Привычная жизнь на двоих

Дзёно резким движением руки толкает дверь, так сильно, что она ударяется о стену и с жалобным скрипом закрывается за его спиной.Он не, останавливаясь, проходит по коридору, не обращая внимания на Тачихару, стоящего возле окна. Мальчик переписывал какие-то бумаги и увидев Дзёно, хотел было что-то ему сказать, да не успел. Дверь в его комнату плотно захлопнулась. Что-нибудь произошло на задании? Если так подумать, Сайгику всегда спокойно и тактично скрывает свои настоящие эмоции, не доставляя другим беспокойства. Так что же произошло такого, что сейчас он не мог унять своего раздражения? Вдруг из комнаты Дзёно раздался громкий грохот и треск, а за ним— давящая, напряжённая тишина. Тачихара встревожено подошёл к двери, но зайти не решился. Хоть с Дзёно они были в хороших и дружественных отношениях, он понимал, что сейчас ничего не сможет сделать. Нужен кто-то другой. Кто-то, кто знает его чуточку лучше других, кто сможет понять и попробует завоевать доверие слепого, кто будет успокаивать неумело, но с пламенным желанием помочь... Тачихара вздрагивает от неожиданности, когда замечает подошедшего сзади Тэтте. Они смотрят друг другу в глаза, словно переговариваясь и младший отходит от двери, позволяя мечнику дёрнуть ручку и зайти в комнату. Слегка примятая фуражка, форменный плащ и тонкий белый ремень разбросаны по комнате. В углу валяется разбитый в щепки деревянный стул. На полу лежит разорванное на пополам покрывало. А сам Дзёно сидит, ссутулившись, на кровати и смотрит пустым невидящим взглядом куда-то себе по ноги. Он раздавлен, полность уничтожен. Оказалось, что эта издевательская и гордая улыбка не сможет вечно прятать его истинное состояние, его усталость и уязвимость. Тэтте молча подходит и садится рядом. ​— Что тебе надо?— выдавливает из себя Дзёно и, подумав немного, добавляет дежурное:—Придурок. ​— Хочешь чтобы я ушёл? ​— Я был бы этому ОЧЕНЬ рад,—говорит, а на самом деле кричит где-то глубоко внутри себя о том, чтобы Суехиро остался с ним, не бросал одного в этой адской бездне безысходности и одиночества. ​— Как скажешь,— произносит Тэтте и встав, направляется к выходу. Дзёно молчит, его глаза снова плотно закрыты. У самого порога мечник останавливается и смотрит на напарника. Тот упрямо стиснул кулаки на своих коленях. Нет, только не сейчас, он не проиграет Тэтте, не покажет своей слабости, не даст ему насмехаться над собой. Дзёно открывает рот, дабы сказать Суехиро чтоб он убирался побыстрее, но спотыкается... Губы задрожали, предательские слёзы, которые он пытался удержать всё это время хлынули наружу. Это абсолютное поражение, абсолютный позор. Сейчас Тэтте станет смеяться над ним, и потом всю жизнь будет ему это припоминать. Конец, поражение... Но вдруг сквозь слёзы он улавливает странное тепло на плечах, а в следующую секунду понимает, что это Тэтте прижимает его к себе. ​— Я знаю, ты не хочешь чтоб я уходил,— он не спрашивает. Он утверждает. Он не заставляет Дзёно признать то, что оказался слабым, признать то, что ему нужен Суехиро. Он просто говорит то, что сам Дзёно сказать не может. Вот и всё. Никаких насмешек или унижений. Тэтте просто хочет разделить с напарником его усталость и сдержанное напряжение, которые копились в нём несколько месяцев, а может быть и лет... И Дзёно сдаётся. Он бы мог оттолкнуть мечника или просто замолкнуть, но он сдаётся, отпускает последнюю часть своего деланного высокомерия, и цепляясь за форму Тэтте, плачет на взрыд, уже не пытаясь держать лицо перед напарником. Суехиро спокойно гладит его по спине без каких-либо задних мыслей. Он прислушивается с судорожным всхлипам, замечает что Дзёно начинает уже трясти от собственных эмоций. Простая попытка "выплакаться" начинает перетекать в истерику. Тэтте знал, что так будет. Поэтому и остался. Он не без усилий отстраняет от себя товарища, обхватывая ладонями его лицо. ​—Дзёно, послушай меня. Тебе нужно успокоится, выравнивай дыхание. Давай, вдох, – Дзёно послушно делает вдох, нижняя губа бесконтрольно дрожит. Он весь трясётся и с новым порывом утыкается в чужое плечо. Тэтте обречённо выдыхает, и сильнее прижимает к себе трясущееся тело. Он смотрит на эти слёзы и решает для себя, что не уйдёт, пока они не закончатся. ​—Давай, выдох, Дзёно, выдох, – Тэтте спокойно и чётко говорит прямо на ухо, давая понять, что он рядом, что беспокоится на самом деле не о чем. Дзёно сильно сжимает губы до побледнения, а затем, открыв рот, рвано выдыхает. ​—Хорошо, давай ещё разок, – Сайгику делает вдох, и через пару секунд выдыхает, уже более ровно и плавно. ​ — Ну, успокоился немножко? – Суехиро легонько дует ему на лоб. Ответа не последовало, только сдавленный всхлип. ​— Ты устал... Не думай об этом Дзёно,— Тэтте вдруг аккуратно отодвигается и роняет напарника себе на колени.—Поспи. ​Сайгику лежит, укрытый чужим плащом. Он не может не думать. Ему стыдно. Нет, не за слёзы и срыв. Стыдно за своё детское поведение до этого. Он без конца обзывал напарника, дёргал за волосы, обвинял в никчёмности. А тот молча сносил всё это, так ещё и оказал Дзёно необходимую поддержку, приняв его слабость. Возможно, Сайгику станет чуть терпимее к мечнику и возможно, даже лишний раз придержит язык за зубами во их время совместной трапезы. Но это потом, а сейчас он просто вздремнёт пару минут на коленках у Тэтте. Он и правда слишком устал. Слишком устал быть высокомерным.