Расслабься

      Они сидят на последнем ряду длинной парты. Рядом с ними никого. Третий курс геройской академии, скоро выпускные экзамены — все стараются восполнить пробелы в знаниях или же, на худой конец, просто убедить свою совесть в том, что они не просто так просиживают штаны на уроке.       И только двое из класса, — вечные отличники и друзья, — учатся в конце огромной аудитории. У них какой-то общий со всеми курсами урок, Бакуго слушает вполуха, лениво подставив кулак под щëку. Он смотрит на профиль Тодороки, который торопливо что-то записывает в тетрадь. Он прикусывает в напряжении нижнюю губу и немного хмурится, сводя тонкие брови к переносице. У Кацуки есть странная особенность — он может не слушать преподавателя, может отвлекаться и наглым образом отлынивать от своих прямых обязанностей, и при этом оставаться лучшим. Шото недовольно фыркает, когда Бакуго пытаются подловить, а тот уверенно отвечает. Самому Тодороки приходится каждый раз вслушиваться, терпеливо вести конспекты и даже не думать о том, чтобы отвлечься.       И вот сейчас Кацуки банально скучно. Он смотрит на своего парня, ласкает того взглядом, давит в себе желание склониться и впиться игривым укусом в обтянутое формой плечо, залезть пальцами под рубашку и коснуться крепких мышц живота, обвести россыпь засосов и укусов на молочной коже.       Бакуго сглатывает и кидает взгляд на учительский стол. Герой номер два Ястреб рассказывает что-то про профессиональную деятельность героев. Так сказать из первых рук, говорит про рейтинги, организации, методы. Кацуки не интересно. Прошлой ночью им с Шото не удалось остаться наедине — Тодороки поздно вернулся с патрулирования с отцом. Так что сейчас у Бакуго в низу живота тянет, ноет и предвкушающе жарко давит.       Чуть ухмыльнувшись, он кладëт ладонь на острое колено и сжимает. Шото недовольно зыркает из-под двуцветной чëлки и дëргает ногой, но Бакуго лишь цепляется пальцами крепче и пододвигается ближе, прижимаясь бедром и плечом к Тодороки. Он ведëт рукой выше по упругому бедру, ближе к паху.       — Отвали, — шипит Шото, шлëпая Кацуки по руке.       Тот хмыкает, но ладонь не убирает и склоняется к чужому плечу.       — Не будь мудаком, — шëпотом на краснеющее ухо, — нас никто не видит.       — Блять, Бакуго, — Тодороки резко сжимает запястье Кацуки, — не на уроке же.       Когда Шото матерится, у Бакуго по спине бегут мурашки. Это всегда так горячо, что хочется опустить этого парня с грязным ртом на колени и толкнуться в горячую глотку членом. Берëт в рот Тодороки умело. Его просто нужно правильно разогреть.       В голову Кацуки приходит соблазнительная идея. Он отодвигается от Шото, и тот немного расслабляется, думая, что от него отстали. Бакуго мысленно фыркает, а потом, оглянувшись, стекает по лавочке вниз, оказываясь в довольно широкой выемке под ноги. Он торопливо облизывается, а потом кладëт ладони на чужие колени. Тодороки испуганно дëргается, а потом взгляды парней сталкиваются. Разноцветные глаза смотрят с осуждением и… неверием.       — Вылазь, — приказывает Шото, на что Кацуки качает головой, а потом подныривает, оказываясь ровно между разведëнных ног.       — Расслабься, — хмыкает Бакуго.       А потом его руки скользят выше, поглаживая накаченные ноги. Шото пытается их свести, но Кацуки держит крепко. Он склоняется и оставляет укус на внутренней части бедра, с удовольствием чувствуя чужую дрожь. Кацуки прижимается щекой к ширинке, трëтся об неë, точно кот, и ухмыляется, понимая, что в паху у Тодороки твердеет.       Бакуго не знает, что на него находит, но адреналин гуляет по венам, а желание доставить удовольствие греет тело изнутри. Он не часто снисходит до минета, но сегодня видимо какой-то удачный для Шото день. Кацуки хочет ощутить своë превосходство и чужую беспомощность.       Он расстëгивает ремень и молнию на штанах, чуть спуская их по бëдрам. Рука ныряет во внутрь и сжимает полувставший член. Бакуго представляет, как Тодороки сейчас сжимает губы и щурится. Такой наивный. Его лицо точно покрылось краской. Таким идущем ему румянцем.       Кацуки приспускает резинку трусов, и член Шото показывается наружу. Палец игриво ведëт по всей длине и останавливается на краснеющей головке, потирая дырочку уретры. Плоть дëргается, твердеет и увеличивается.       Бакуго размазывает капельку предсемени, а потом обхватывает член рукой и неспеша начинает надрачивать. У Тодороки дрожат ноги. Кацуки склоняется и лижет самую верхушку. Сверху раздаëтся шипение, и под парту ныряет чужая рука, вцепляясь в блондинистые волосы. Не понятно, хотят его оттянуть или придвинуть ближе.       Бакуго обхватывает головку губами, посасывает еë и толкает за щеку, лаская языком. У Шото сбивается дыхание. Пальцы в волосах сжимаются сильнее. Кацуки с пошлым хлюпом выпускает горячую плоть, а потом обводит еë языком.       — Ты пиздец какой вкусный, — шепчет Бакуго, потираясь щекой о член, марая еë в смазке, — тебе же нравится?       И он насаживается ртом на всю длинну, что головка упирается в горло. Тодороки невольно стонет, а потом крупно вздрагивает.       — Ты хочешь что-то спросить, Шото? — спрашивает Ястреб заинтересованным голосом.       — Н-нет, — хрипит тот, а Бакуго сглатывает, сжимая член горлом, — прос-стите.       — А, может, ты нам расскажешь что-нибудь из своего личного опыта? Все знают, что ты стажируешься у Старателя.       Кацуки вытаскивает член изо рта, обхватывает основание пальцами и медленно ведëт вверх. Он обводит головку большим пальцем и дует на на неë.       — Это… отличный…опыт, — с паузами говорит Тодороки, — работа под руководством… — Бакуго ныряет рукой в штаны и сжимает потяжелевшие яйца, оттягивая их, — простите… под руководством про-героя даëт отличную базу для…       — Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно интересуется Ястреб.       — Д-да, простите, — Шото резко притягивает голову Кацуки к себе, заставляя ткнуться губами в головку.       Бакуго послушно берëт в рот и начинает сосать. Колени уже начинают побаливать, спина ноет от неудобного положения, но ему так нравится то, что он заставляет невинного Тодороки терять самообладание. Он представляет, какое у него сейчас красное и потерянное лицо. Рука умело направляет, заставляя брать всë глубже.       Шото сползает вниз, расставляет шире ноги и начинает толкаться бëдрами. Кацуки давится, слюна течëт по подбородку, а из глаз бегут слëзы, но он продолжает сосать чужой член, с упоением чувствуя дрожь податливого тела.       Тодороки с силой тянет его волосы, а потом содрогается, а в горло ударяет тугая струя спермы.       Бакуго сглатывает всë, облизывает опадающий член, собирая всë семя, и с довольной улыбкой ведëт языком по губам.       Он заправляет мягкий член в штаны и застëгивает ширинку, а после аккуратно выныривает из-под стола. Как он и думал, Шото весь красный, шальные глаза мечут молнии, а губы опухли от покусываний. Он тяжело дышит.       — Придурок, — хрипит Тодороки.       — Как будто тебе не понравилось, — ухмыляется Бакуго и кладëт руку на чужое колено, — вечером с тебя ответная услуга.       Шото фыркает и утыкается взглядом в тетрадь. До конца занятия он так ничего и не пишет.