Поцелованный солнцем

31 декабря. ледяной огромный круг был забит людьми и глубокими царапинами от сахарно-ледяных лезвий. всё сияло, мелькало, пахло чем-то волшебно-непредсказуемым, звёздной зимой. кругом каток был украшен мармеладными фонариками, конфетными шариками, новогодними игрушками, словно из хрусталя или карамели, и ослепительно светили леденцовые лампочки гирлянд. всё ждали чуда в мешке и оленей в сказочных летающих санях. даже те парень и девушка, которые держались за руки, слегка дрожа от холода и распутывая почти растаявшие от горячего шоколада маршмеллоу из ворса варежек. даже тот мальчик с мокрым носом и сияющими глазами; с пингвином, как с помощником для катания, и с шапкой-миньоном. даже тот парень, который шмыгал алым носом, натягивал плюшевую шапку на уши, из-под которой выглядывали белоснежные волосы; ловил снежинки маленькими ладошками и улыбался. как же он улыбался. как солнечный принц, как преданный щеночек. белые хлопья снега застревали в его облачных волосах. пар из его рта смешивался с тысячами такого же. а чанбин засмотрелся. и даже не сразу понял, как солнце среди звёзд и новогодних сияний летит на него, сбивая с ног. — ой! извините пожалуйста! — его голос задрожал и он поспешил поднимать чанбина, который не сразу догадался, что хорошо так треснулся затылком об лёд. он обтряс ноги от снежных липучек и посмотрел в глаза этому парню. в них неистово горели огоньки, а вокруг были разбросаны звёздочки-веснушки. — не сильно больно? я не хотел, правда! — незнакомец обеспокоенно схватил чанбина за плечо. — могу я узнать ваше имя? его глаза нервно забегали. парень скромно заулыбался и закивал, начиная тереть наверняка замёрзшие руки об куртку небесного цвета. — я феликс! можно на «ты». чанбин снял свои перчатки и протянул их парню со словами: — ликси, значит? я могу называть тебя ликси? — да, конечно! звучит очень… волшебно, — его смущëнная улыбка утонула в слое кофейного шарфа. он отвёл взгляд, щуря глаза, вид у него был мечтательный, словно тот погряз в своих мыслях. а говорить и нечего было. — спасибо за перчатки! тот принялся натягивать их на пальцы и серебряные кольца, как новогодний дождик. его нос сморщился, а чанбин смотрел неотрывно, ощущая подступающую влагу к глазницам из-за отсутствия моргания и сильного холода. сквозь блики тяжело просматривались размытые капельки в радужках, а веснушки феликса очаровывали. — а тебя как зовут? — чанбин. — бинни, значит? — парень тихонько засмеялся. — бинни — значит бинни, мне нравится. ветер засвистел. ликс почесал пальцем красный нос и резко отвёл взгляд на мужчину, который чуть не врезался в его спину, вихрем пролетев рядом. тот сложил руки, как жест о просьбе прощения, и растворился среди потока людей. — давай покатаемся вместе? не стоять же посреди катка. или ещё раз упасть хочешь? — тот снова улыбнулся, приоткрывая до этого сощуренные глаза, и сморщился от холода. бин и сам на секунду дрогнул от сильного ветра, стоять без движения было не лучшим выбором. — давай. я не хотел бы снова ощутить твёрдость поверхности катка на ощупь. головой, — чанбин улыбнулся уголком рта, получив в ответ кивок. феликс направился ближе к деревянному бортику, временами направляя взгляд на плетущегося позади чанбина. снежинки мерцали в глазах. улыбка солнечного мальчика мерцала неподалëку. это первый новогодний вечер, когда чанбин счастлив. кажется, по-настоящему счастлив.

***

атмосфера праздника залетала под самый воротник, как и режущий руки ветер. это один из немногих дней в году, когда люди из обыкновенной серой массы с лицами-кляксами превращаются в счастливых, живых, искрящих улыбками, настоящих людей. когда волшебство ударяет в уши наподобие праздничного салюта, сверкающего всеми красками мира, царапая чернильное небо радужными точками, в совокупности похожими на букет цветов. чанбин и феликс продолжали выводить каракули коньками на льду и улыбались. за катком возле дороги виднелся снеговик с коричневыми пятнами грязи и надломленной морковкой-носом. феликс начал что-то говорить, но он был впереди и слышалось очень плохо. чанбин подъехал ближе и слегка толкнул своим плечом чужое. — что ты говоришь? — говорю, что впервые познакомился с кем-то в новогоднюю ночь. обычно я отмечаю новый год с родителями или с друзьями, но вот так — впервые. — признаться, я тоже. я также чисто с родителями праздновал, друзей не особо много, что очень удивительно. все сначала думают, что у меня полно друзей и знакомых, ведь я же такой уверенный и обаятельный, — бин игриво поднял брови, а затем звонко засмеялся. — просто шучу. — и я действительно подумал, что у тебя уйму друзей и одним ты точно не будешь. я был полностью уверен, что ты ещë кого-то ждëшь, а не просто катаешься один. — ну, мои друзья — это те, с кем я могу поговорить по душам, выйти на прогулку раз в месяц, но ни с кем я не всегда вместе. такого человека у меня нет. — даже одного выделить не сможешь? самого-самого близкого? чанбин отрицательно помотал головой, а ликс поджал губы. — ты кажешься хорошим, у тебя всë ещë точно будет, — он широко улыбнулся. ладони начали покалывать от холода, тогда чанбин засунул их в карман. так было труднее держать равновесие и он шатался со стороны в сторону, но стойко продолжал ехать. небо окончательно покрыли звëздочки. новогодние песни без остановки крутили на колонке, а толпа народа только загустела. был высок риск в кого-нибудь врезаться или снова упасть, объезжая несносных гонщиков. поэтому чанбин безостановочно оглядывался, дабы не влететь в кого-то. только через несколько секунд он понял, что потерял феликса из виду. тогда он начал оглядываться ещë чаще. затормозил у бортика и после расслабился, когда увидел парня на скамейке, завязывающего шнурки. он поймал его взгляд и улыбнулся. — у меня просто шнурки развязались. — больше так не теряйся. а лучше дай мне свой номер, чтобы если что быть на связи, — это прозвучало более резко, чем чанбин предполагал. так внезапно просить номер у почти что незнакомца — непривычно и даже неловко, но слова выскочили раньше, чем сработал мозг. а вдруг феликс испугается и уйдëт, ведь для него такое — слишком нагло? а вдруг феликс просто посчитает бина странным и невоспитанным, и его мнение испортится? вдруг стало ещë холоднее. однако он просто, уже привычно, побегал глазами и кивнул. — записывай. чанбин определëнно счастлив.

***

они долго, словно бесконечно, мотали круги по льду. ноги уже болели и стали влажными, но кровь разогналась по телу и холод не пробивался в кожу. оказалось, что феликс очень любит клубнику и фисташковое мороженное. не может жить без шоколада и может заснуть только в объятьях с подушкой, мягкой игрушкой или человеком. обожает маленьких котят, а его любимые цвета — голубой и белый. он без ума от пушистых свитеров и шапочек с ушками. также ему нравится долго разговаривать с человеком, поэтому с болтливыми ему проще: они не так устают от его постоянных разговоров. он очень тактильный, но когда совсем плохо знаком с человеком, то старается его не трогать, а только предупреждает о том, насколько ему комфортно от объятий, прикосновений и поглаживаний, и если человек не против, то феликс с радостью начнëт свободно проявлять тактильность. у чанбина он аналогично спрашивал согласия и он его несомненно получил, от чего засиял сильнее звëзд на небе и висящих на ëлках гирлянд. тогда бин моментально получил мгновенное прикосновение рукой своего плеча, шуточные удары в грудь кулачком и радость в глазах напротив. чанбин замечал, как ликси хотел протянуть руки для секундных объятий, но отдëргивал себя по неизвестной для него причине, ведь чанбин был не против. настолько не против, что чуть сам не обнял это солнце посреди катка, которое могло растаять и просто напросто испариться. или замëрзнуть и застыть. — ты живëшь с родителями? — феликс натянул свою шапку на уши. — нет, я съехал в 19, но я очень часто прихожу к ним в гости, вот сегодня тоже должен был, новый год всë-таки, а они уехали к моей старшей сестре в другой город, она там работает. предлагали меня взять, а я, как сильно сестру бы не любил, но терпеть не могу все эти перелёты, аэропорты. я хотел провести новый год спокойно, в своëм родном городе. и не пожалел, — он улыбнулся, приподнимая плечи, и получил очередное касание рукой в предплечье и лëгкий смешок в локоть, который очень ощущался мурашками по коже даже через тëплое пальто. — тебе в руки не холодно? всë-таки я в перчатках, а ты без. — ну, прохладно. да не проблема, забудь. феликса такой ответ явно не устроил, тот, слегка теряя равновесие прежде чем подъехать ближе к бину, обхватил его руку, а после скрепил их руки в замок. мигом посмотрел на чанбина и снова улыбнулся. а у бина сердце растаяло. или замëрзло. тот разобрать не мог, но колотилось оно сильно. в ушах слышался звонкий грохот фейерверков, которых ещë даже не было в небе. после и в правду кто-то запустил петарду, но звук был отдалëнный, а у бина шумело в ушах намного громче. на секунду ему захотелось снять эту перчатку и выбросить еë к чертям, чтобы взять уже настоящую ладонь, без слоя ткани и ворсинок. эта мысль быстро испарилась. как же он бы пожалел, если бы захотел остаться дома, так и не встретив этого ангела. каждый участок кожи словно нагревался, когда рядом с ним был ликс. про холодную погоду и снег, валящий с неба, как из ведра, оба уже забыли.

***

вскоре ноги окончательно устали, а двоих начало трясти. вместо снега капал моросящий дождь и парни сошли с катка. контраст температуры в помещении для сдачи коньков и камеры хранения очень ощущался: четко был слышен мотор работающего обогревателя, из-за которого льдинки на лезвиях оставляли мокрые следы. — как тебе идея перекусить здесь в кофейне в торговом центре? я угощаю, — бин выдал свои коньки, пока феликс ещë возился с плотно затянутыми шнурками. — что за «угощаю»? делим счëт напополам. отказ не принимается. — хорошо-хорошо, не возражаю. тебе помочь развязать? — нет, не, не надо, я сам справлюсь. и не справлялся. уже снял перчатки, но не мог справиться с тугими узлами своими маленькими ладошками. бин опустился на корточки перед ним. — не нужно! я же сказал, сам справлюсь… но тот проигнорировал возражение и принялся распутывать шнурки. всë это сопровождалось приглушëнной музыкой и кратким заливным смехом. — вот и всë. чанбин снял с феликса коньки и отнëс их на стойку сдачи. — спасибо большое! — поход в кафе не ждëт. идëм-идëм, пока двенадцать не пробило.

***

в помещении было не так шумно. краснолицые и румяные люди болтали, сидя за столиками, хмыкая носами. висели бежевые хомуты на вешалках и стульях, пар сочно пахнущих пицц вонзался в ноздри и аппетита появлялось больше. — может пиццу закажем? — в таком случае большинство останется тебе, я пиццу-то люблю, но много не съем, — феликс снял шапку, повесив еë на спинку стульчика. — я вообще не против, я как раз постоянно не наедаюсь. оба поднялись и медленно поплелись к кассе, рассматривая меню, начерченное цветными мелками на висячих досках. — здравствуйте! можно нам… — чанбин пальцами указал на два вида пиццы, получив кивок от феликса. — …карбонару и пепперони. на месте. оплата картой. — на последнем предложении чанбин спиной чувствовал недовольство феликса и победно улыбался. план заплатить пополам с крахом провалился. бину очень хотелось угостить феликса, не приплетая к заказу его финансы, учитывая то, что ест он мало. — я тебе потом отдам, — он сложил руки на груди, хмуря брови и отводя взгляд в окно. — не отдашь, — чанбин привстал и упëрся локтями в стол. — я тебя угощаю. у-го-ща-ю, — тот подмигнул и вернулся на место. ликс закатил глаза, склонив голову на бок, и со вздохом кивнул. чанбин сладко улыбнулся, наслаждаясь тем, что ему удалось.

***

сыр обжигал губы и аппетитно тянулся, когда кусочки попадали в руки. по пальцам стекал сок, но так они хорошо согрелись и потеряли розоватый оттенок. — и тогда, когда мне снег кинули за шиворот, мелкие пацаны крикнули «а у феликса лягушка в куртке!» я жуть, как испугался, разрыдался, орал на весь двор, как резанный, но зато больше никогда не кидался снежками в людей старше меня. я боюсь лягушек. — в меня снежками точно не покидаешь, я так понимаю. у меня есть преимущество: возраст. снова смех и лëгкий удар в плечо. остался последний кусочек пиццы. — ликси, доедай. — я не хочу, можешь есть. — ура, спасибки, — тот схватил кусочек и начал жадно грызть, — а я кофда снефками брофался… — дожуй и скажи нормально, — феликс поставил кулак под подбородок и уставился на него с мягкой улыбкой. — так вот… когда я бросался снежками в старших ребят, то меня грозились палками побить, так что твоë наказание — это ещë цветочки. — но тебя не побили же? а мне без угроз и предупреждений засунули снег под куртку и кричали, что это лягушка. шутки над фобиями ещë страшнее! — но они же не настоящую лягушку засунули! как вообще можно было на снег лягушку подумать? — бин вытер рот салфетками. — мне было 7 лет, я в том возрасте был наивным в плоть до веры в то, что девочки писают духами. чанбин не сдержался и издал громкий гогот. — ну что?! всякое могло быть, я был ребëнком! ты же в бабайку верил? вот и я также. ничего такого, я просто мечтателем был тогда. — ага-ага, да, расскажи, — бин снова издал смешок, — ладно. ты в этом году тоже с родителями новый год будешь праздновать? — ну… — феликс задумался. — наверное да. всё-таки они ждут, — он поджал губы и закивал. — уже одиннадцать. думаю, надо по домам. и вдруг стало горько и тяжело. они за этот период узнали друг о друге слишком много, прочувствовали слишком много, но друзья ли они? что будет дальше? неужели это всë? лишь маленькое мгновение, которое превратиться в ничто со стуком курантов. они больше не увидятся? номера друг друга в телефонной книжке не наберут, а их общение станет общим новогодним воспоминанием? чанбин только сейчас осознал, что совсем этого не хотел. он хотел узнавать всë больше и больше о ликси, проводить с ним время, понять, насколько он тактильный, ведь он проявил это не в полной мере. он мечтал померять их ладони, чтобы убедиться, что у него безумно милая и маленькая. он хотел обнять его крепко-крепко, а не наблюдать за тем, как ликс протягивает руки, но не решается на этот шаг. предложить встречать новый год вместе слишком эгоистично. он вряд ли променяет семью на едва знакомого парня. а едва ли? чанбин совсем не понимал, чего тот хочет, чего ждëт. на что согласен, на что нет, с ним просто комфортно и это взаимно. это единственное, в чëм бин уверен: им двоим комфортно вместе. феликс шумно выдохнул. — да… да, думаю, уже пора.

***

всë вокруг сияло, пестрило огнями, горело ярким пламенем и светилось неоновыми отливами. шумная компания друзей зажигала бенгальские огни и кричала проезжающим машинам поздравления с наступающим, получая взамен то, как владельцы машин громко сигналят. шли в тишине, хрустя белоснежными крупицами снега. феликс смотрел в землю, без остановки поправляя свою шапку. бин лишь боковым зрением смотрел, не зная, что сказать. — бинни, скажи мне… он взял огромную паузу. — скажи… я один это чувствую? страх? волнение? печаль? счастье? праздничное настроение? веселье? комфорт? что? — что именно? феликс повернулся. у него невероятно большие зрачки, карие глаза сливались с темнотой, перебегая туда-сюда, изучая частички лица чанбина, затем пропадая из-за повëрнутой головы боком. — ничего. феликс жил недалеко от катка, он говорил только в том случае, когда надо было указывать дорогу. чанбин понимал его грусть, но это тоже самое, что чувствует и он? а вдруг это что-то другое? — знаешь. ты похож на мальчика, которого поцеловало солнце. мне очень нравятся твои веснушки. он повернул голову и улыбнулся с крохотной грустью в глазах. — спасибо тебе. в принципе за всë спасибо. ты очень хороший человек, бинни. — пить не хочешь? можем зайти по банке колы взять. — да не особо, всë равно дома будет, что сладкого выпить. они подошли в подъезду пятиэтажки и феликс затормозил, давая понять, что всë. уже всë. — бинни, ты… ты сделал канун нового года лучше. правда, спасибо тебе за это. хоть я и выгляжу солнечным и добрым, но, какой ты весëлый, радостный и добрый делает солнцем тебя. ты уделил мне так много внимания, что мне даже стыдно. я даже не знаю, что сказать, — он неловко посмеялся и потоптался на месте. — просто обними меня. в его глазах засветились гирляндные лампочки. он сжал кулаки, а после на своей шее чанбин почувствовал его руки и тëплое прерывистое дыхание. его выступающие пряди щекотали за ухом, а руки поглаживали спину. бину показалось, что это сон. сладкий, тягучий, сахарный, облачный сон. он плотно закрыл глаза и резко открыл: феликс и его обнимающие руки никуда не делись. казалось, будто объятие длится вечность. ноги дрожали, спина затекла, но никуда не хотелось уходить. вскоре феликс отстранился. — счастливого нового года. ты мне… — отрывок фразы чанбин не услышал из-за сильного порыва ветра, который чуть не снëс их с места. — взаимно, ликси. тот задышал чаще, пар из его рта увеличился, зрачки словно подожгли огнём. — ты точно услышал последнее предложение? хотя. ладно, не отвечай. счастливого нового года тебе, бинни! смятение. растерянность. — и тебе, ликси. стой! подожди. у тебя шарф развязался, — бин подхватил кончик кофейного шарфа и обмотал его вокруг чужой шеи, — вот так. шарф почему-то не хотелось отпускать. ещë сантиметр, и они могли бы с лëгкостью коснуться друг друга носами. но оба не двигались. руки чувствовали капли влаги, а в солнечном сплетении тревожно выло. спустя секунду чанбин увидел спину уходящего феликса. только потом осознав, что тот обхватил его за шею и коснулся губами уголка его рта. хотелось сорвать горло от крика. ликси повернулся со своей солнечной улыбкой и помахал рукой. хотелось мычать. хотелось валяться в снегу, громко смеяться, плакать и повторить всë заново. но вместо этого чанбин замер на одном месте, как столб, заваленный снегом. сердце замирает тогда, когда феликс останавливается и возвращается обратно. — ты не мог бы мне дать позвонить? у меня телефон разрядился. чанбин вышел из протяжного ступора и начал копошиться в кармане в поисках телефона. феликс набрал номер, прислонил устройство к уху и волнительно кусал ногти. — алло, мам, привет! с наступающим тебя! послушай, тут такое дело. я бы хотел отпраздновать новый год со своим новым другом. он мне нравится. очень нравится. чанбин поднял удивлëнные глаза, а ликс смущëнно улыбался. — а?.. да! я буду на связи, заряжу телефон в скором времени. вернусь где-то к утру… хорошо! оливье мне оставьте! всë, пока-пока. ликс протянул телефон обратно. — что ты ей сейчас сказал? — чанбин глупо заморгал. — мы едем праздновать к тебе и я буду делать твой новый год счастливым. надеюсь шампанское у тебя есть? — для тебя у меня есть всë, что угодно.

***

воспоминания покрывались ледяной коркой, хоть и солнце припекало пятнистые окна; делало прорези в занавесках и расцеловывало веснушки мальчишки с белоснежными волосами. ровно год назад, в ночь со старого на новый год, чанбин и феликс обрели счастье. счастье, которое лучше всяких леденцов на палочке, клубники и пушистых котят. хотя на последнем феликс бы поспорил. тогда они обнимались очень много и крепко. чанбина такое довольно утомило, а для феликса объятия — пища и энергия. в ту ночь он был неугомонным и весëлым. словно прежней версией себя, которая поверила бы в то, что снег — это лягушка. они, хоть и стали парой, чувствовали себя вместе самыми настоящими друзьями. раскрепощëнными, живыми и энергичными. с тех пор мало что изменилось, лишь пара перепалок в месяц немного добавляла гнильцы в сладость, но когда феликс дулся, чанбин сдавался первым и без лишних слов бесконечно его обнимал и целовал в скулы. на него это действовало каждый раз и работает до сих пор. чанбину легко прощать, а феликсу ещë предстоит научиться проглатывать все обиды ради любимого человека, но он очень старается и результат на лицо. они много разговаривают, приходя к лучшей версии своих отношений. и они празднуют второй новый год вместе. феликс сидел за подоконником, рисуя на оконном стекле звëздочки. на нëм был сиреневый вязаный плед-паутина, а на голове — заколотые крабиком отросшие волосы. — в этот новый год так тепло. год назад, когда мы познакомились, я думал с холоду помру, — ликс рассмеялся. — сейчас бы на каток. отряхнуть пыль с воспоминаний, понастольгировать, а всë тает. — почему же так? — наверное… потому что второе солнце появилось в моей жизни. двойной удар зима не потерпит, — бин протëр сонные глаза: из-за работы режим его сна отвратителен. он встаëт в четыре дня, а бывает и в шесть, но засыпает снова всë равно до одиннадцати. эту работу он мечтал получить, поэтому первое время придётся пахать, как лошадь. но с поддержкой феликса всë идет легче. пустая чашка со следами кофе со звоном летит в раковину. феликс цокает: — я не такой уж и солнечный, как тебе кажется. чанбин стал говорить громче под напором воды из-под крана. — ты именно такой солнечный, как мне кажется. то есть мне не кажется. так и есть, — бин запустил ладонь в чужие шелковистые пряди и поцеловал макушку феликса, замотанного в вязаный плед, словно в огромную паутину. такой тëплый и лучезарный. тот снова вернулся к чашке в раковине. — давай сейчас новый год отметим. я всë равно отрублюсь до двенадцати. — ты так на этой работе себя мучаешь, может отпуск возмëшь? — со мной всë в порядке, чуть-чуть совсем осталось так попахать и всë. я справлюсь, солнце. однако он не может справиться с тем, чтобы помыть кружку без луж воды на кафель. его нервы часто сдают, он в последнее время ходит напряжëнный, поэтому с феликсом не контактирует, боясь на него сорваться. а тот скучает за объятиями, поцелуями, но боится подходить лишний раз, бин и так весь изнеможëнный. но сейчас ликс просто не смог сдержаться. выпутался из импровизированной паутины и встал сзади, взяв чужие руки в свои. держал их ровно, чтобы вода не лилась на пол, помогал мыть, а подбородок устроил на плече напротив. всем телом феликс чувствовал, как напряжение и скованность перетекают в расслабление. это самая лучшая награда. феликс выключил воду, затем начал разминать чужие плечи, а после обвил руками туловище, ощущая поглаживания чужих ладоней. — лучше? последовал чужой вздох. — намного, — чанбин опëрся руками об столешницу и откинул голову назад, на плечо феликса. — тогда будем праздновать? чанбин затылком почувствовал тихий шëпот и водящие губы по волосам. бин кивнул и полез за шампанским на верхнюю полку. в холодильнике до этого лежало много блюд, которые мама чанбина приготовила специально для «молодых». они вместе поочерëдно доставали различные салаты в хрустальной посуде с полок холодильника, расставляли бокалы и столовые приборы. феликс отрыл в тумбочке бенгальские огни и начал танцевать с ними, а чанбин безрезультатно кричал, чтобы тот был аккуратнее и не обжëгся. в старой коробке со стеклянными ëлочными игрушками ликс нашëл мишуру, обмотал ею чанбина и притянул к себе, крадя поцелуй. после чанбин рассказал стишок, стоя на стульчике, а феликс крикнул в окно поздравления с наступающим годом. — эй! хоть немного оливье мне оставь, мой маленький любитель покушать, — феликс по-доброму улыбнулся, щипая бинни за щëки. — для тебя всë, что угодно.