уже цирк. * После тренировки * — Ты это зачем ляпнул? Я всю тренировку только о нем и думал. — Леша возмущался, многие, кто его плохо знал, могли подумать, что он разъярен, но нет, он просто до сих пор прибывает в лёгком мандраже после слов, сказанных Шастуном в начале тренировки. — А ты нахер ляпнул, что я на него заглядываюсь, у человека первый день, а ты уже обо мне мнение испортил. Лучше бы меня пизданул по спине, чтобы я очнулся. — Да ладно тебе, ты так на него смотрел. Понравился? Признавайся? — вся раздражённость тут же улетучилась и сменилась неподдельным интересом. — Я начинаю жалеть, что рассказал тебе о своей ориентации. Стоит мне на кого-то посмотреть подольше, и ты сразу же записываешь бедолагу ко мне в парни. — Ты увиливаешь от вопроса. А насчёт бедолаги, я согласен, тебя хер кто выдержит. Сам вот на последнем издыхании держусь. И кстати, то, что я ниже не значит, что я не смогу пиздануть тебе подзатыльник. — Ну не то чтобы понравился, просто прикольный он, и руки у него красивые. Так и представляю, как он бы меня этими ру… — продолжить Антону не дают и прерывают. Лучше бы, конечно, Леха его так в спортзале прервал, когда Тоша чуть ли не слюни пускал на этого Арсения. — Фу, завязывай. Понял я, понял, — прыскает Леша и смеётся. — ...ками. Ой кто бы говорил, сам небось спишь и видишь, как тебя Сабуров к стенке прижимает. — Антон знает на что давить. Хотя лучше бы давили на него или вообще лучше в него, а вообще лучше бы этот Сергеич. Но сейчас не об этом. — Сейчас я уже начну жалеть, что рассказал тебе, что он мне нравится. И вообще, он меня всего на два года старше. А твой Арсений тебя лет на десять? Пятнадцать? — Ну, во-первых, это не ты мне рассказал, а я сам понял. — Чего ты там понял? Ты думал, что я дружить с ним хочу. — А ты хочешь чтобы он тебя трахал, я это понял уже. Не перебивай. А во-вторых он, Арсений, не мой. Пока что, — последнее словосочетание Антон говорит тише и лукаво смотрит на Лешу. А тот как некстати услышал это. Хотя почему некстати. — Ууу, «пока что». Понравился все же. — Щербаков смеётся, и Антон подлавливает его под руку. Да все же некстати. — Понравился, понравился. А теперь пошли ПИДРужка моя, — говорит Антон, выделяя начало слова. — Вот не надо мне тут! Не записывай меня в свои голубые войска. Я гордый пансексуал! Мне люди нравятся, а не их письки, – возразил Алексей, но руку не выдернул, привык уже, что Антошка тактильный. — Да, да. Конечно, Лёш, конечно. Только вот когда к тебе Ленка с юридического подкатила, ты что-то нос от нее воротил. А она к слову самая красивая на потоке. И при всем при этом умная, что редкость. А как Сабурова встретил так все, поплыл. А он с тобой лишь поздоровался, — понимает все Антон. Любовь — морковь, так ещё и с первого взгляда. Но не постебать друга не может. — Вот не начинай. У тебя дома хавать есть? — Леша быстро сводит тему, а Антон и не против. — Нее, пошли к тебе. Мы у меня вчера были. — Пошли. Ты, кстати, курить бросил? — Пошли, у меня автомат по философии. Воля щедр. — Ого, а с чего это он… Так стоп, хули ты меня опять наебываешь. От темы не отходи. Ты курить бросил? — Антон сморщился. — А ты Сабурову признался? — подъеб сработан, Леха обезврежен. — Нет и не собираюсь! — отвечает блондин и начинает пыхтеть от того, что вновь упомянули его предмет воздыхания. — Ну вот. Сам ответил на все вопросы. И не смотри на меня так. Все балдёжно будет! — прыскает Антон и вырывается вперед. — Эх. Тоша, Тоша. Хер тебя храни, – бурчит Леша себе под нос. Но Антон, услышав знакомую фразу, все равно отвечает как положено. — Аминь. * Прошло три месяца* Кашель разрывает горло, боль распространяется по всему телу и после начинается головная, и зубная. Это привычный набор утра Антона, он знает, что от всего этого и следа не останется ближе к обеду. Поэтому сильно не волнуется, ну простыл и простыл, что здесь такого. А то, что это продолжается на протяжении уже шести месяцев, он старается не думать. Жить не мешает, значит, все чики-пуки. Улица встречает его прохладным воздухом, и после очередного вздоха он старается подавить кашель. На дворе середина декабря, но не слишком холодно поэтому, как и полагается нормальному пацану, шапку он не надевает. — Антон, сука ты такая, почему так долго? Я себе яйца отморозил, пока тебя ждал. Как черепаха ей-богу, как тебя ещё с баскетбола не поперли. — Леша орал так, что даже находясь на другом берегу Питера можно было бы услышать его возмущения. В общем это и не удивительно, голос у Алексея то что надо. Но Атон этим словам значение не предал, каждое утро это слышит. Он привык, значит, и Питер привыкнет. — Ну и чего ты тут орёшь! Каждый день опаздываю, а ты все орёшь и орёшь. — Антон улыбался. «Леха хоть и хуй, но лучший хуй в этом мире. Хотя хуи не орут на друзей за опоздание. У них вообще есть друзья? Наверное им довольно одиноко, они же ведь даже орать не умеют. Было бы прикольно если бы они могли разговаривать.» — да, мысли конечно зачёт. — Антон, ты меня слушаешь вооб… — Было бы здорово если бы хуи могли разговаривать. Тип ты ему такой: Че, сегодня развлекаемся? А он тебе: Пошел на хуй, бро, ты заебал меня трогать. Странно было бы услышать от своего собственного хера фразу пошёл на хер? — Лёшины глаз нужно было видеть. — Ты обкуренный что-ли? Какой нахер говорящий хуй? Мы в институт идём? — пара начинается через минут десять, а им ещё дойти нужно. Собственно, Леха знал, что друг у него конченый, но чтоб про говорящий хуи — это конечно пиздец. — Да идём, идём. Я просто подумал и вот как вышло, — смеётся Антон, толкая друга в сторону инстика. — Лучше не думай. Кстати, какого хуя ты без шапки? Заболеешь, мне потом тетя Майя пиздюлей даст, что не уследил. — Леха у нас мамочка и вы хоть усритесь, но от своего он не отступит. — Да какая шапка, на улице тепло. — бурчит Тошка и как назло вновь кашляет. — Ну пиздец! Хер тебя храни. Заболеешь, прибью. — Аминь! Пара по экономике длится до боли долго. Нахер для гида-переводчика экономика Антон так и не понял. Алексей на это лишь глаза закатывал и пиздил Антона по спине, на что младший шипел от боли. Уже обед, но кашель и жуткое чувство в груди не прошло. Не то, чтобы это так волновало Антона, но сегодня тренировки, а значит он должен выглядеть великолепно. Антон сам не понял в какой момент времени он решил, что должен понравиться Арсению, но этот момент наступил, а значит план по захвату внимания Арсения начался. Алексей даже дал этому плану название, но Шасту оно не понравилось. Кому вообще понравится «САИПХАНП - соблазнить Арсения и получить хуй, а не пиздюлей». Как будто имя какого-то турка, Антон так Лехе и сказал. Но блондин лишь показательно ёбнул Антона ещё раз.

***

Тренировки начались, как обычно, с переклички. И все было бы отлично, если бы не Леха и его ёбнутое чувство юмора. Поэтому, когда Антон сообщил Сергеичу, что он здесь, Леха ёбнул ему подзатыльник. Антон, не ожидая такой подставы, свалился на пол, так сказать, выпадая из строя. Леша ржал, Антон прожигал его взглядом убийцы, а Арсений вновь пребывал в большом ахуе. Хотя, за три месяца с этими придурками он мог бы уже привыкнуть. — Щербаков, пятьдесят приседаний. Быстро! И чтобы больше такого в строю не было, игры оставляйте за дверью спорт зала, — быстро сориентировался тренер и с сожалением посмотрел на Антона, который встал с пола и начал кашлять. — Антон, с тобой все нормально? Ты не заболел? — интересуется Арсений, немного отводя Антона в сторону и даёт другим команду бежать десять кругов. — Нет, Арсений Сергеевич, я в порядке. Просто подавился, когда Леха меня толкнул, — отвечает Антон, а сам пытается сдержать кашель и не застонать от боли в груди. Она стала такой невыносимой, что колени кажись трястись начали. Но Антон не хочет облажаться перед симпатичным тренером, поэтому кивает Арсению и начинает бежать со всеми. На восьмом кругу у Антона кружиться голова, а сил сдерживать кашель уже не остаётся. Антон падает на пол и заливается ужасным кашлем. Грудь пронзает от невыносимой боли, Антона бросает то в жар, то в холод. Заметив упавшего ученика, Арсений тут же подлетает к нему. Антон уже отключился, а дыхание, как будто пропало. Арсений был так растерян, что не сразу ему удалось набрать скорую. Алексей, наблюдавший за этой картиной, мигом помчался к умывальникам и набрал воды, но даже после того, как Антона умыли, он не пришел в себя. Скорая приехала быстро, Антона забрали, и Алексей с Арсением поехали с ним. В дороге Леша набрал маму Антона и сообщил ей все ситуацию. Женщина была в ужасе и тут же сорвалась с работы в больницу. Там ее встретил Арсений Сергеевич, который был сам не свой. Бледное лицо и трясущиеся руки, Майя Олеговна выглядела не лучше. Ее глаза были красными от слез, а ноги подкашивались от страха. Еле как усадив женщину на кресла, Арсений пошел спрашивать у врача, что же случилось. Алексей же не покидал его ни на секунду. — Боже, я же говорил ему, чтобы он бросил. Но нет, он меня не слушал. Уверял, что все нормально. А я же говорил, — винил себя блондин. — Леша, ты о чем? Что он делал? — Арсений представил себе уже все, что это мальчишка мог делать. И услышав, что он всего лишь курил, немного успокоился. Но тут же его спокойствие укатилось в тартарары. Врач вышел из палаты Антона и посмотрел в сторону ребят нечитаемым взглядом. — Что с ним? Он пришел в себя? — Арсений больше не мог сдерживаться, он так переживал за этого мальчишку. Антон очень запал ему в душу, с его большими зелёными глазами и милыми кудряшками. Поэтому сейчас Арсений буквально рвал и метал. — Сейчас он в порядке. Дыхание нормализовалась, но он спит, — говорит доктор и смотрит в сторону. Рядом с Арсением встаёт Майя Олеговна. — Что с моим сыном? Что случилось? — ее голос дрожит, но она держится. — У него бронхиальная астма. Это не так опасно, если ее контролировать. Но вы должны понимать, что никаких серьезных нагрузок, никакого спорта и переживаний он испытывать не должен. Это ухудшит его состояние, — заключил врач. — Сейчас вы можете зайти к нему, но по очереди. Сильно не шумите, ему нужен отдых. — говорит врач и уходит. — Боже, за что ему такие мучения. Мой бедный мальчик. — Майя Олеговна плачет, она сейчас не в состоянии успокоиться. Бедная женщина убита горем. Алексей помогает ей сесть и пытается сделать хоть что-то для того, чтобы она успокоилась. Но все его попытки тщетны. Арсений не может больше смотреть на бедную, убитую горем женщину и уходит в палату Антона. Тот лежит с закрытыми глазами и дышит с лёгким, еле слышным свистом. Арсений аккуратно садится на стул возле койки Антона и берет его руку, начиная аккуратно поглаживать. — Антоша, ты меня так напугал, солнце. Я так волнуюсь за тебя, — тихо произносит Арсений и целует руку Антона. — Боже, я вам, что ли принцесса? Руки мне целуете. — тихо, но с улыбкой произносит Антон. Арсений смотрит на него и не может сдержать улыбки. — Антон, боже ты как? Мне позвать врача? Я так волновался! — Арсений тут же перестает улыбаться и обеспокоенно задаёт вопросы. Мальчик выглядит болезненно бледным, его глаза уже не такие яркие, а губы побледнели. — Арсений Сергеевич, знаете, Вы мне очень нравитесь. Я Вас люблю, Арсений, — выпаливает Антон, как на духу. И закрывает глаза, чтобы не видеть, как Арсений уходит из палаты. Но, не услышав шагов и все также чувствуя свою руку в руке Арсения, Антон удивленно открывает глаза. — Я тоже люблю тебя, мой мальчик. С первого дня ты мне в душу запал. Очень, очень тебя люблю, — признаётся Арсений и целует Антона в щеку. Позже Антону расскажут, что у него астма. Он узнает, что больше не сможет заниматься спортом. Мальчику сложно будет принять это, но Арсений, мама и Лёша всегда будут рядом. Антон сможет вновь найти то, что ему нравится. После окончания своего обучения, Антон пошел на курсы тату-мастера, его родные оказали ему огромную поддержку. Шастун смог добиться успехов в этой сфере, Арсений всегда был рядом в роли его парня. Алексей все же смог признаться Нурлану в своих чувствах и, на удивление блондина, чувства были взаимны. Жизнь стала набирать новые краски в свою палитру. И вот, казалось там, где не могла зацвести даже трава, распустились цветы. Жизнь непредсказуема и этим интересна. Но могу сказать точно, все плохое обязательно кончится, а на смену черным полоскам, обязательно придут белые.