Worst Is on Its Way

Поглядев на циферблат над школьной доской, Салли выяснил, что до конца урока осталось пятнадцать минут. Не то, чтобы он умирал от скуки на истории, ведь выбрал её добровольно и из чистого интереса, но чёртовы кошмары снова начали заполнять его мозг по ночам. Они не позволяли спать. Из-за них голова тяжелела и напрочь отказывалась воспринимать информацию про вторую мировую. Казалось бы, что сейчас в его жизни всё хорошо: наступил период ремиссии и в апартаментах стало тихо, что самое главное. Сон несколько недель подряд был просто отрывком времени, когда тело отдыхало, а Салли просыпался почти свежим. Но, по всей видимости, ничто не бывает вечным. Парень глянул в свою тетрадь и заметил, что черкнул лишь пару строк из текущей лекции. Ничего, спишет конспект у Ларри. Взгляд невольно переметнулся через пустую парту на длинную спину, что маячила впереди. Именно на длинную. Фишеру казалось, что у Ларри действительно сверху иная погода, ведь он рос, словно на дрожжах. Когда Джонсон отклонился вбок, Салли заметил, что тот выводит узоры на полях. Похоже, плакали его конспекты. История была безусловно интересна Джонсону вся, за исключением второй мировой войны. Из года в год повторялось одно и то же: ей обязательно выделялась пара лекций. И не важно какую тему изучали в семестре. Обязательно коммунизм — это херь собачья, а фашизм — радикальный и утрированный национализм. Естественно, любая форма расизма ужасна, а евреи так вообще замечательные люди… С этими мыслями Ларри всякий раз уносился куда подальше от танков и сражений. Идеология, вот что было действительно интересно, и за это ему нравился мужик, что вёл историю. Не любил он сражения описывать, зато всяких полководцев… Этот чувак будто знаком с ними лично был. Да и рассказывал так, что легко было всё представить в красках. Вот он сидит за стаканом виски с Вашингтоном, вот он целуется с Брежневым… Ой, фу, блять. Ларри чуть вздрогнул и встряхнул затёкшее запястье, от чего зазвенели металлические браслеты, и вновь вернулся к каракулям на полях, надеясь, что последняя мысленная картинка не приснится сегодня ночью в качестве кошмара. За пару минут до конца урока парень откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, хмурым взглядом впившись в препода. Может, он поймает его мысленные сигналы и отпустит пораньше? Обычно прокатывало… И бинго! Всё-таки классный мужик, раз для него обед тоже свят. Все вокруг засуетились. Ларри тоже закрыл помятую чёрную тетрадь и обернулся к другу. — Вот на хрена мне знать численность польской армии, участвовавшей во второй мировой, Сал? — Чтобы увидеть превосходство Гитлера на фоне несчастной Польши? Хрен его знает, чел, — Салли пожал плечами, поднимаясь со стула. Взял в руки тетрадь и учебник, а после с ожиданием посмотрел на Ларри сквозь прорези толстого протеза. — Вопрос остаётся открытым. Зачем? Может, мне будет интереснее слушать про процесс разложения этой ебанной системы изнутри, а не то, как все вокруг боялись этой лживой справедливой руки… Ладно, забей чувак… Со мной в курилку или сразу в столовку? — выходя из аудитории, Ларри махнул рукой, с кем-то здороваясь и прокладывая Салли дорогу через толпу потных школьников. — С тобой. Эш с Тоддом наверняка займут нам стол, — ответил Салли, наконец пробравшись сквозь толкотню, рванувшую в столовую. Фишер достал из кармана скрепку и открыл свой шкафчик, чтобы оставить там уже ненужные вещи и освободить руки. Пригладив отклеивающийся скотч, держащий старую фотографию с Хэллоуина, Фишер закрыл дверцу. — Ништяк, обожаю их, — Джонсон захлопнул свой несчастный ящик, который заколебался терпеть от юноши подобные надругательства, и пошарил по карманам джинсов в поисках пачки сигарет. Не найдя их там, снова открыл шкафчик. Успех. Ларри накинул на себя только куртку с капюшоном и, чуть сгорбившись, отправился за школу по протоптанной снежной дорожке в неизменной компании Сала. Только выйдя на улицу, Салли достал из карманов чёрной толстовки перчатки и надел капюшон — нечастое удовольствие из-за хвостиков, но сегодня волосы держали лишь резинки от протеза. Ларри поздоровался с компанией знакомых и вместе с Салли встал на их излюбленное место под железной пожарной лестницей. — Тебе сильно охота идти на следующий урок? Может свалим после обеда? Возьмём с собой Эш и прогуляемся. Нечасто у нас тут солнце увидишь, чувак, — опершись спиной о стену, Ларри выпустил дым через нос, глядя вверх на медленно плывущие облака. — Думаешь, что Эш не захочет вправить нам мозг? Хотя, сейчас она чаще всего просто берёт и сдаётся, — усмехнулся Салли сквозь маску. Он не очень хорошо себя чувствовал для прогулки, но это бы отвлекло его гораздо лучше, чем уроки. Информация вообще не воспринималась уставшей головой, а легкий морозец так освежал тело… И как учителя вообще закрывали глаза на прогулы Салли? Может у него и замечательные оценки, но частая неявка — достаточно серьёзная причина для того, чтобы уже вызвать отца к директору. — Эш сто процентов согласится. Кстати, мама зовёт тебя на ужин сегодня вечером. Приходи, на ночь оставайся… Ларри удобно было болтать с Салом. Идеальный собеседник: и выслушает, и ответит по факту, иногда даже на место поставит. Хороший он парень, но своеобразный. Немногие смогут находиться рядом в его сложные периоды жизни. Он об этом никогда не говорил, но Джонсон просто знал, когда ему надо быть рядом. — Обязательно приду, — ответил Фишер и слегка запрокинул голову, касаясь затылком холодной кирпичной стены. Сквозь железную лестницу просвечивало такое нежное лазурное небо… Побег с последних уроков всё меньше казался плохой затеей. Тем более, что Ларри никогда не хотелось отказывать. — Как думаешь, на озере сейчас холодно? — Пиздецки холодно чувак. Мне же тебе потом бульончики носить на четвёртый этаж. Нет, я как бы всегда готов тебе бульончики носить, но мне не хочется, чтобы ты болел. — Я же тебя не заставляю там устраивать моржовые заплывы, — тихо засмеялся Салли, переводя взгляд на друга. — Кстати о бульончиках. Я бы предпочёл всё же успеть на обед, так что торопись. — Ёбушки-воробушки, всё, сворачиваюсь, — чёт они и правда заболтались мальца, пора уже идти кушать. Блевотная еда, но хоть теперь не из людского мяса. Кинув окурок подальше в снег, Ларри быстро потопал вслед за Салли обратно в школу. Друзья по любому их уже потеряли. Не то, чтобы у них была слишком большая школа для очередей, но Фишер всё же ожидал некоторого скопления людей. К их везению все уже заняли свои столики, как и их друзья. Салли почувствовал на себе взгляд Эш с другого конца столовой. Не сказать, что он был осуждающий, скорее говорящий: «Можно было бы и предупредить». Овсянка и салат выглядели симпатичнее, чем обычно, но когда с самого утра ничего не ешь, то думаешь, что всё не так уж и плохо. Фишер хотел приучить себя таскать собственную еду, ведь после инцидента с Пакертон вся кормёжка казалась с подвохом. — Снова вдыхали в себя дым, мышьяк и смолу? — скептически заметил Тодд, отвлёкшись от поедания серой каши. — Какой, на хрен, мышьяк? Тодд, не порти обед, а? Весь аппетит мне эта история и так отбила, блин, тут ещё ты с подробным составом сигарет… — И тебе приятного аппетита, друг мой, — проговорил парень, приподняв тарелку, тем самым уберегая ее от столотрясения, которое каждый раз устраивал Ларри в попытках разместить свои длинные ноги. — Мы за культом следим, а ты боишься дыма сигарет. Если уж нам и суждено умереть раньше времени, то причина тому будет точно не рак легких, — улыбнулась Эш, а после с удовольствием откусила от принесённого из дома сэндвича. Она уж точно больше не прикоснётся к еде в столовой после того, как повалялась на костях людей, которых резала их бывшая учительница. Видимо, она была единственной, кто успевал сделать себе завтрак утром, и кому больше всего было противно от того, что здесь подавали. — Да не боюсь я помереть. Просто садишься кушать, а еда и так аппетитной не выглядит, так ещё и понимаешь, что пару минут назад вдыхал ебанный мышьяк. Как тут на позитиве есть эту сраную овсянку? Кстати, Эш, погнали? Прогуляем, а? Нахер сдалась тебе эта информатика, когда такая хорошая погодка сегодня… — Тодду Джонсон даже не предлагал, да и тот вроде и не обижался — прогуливал с ними, но совсем уж редко, когда какая-нибудь физ-ра у него последней стояла. — Я и сама хотела свалить, такая муторная тема началась, хоть стреляйся, — с выдохом сразу же согласилась она. Сначала Эшли действительно было неловко прогуливать занятия, потому что Тодду постоянно приходилось подтягивать её, но когда в старших классах темы стали периодически повторяться, то на частые предложения Джонсона отказываться хотелось всё меньше. — Круто, только надо этой карге на глаза не попасться. Сал предлагает на озеро пойти. А я говорю, что он там кости отморозит. Какая же дрянь эта каша, а… — сокрушался Ларри, ковыряясь ложкой в тарелке. Но делать нечего — жрать-то хочется, а денег бежать в магазин —нет. Тодд рядом тоже без особого аппетита ел эти отруби, но ему-то ещё тут торчать и торчать. Сто процентов ещё факультатив какой-нибудь, ещё какая хрень… — Почему тебе твоя курочка не готовит? Кстати, ты разве не хочешь её позвать с нами? — съязвила Кэмбелл, насмешливо высунув кончик языка. Салли подавил улыбку, ведь её можно было бы увидеть сквозь приподнятый протез. Почему-то Эшли не очень симпатизировала девушке Ларри. Салли иногда казалось, что сам Джонсон от неё тоже не в восторге. — Хватит называть Рейч курицей, — нахмурился Ларри. Он прекрасно знал, что друзья не ладят с его девушкой, и уже бросил попытки их как-то подружить. — И, вообще-то, друзей на сиськи не меняют. — Да ладно тебе, Эшли просто шутит, — мягко ответил Салли, слегка улыбнувшись. Эш лишь закатила глаза. Ей казалось, что у Ларри с Рейчел ничего серьезного нет: не чувствовалось той искренности, как, например, у Тодда и Нила. Скорее всего та просто захотела первая урвать высокого бэдбоя-металлиста, чтобы быть не такой, как все её подружки-чирлидерши, встречающиеся с футболистами. — Она вам не нравится, но, бля, Рейчел моя девушка, хватит уже. Тодд только молча покачал головой. Он прекрасно понимал, что в его друге нашли все эти девушки, но не понимал совершенно, что Джонсон нашёл в этой рыжей, как говорится, стерве. А Ларри уже остопиздели эти разговоры и поучения от Эш. Он сам способен разобраться в том, что надо, а что нет. — Не переживай, чувак, это просто глупые шутки. Мы все уважаем твой выбор и поддержим тебя в любом случае, ты ведь знаешь это, — продолжил Сал, погладив друга по плечу, а второй рукой всё ещё придерживая протез, показывая Джонсону свою улыбку, чтобы тот понял, что не стоит попусту злиться. — Ларри не нужно ничье одобрение, чтобы быть с этой девушкой. А ты, Эшли, смирись уже. Тебя никто не заставляет её любить. — Спасибо Тодд, всё по факту разложил, — Джонсон улыбнулся Салли в ответ и поднялся из-за стола, опершись о плечо своего умнейшего друга, оставив на тарелке половину овсянки, но дожевав полностью салат. — Давайте уже сваливать, если сваливаем. — Удачи, Тодд, — вздохнула Эш. Поднимаясь со скамьи, она воинственно сжала руку в кулак на секунду, а после взяла поднос. — Держись. Салли поправил на подбородке протез и последовал за подругой, попрощавшись с самым прилежным из них. Тодд остался доедать свою кашу. Урок должен был начаться только через десять минут. Зато троице прогульщиков стоило поторопиться, ведь сбежать можно было только пока учителя обедают: вот застукает информатичка, и плакало сегодняшнее пиво на морозе, как говорится. Быстрым шагом миновав полупустые коридоры, они наконец вышли на улицу. Салли выдохнул, понимая, что уже не страшно — уже никто не поймает. Он натянул перчатки с обрезанными пальцами и посмотрел на друзей. — Ну, куда пойдём? — Явно подальше отсюда и поскорее. Школа… Она такая… Короче, я, блять, без сил уже, а свалили мы сегодня рано, — Ларри накинул капюшон толстовки на голову, а куртку надел уже по пути, снова закурив. Он понимал, что так часто нельзя, но не получалось себя сдерживать. — Надо же… солнце такое тёплое. Для декабря даже как-то удивительно, — Эшли нащупала в карманах пачку сигарет и вынула её. Она курила довольно редко —чаще всего за компанию с Ларри, ведь вместе они этому и научились. Коробка оказалась пустой. Досадно. — Ларри, угостишь даму? — Прошу, — Ларри передал пачку подруге, после чего с этой же открытой пачкой обернулся к Салли. Они с Эш курили почти одно и то же вместе, начав за апартаментами ещё около года назад. — А вы не хотите порцию никотина? — Нет, мышьяк вреден для здоровья, — покачал головой Салли. Он тоже не был святошей, но до сигарет дотрагивался также редко, как и до алкоголя. Эшли пустила смешок. — Какие мы все язвительные сегодня, — с улыбкой покачал головой Ларри. — Куда бы мы сегодня не направились, давайте забежим в швейный. У меня холсты кончились. — Как скажешь, — кивнула Эшли, немного прибавив шагу. Нокфелл после полудня, благодаря солнечному свету, даже преображался, выглядел не таким мрачным и мёртвым, как, например, во времена окончания уроков. Солнце здесь вообще редкость, потому город больше напоминал декорации для фильма ужасов, особенно осенью с утренним туманом. Возможно, здесь и правда однажды снимут документальный фильм, ведь происходящее тут не всегда казалось реальностью. И этот чёртов город было ни с чем не сравнить. Он казался ущербным и поэтичным в своей вечной промозглой и мрачной ущербности. Он был уродлив, как становятся уродливыми умирающие люди. Но это был их город, и с этим ничего не поделаешь. Заметно повеселевший Ларри вышел из магазина тканей с небольшим бумажным пакетом. В последнее время у него чесались руки что-нибудь сотворить. Ему хотелось вылить что-то изнутри не только в музыку, но бумага была такой тонкой, что совсем для этого не годилась. Джонсон предложил пойти на заброшку недалеко от апартаментов, куда компания и направилась. Преодолев обкрошившееся ступени, они поднялись на крышу, ведь именно там они всегда и тусили. На самой заброшке больше никого не было. Когда они поднялись, Салли отметил, что и в самом районе оказалось совершенно безлюдно. В обилии белого снега и лёгкого ветра в животе запорхали бабочки. Салли прикусил губу, и на секунду ему показалось, что в мире и вовсе никого больше нет, кроме них троих. Шагая в конце их небольшой колонны, Ларри закрыл за собой ветхую деревянную дверь, сколько не из надобности, столько из-за привычки. На крышах Джонсон часто тусовался с Рейчел и её компанией. Они обычно пили дешёвое вино, а Ларри на дух его не переносил. Всё было хорошо: и шутки, и пледики, и закаты, и поцелуи, и много чего ещё, кроме выпивки и их ужасной музыки. Лучше всего на крыше было с Салом: спокойно так — даже в апартаментах, даже просто с баночкой пива, двумя акустиками и баллончиком краски. Тем самым, который Ларри сейчас достал со дна тряпичного потрёпанного чёрного рюкзака. Эш уловила его настрой и достала свой баллончик с фиолетовым цветом. За всё время они пометили почти все стеночки на этой крыше. Они украсили каждый этаж, каждый бетонный угол своими надписями и мелкими рисунками, а то и чем-то большим и невероятным. Салли нравилось наблюдать за этим. Он не прекращал восхищаться тем, что творили руки этих двоих, что происходило в их головах. Сейчас он сел на какой-то кусок бетона и укутался в толстовку, выглядя словно голубь, распушивший пёрышки. На улице было не очень морозно и даже тут, на крыше, ветер почти не ощущался. Очередная каминная труба оказалась достаточно широкой, но не для шедевра, а так — для каракули, но зато снова общей. Их почерк знала вся молодежь, что хоть раз ступала на территорию заброшек города. Иногда правда становилось скучно, и они предпринимали попытки по ночам рисовать на стенах в переходах, но их постоянно гоняли, однажды даже поймали. В этот раз вышло распятие. Ну… готично — ничего шедеврального, но для старой каминной трубы неплохо. — Что скажешь, Салли-Кромсали? — Как всегда восхитительно, Ларри-Схерали, — ответил ему Салли, рассматривая свежий рисунок, и то, как стекает вниз маленькими капельками краска. Сам он за это время успел пальцем на слое снега нарисовать мордочку кота. Он не был уверен, что это похоже на Гизмо, как планировалось, но на кота в целом — очень даже. Ларри отбил подруге пять и сел рядом с Салом, разглядывая свою картинку. — Может добавишь чего? — шмыгнув носом, парень протянул Фишеру баллончик. — Нет, боюсь испорчу только, — покачал головой Салли, положив руку на баллончик и отстранив его от себя, задев рукой испачканные в краске пальцы Ларри. — Перестань, твой взгляд со стороны всегда добавляет изюминки, — подбодрила его Эшли, стоя напротив. Но Салли лишь снова покачал головой. — Ладно, нет так нет, а этот шедевр так и останется незавершённым… Так, ты идешь ко мне на ночь сегодня? — спросил Ларри, спрятав баллончик обратно в сумку и сунув Эш пачку салфеток. — Конечно, я ведь уже говорил, — проговорил Салли, проведя пальцами по белому снегу, который почти не казался холодным. — Здорово, наверное, жить в одном доме. Вас разделяет всего три этажа… — улыбнулась Эш, вытирая пальцы от краски. — Это не здорово, это просто охуенно, Эш. В любое время дня и ночи Сал может ко мне завалиться. Совсем редко мы у него тусим, потому что батя всегда в работе, но зато у меня в подвале можно и метал ебашить, и в видеоигры весь день рубиться. А ещё мне всё это время кажется, что отец Салли меня недолюбливает, — ответил Ларри, подминая одну ногу под себя. — Типа, реально, приходит чувак выше тебя ростом с длинными волосами и гитарой за спиной. Выходит сын и говорит: «Пап, это ко мне. Здарова, братан», а потом из комнаты ещё пару часов доносятся звуки ада. — Тебе кажется. Он из-за работы всегда выглядит уставшим и недовольным. Я уверен, он рад, что у меня есть такие друзья и увлечения, — сообщил Сал. Он действительно считал, что его отец рад обществу Ларри. Ведь, когда в одиночку с самого раннего детства вытаскиваешь сына из депрессии и пытаешься собрать по кусочкам его психику, то просто не можешь быть против каких-то неформальных друзей или бас-гитары. Эти мысли пролетели фоном в голове Фишера, а он даже не старался поймать их за хвост. — Но мне всё равно некомфортно беспокоить соседей снизу. Дэвиду и студентов хватает. Так что у Ларри зависать проще. Они оставили крышу, только когда там начало подмораживать. Уроки кончились не так давно, но у Ларри уже зуб на зуб не попадал. Мороз никогда не мешал им тусоваться, но сегодня стало чёт совсем невмоготу. Пришлось поскорее попрощаться с Эш и вместе с Салом почти побежать домой. Снег хрумкал под ногами, пока они не вышли к вытоптанной дорожке у апартаментов. С заднего двора парни зашли прямо в комнату Ларри, и, блин, это был ещё один охуенный плюс квартиры в подвале. — Оставляй верхнюю одежду у меня, если будешь к себе подниматься. Потом спускайся быстрей — чай горячий пить будем. И, эта, вкуснях принеси каких-нибудь, а то я все печеньки ночью сточил. Кивнув, Салли вышел из комнаты Ларри и поднялся в лифте на один из самых пустых этажей. В те две квартиры рядом никто так и не поселился с тех самых пор, как Фишеры только въехали в апартаменты. Дома было очень тихо, но Салли знал, что отец наверняка работает в своей комнате. Он постучал туда и предупредил о том, что пришёл со школы и останется у Джонсонов, а после отправился в свою комнату. Парень бросил рюкзак и на минутку лёг на кровать к Гизмо, почесывая его за ухом. Кот лениво открыл глаза и завалился на бок, начав мурчать. — Я тоже скучал, дружок, — сказал Сал, проведя ладонью по блестящему рыжему животу. В голове стояла абсолютная пустота. Ему требовалась разгрузка, но задерживаться тут Салли не сильно хотелось. Вытащив учебники на кровать и оставив их там, Фишер достал из-под подушки пижаму и кинул её на бывшее место книг. Морозно же стало на улице, ткань у рюкзака до сих пор была холодная. Кажется, на кухне оставались пончики — на выходе нужно захватить. — Йоу, вынес из дома всё, что было, ради тебя, — заявил Салли, когда вернулся в подвал. Он приблизился к столу и выложил из рюкзака пакет с четырьмя пончиками. — Я ценю твою жертвенность, братан, грейся давай. Кушать хочешь? Мама приготовила вроде что-то… — поднявшись из-за стола, проговорил Ларри. Обед в школе практически ничего не оставил в его желудке, так что тарелка маминых сырных макарон была в самый раз. — Аппетита пока особо нет, — покачал головой Салли и потянулся к застёжкам на затылке. Он положил протез на свободное место на столе и убрал упавшие синие локоны за уши. С аппетитом у Фишера в принципе всегда было туго. Он предпочёл подождать полноценного ужина с Лизой, а сейчас — согреться чаем. В апартаментах было тепло, но пальцы на ногах до сих пор ощущались как ледышки. Салли притянул к себе одну из кружек и с удовольствием отпил от неё. — Как хочешь. Вечером вроде лазанья будет, попробуй только не поесть и обидеть мою маму, Салли-Кромсали, — в шутку угрожающе ответил Ларри, чуть улыбаясь. Он подхватил свою кружку и на секунду тепло заглянул в покрытое шрамами лицо друга. Ларри хотелось бы, чтобы тот ходил вовсе без протеза. В его лице не было ничего уродливого, как любил раньше замечать друг всякий раз, когда снимал протез. В ответ Ларри всегда отвечал, что чушь это всё и ни фига Салли не урод. Стоя возле микроволновки и покорно дожидаясь макарошек, Джонсон украдкой глядел на неровный, но от того более притягательный профиль друга. Делать вид, что занят своим и смотреть на Сала исподтишка, стало своеобразной привычкой Ларри. Подмечать нетипичную красоту во всём стало его привычкой. — Я никогда не позволю себе сделать это, Ларри. Твоя мама — одна из самых прекрасных людей, которых я знаю, — улыбнулся Салли, позволив себе теперь куда больше эмоций, чем обычно. Он подцепил пальцами пончик и слегка расстроился, когда часть глазури раскрошилась и упала на стол. — Да и как я могу пропустить лазанью? — Никак. Я тебя не выпущу из своей квартиры. Вдобавок у меня диск новый. Сейчас подрубим, пока играть будем. И всё: на хрен на небеса вознесёмся, — по чистой случайности громко поставив тарелку на стол, выдал Ларри и сел напротив. — Оставишь мне хоть один, сладкоежка? — Как же, размечтался, — саркастично вздёрнул бровь Салли. — Я специально их принёс, чтобы тебя подразнить. В ответ Джонсон только цыкнул и покачал головой, уткнувшись в свой чай. — Почему Эш на меня так бычит в последнее время? Типа, когда я начал только с Рейч мутить, не было же такого. Зато щас просто стоит мне к ней от вас отойти — так всё. — Думаю, что она просто боится, что ты оторвёшься от нашей компании. Типа, такое ведь часто бывает у других. Не знаю, но постарайся этого не замечать. Эшли, конечно, очень тебе близка, но она не должна решать с кем тебе быть и кого любить, — Салли задумчиво поглядел в свою кружку и постучал по ней подушечками пальцев, а потом поднял глаза на друга. — Я вот сколько уже времени с ней, но у меня не возникало желания примкнуть к этой слащавой шайке! Ну ебанный стыд! Моя лучшая подруга круглая дура, — продолжил возмущаться Ларри. — Она просто не хочет тебя потерять, — мягко улыбнулся Салли. — Серьезно, чувак, она привыкнет рано или поздно. — Да пошла она, блин… — нахмурился Ларри, отведя взгляд. — Вы так просто от меня не отделаетесь. Пока не сдохну, понятно? — Будто мы собираемся отделываться. Не злись на Эш, правда, оно того не стоит. — Ладно-ладно, ты согрелся? У меня в комнате холодно. Знаешь, возьми с собой ещё чая, — быстро отправив себе в рот последние пару ложек, Ларри подхватил со стола пончик и ушёл в комнату, забрав с собой недопитый чай. Салли подхватил протез и свою кружку, забросил на плечо рюкзак, который так и не успел закинуть в комнату Ларри, ведь никуда не торопился. Он вновь зашёл в уютное убежище друга, поставил кружку на тумбу рядом с магнитофоном и упал в кресло-мешок. — Гарри сказал, что эти ребята совсем новенькие, но послушать стоит. Он ещё что-то затирал, но денег у меня кот наплакал, так что пока только они. Выбери игру, а? — на книжную полку приземлилась кружка, а Ларри взял в руки диск, что лежал поверх всех и ждал своего часа. Вот что-что, а акустика у Джонсона была просто супер. Парень даже гордился ей в какой-то степени. Салли собрал пушистые волосы в хвост и выбрал какой-то файтинг из тех картриджей, что были у Ларри, подключил его, заметно оживившись, ведь до ушей долетали звуки божественной, самой спокойной музыки, которая, кстати, звучала довольно неплохо. Время пролетело совсем быстро. Салли даже не услышал, что в квартире появился кто-то ещё до тех пор, пока мама Ларри не постучала в дверь. — Мальчики, ужин готов, — крикнула Лиза, давно приноровившись к громкой музыке из комнаты сына. — Какого хрена ты снова выиграл? Ты вообще чем-нибудь кроме видеоигр, сна и еды занимаешься? — от досады Ларри кинул джойстик на пол, а первую попавшуюся подушку в своего друга. — Идём, мам! — Конечно, составляю план, как надрать тебе зад, — усмехнулся Салли, оставляя и свой джойстик на кровати. Лиза уже почти накрыла на стол. Завидев своего сына и Салли, тут же окинула их взглядом и улыбнулась. — Только из духовки, давайте, садитесь, — проговорила она, а Фишер в который раз удивился тому, как эта женщина успевает справляться со всем подряд. — Тебе помочь, мам? — подходя к столу и потягиваясь, спросил Ларри. В его мыслях всё ещё царило недовольство из-за проигрыша. Теперь корми этого киборга-убийцу. Шутка, что ли? Шесть раундов подряд — победа Салли! Ну, до этого и Ларри побеждал, но последние три раунда вывели его из себя, что было реально довольно сложно. Вся квартира пропахла великолепной лазаньей его мамы, да так, что в животе урчало от предвкушения. — Спасибо, сладенький, но у меня почти всё готово, — сообщила Лиза, положив кусочек лазаньи на последнюю тарелку и поставив её на стол. С тумбы она подхватила корзиночку с хлебом и столовые приборы, которые также разложила на столе. Наконец, она присела на своё место и подождала, когда парни сядут тоже. — Как прошёл день? Погода прекрасная. Рада, что вы хоть после уроков прогулялись, — сказала миссис Джонсон, вспомнив, что Ларри вернулся домой чуть позже того времени, когда у него кончаются уроки. Лиза как раз застала его, когда на пару минут забегала в квартиру между работой. — Да как обычно, мам, историк, конечно, мужик хороший, но иногда таким нудным голосом такую скукотень загоняет — кошмар, а погодка реально — супер. Салли предлагал на озеро сгонять, но там запросто всё себе отморозить, — с радостью делился впечатлениями Ларри. У него от матери никогда не было секретов, кроме, разве что, прогулов, о которых ей знать было не нужно. Хотя она знала и про граффити, и про крыши. Она даже против девушки ничего против не имела. Салли уважал её не просто так — она была без сомнения самой великой женщиной. — Просто одеваться нужно теплее, тогда вообще всё будет нипочем, — улыбнулась Лиза, отрезая кусочек лазаньи. — А как ваш день? — спросил Салли, поднимая глаза. — Ой, да стабильно. У многих стали забиваться трубы. Не нравится мне это. — Да это здание старое, как сама земля. Мам, не волнуйся — так зимой всегда. Если что меня зови, — предложил Ларри. Работа мамы поначалу не давала ему покоя, уж больно тяжёлая она была, но от неё Лиза становилась только счастливее. Пришлось смириться и помогать временами, конечно же. — Конечно, Ларрижоночек, куда же я без тебя, — просияла Лиза, погладив сына ласково по волосам. Салли подавил умилительную улыбку и вновь спрятал взгляд. Как же мило звала его мама, и как же неловко Салу было в такие моменты, ведь личность его друга с виду вообще не подходила для такого прозвища. Только Лиза считала обратное. Ну, хотя, Салли тоже, временами. — Да ладно, мам, просил же меня так не называть, — возмутился Ларри. Трудно было не заметить, как Салли спрятал своё лицо в тарелке с лазаньей, пытаясь скрыть эмоции, которыми и так не изобиловал. Не тут-то пень стоял. Под столом ногой в носке Ларри пнул друга в колено, чтоб тот не ржал. Салли вовсе не ржал! Лишь умилился. Но теперь засмеяться очень сильно захотелось, хотя было нельзя, так как получилось бы слишком некрасиво. Фишер несдержанно прыснул, но тут же закусил губу, чтобы заткнуться. В отместку он стукнул Ларри ступней по голени, раз уж ноги оказались не настолько длинные, чтобы дотянуться ему до колена. Лиза постаралась сделать вид, что не видит этого ребячества, лишь мягко вздохнула и нанизала на вилку очередной кусочек лазаньи. Ларри готов был петь серенады лазанье своей мамы, а для неё лучшим комплиментом было попросить добавки, а если влезет и ещё добавки. Лиза придавала большое значение вечерним посиделкам за столом и общему тихому досугу. Но в тот момент он совсем не думал, насколько будет неприятно его поведение маме. Он просто дико заржал от того, как друг чуть не выронил еду изо рта. В Салли иногда очень хотелось кинуть подушку, что с первого взгляда тоже никак не вязалось с его характером. Иногда, как нападёт эта саркастичная язвительная сторона на Ларри — хоть падай. От ржача Джонсона Салли было всё труднее сдерживать смех. Ему казалось, что лазанья сейчас полезет через нос, ей богу. Он прикрыл рот рукой, стараясь смеяться тише, но у него выходило очень плохо, так что он продолжал подпинывать Джонсона под столом, чтобы тот, чёрт возьми, заткнулся. Лиза поглядывала на них, сведя брови. Не недовольно, а с недоумением. Неужели их так вынесло с милого прозвища? Хотя Лиза так называла сына при Салли не единожды, и никогда такого приступа смеха ранее не бывало. Ох, дети. У бедного Сала реально еда наружу просилась, поэтому, пусть пинки не возымели эффекта, Ларри всё же пожалел друга и перестал смеяться. Это закон друзей во время тупого ржача: перестает ржать один, смех другого сразу выключается. Наверное. — Дорогие, не забывайте о хороших манерах, хоть иногда, — вставила и своё слово Лиза, когда оба наконец стихли. Парни помогли убрать со стола и помыть посуду, а позже ушли в комнату. Какое-то время они посвятили учебе, какое-то бренчали по очереди на гитаре, позже отложив её куда-то к ногам на кровати. Потом просто болтали ни о чем, рассказывая случайные истории из жизни. Они так долго дружили, но с каждым разом узнавали всё больше и больше. Их жизнь до краев была напичкана необычными моментами. Салли в этих стенах было так спокойно. Он действительно чувствовал себя здесь нужным и любимым. Фишер часто закрывал глаза на всю паранормальщину, которая тут творилась, и понимал, что переезд в апартаменты — один из самых счастливых моментов в его жизни. День выдался изнурительным. В сон клонило их обоих, так что пора было ложиться спать. — Спокойной ночи, Сал, — пожелал Ларри, любуясь другом, что сейчас не прячет своё лицо, не отворачивается и смотрит в глаза, а не в пол, пока они болтают при свете настольной лампы. Круто же, ебанный стыд. — И тебе добрых снов, Ларри, — пробормотал Фишер, укладываясь спать и закрывая глаза. Ему было страшно засыпать всякий раз у себя в постели. Страшно было увидеть очередной кошмар с безобразными монстрами и кровью, услышать слова, которые сломали бы его ещё больше, если бы прозвучали наяву. Рядом с Джонсоном его сон был глубоким и пустым. Он спал и просыпался отдохнувшим. Но в этот раз что-то пошло не так. Он видел ослепляющий свет, чувствовал жуткий холод и не мог сделать и шага, замерев на какой-то платформе так высоко в воздухе, что можно было легко разбиться. С тела стекала чёрная жидкость, капала вниз и портила всё вокруг, расплавляя последнее, на чём стояли ноги. Секунда, и Сал полетел вниз. Холод бил его по лицу до тех пор, пока он не проломил своим телом хрупкую крышу какого-то здания. Он оказался в школьном спортзале украшенном цветными лентами, синтепоном и снежинками. Тут сновало много людей. Салли поднялся на ноги, решив поговорить с кем-то; узнать, где он находится и что происходит, но в ответ получил лишь загадочные осуждающие взгляды. В какой-то момент его отвлёк зелёный отсвет, исходящий из кармана его собственных красных джинс, в которых уже надрывалась из-за тревожных сигналов горячая от напряжения приставка. Но стоило ему вновь поднять взгляд, как всё вокруг исчезло… кроме бесформенного зелёного создания, сотканного из тел, ранее присутствовавших здесь людей. Существо издало рёв и бросилось на Фишера, но тот открыл глаза и, наконец, проснулся. Салли осмотрелся вокруг. Он в комнате Ларри? Какое счастье, вот только мозг до сих пор не пришёл в себя. На удивление вдвоём им спалось легко и просто. Даже Салли реже мучали кошмары. Сон у Джонсона был крепкий, но довольно чуткий, когда болела мама. Своим кашлем она могла заставить сына подскочить с кровати и принести ещё сиропа. Пробуждаться Ларри начал от шебуршания, но окончательно из сна его вырвал пинок сзади. Парень обернулся. Друг не спал и выглядел крайне напуганным — с распахнутыми глазами, а точнее с одним, смотрящим куда-то в никуда. — Не пинайся, Сал. До утра по любому ждёт, спи давай, — полностью перевернувшись на другой бок — к другу, Ларри прижал тонкое тело к себе, закрыв глаза и заново готовясь провалиться в сон. Но что-то внутри сказало, что обнять Фишера сейчас будет правильно, ведь так он быстрее перестанет брыкаться. Хватка Джонсона оказалась куда более резкой и сильной, чем Салли вообще мог представить. Хотя, он и не думал, что разбудит друга. Сон забывался всё больше с каждой секундой, вот только закрывать глаза было очень страшно, не смотря на то, как быстро тяжелели веки от тёплого тела Ларри и его родного запаха. Фишер слышал, как углубилось его дыхание. Кажется, он уже уснул, а может и вовсе не пробуждался. Тем не менее, Салли уверил себя, что теперь кошмары точно обойдут его стороной. Он аккуратно закинул руку на Ларри и даже не заметил, как погрузился в сон.