Unexpected Find/Несчастная находка

Несчастная находка/Unexpected find Солнце только-только спешило за горизонт. Оставляло за собой золотистые лучи, прохладные потоки ветра, заставляло переосмыслить произошедшее за время своего присутствия сегодня. Сил к концу дня не прибавилось, убаюкивали белоснежные облака на фоне темнеющего неба, что медленно плыли по небесному пути своим размеренным темпом. Ноги также слабо несли тело, то и дело переплетались, угрожая не самым лучшим падением в жизни на жесткий асфальт.  После длительных занятий в академии и не слабых тренировок после, хотелось только лечь на прохладный футон, закутаться теплым одеялом и забыться в чьих-то бережных объятиях. Идти в полной тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра о пока ещё зеленые листья, неторопливой ходьбой. Всё сейчас было прекрасно. На душе не было тошнотворного, ноющего в груди чувства тревоги, только умиротворение и размеренное дыхание.   Где-то из-за угла здания вышла светлая макушка котёнка. Он еле-еле передвигал конечностями, жалобно мяукал и будто просился в теплые и бережные руки человека. Взгляд гетерохромных глаз случайно зацепился за жалобные, почти немые просьбы животного. Он остановился, рукой зацепляя собой идущего рядом с собой Бакуго.  — Смотри. — Шото указал на маленького котенка, что уже терся о его левую ногу, тихо мурча. Кацуки лишь оценивающе провел по нему взглядом, но более к вниманию не прибегал. — Мы должны его забрать!! — Тодороки ухватил динамита за руку, почти умоляюще, с некой просьбой смотря прямо ему в глаза.  — Ты, должен его забрать. Я не горю желанием получать по шапке из-за животных в общежитии. Ты знаешь как Аизава строго к этому относится. — Сверкающий до этого взгляд Тодороки потускнел. Надежда ещё теплилась у него у груди, уж слишком сильно он горел желанием забрать беспомощного котенка к себе под крыло. — Не смотри на меня такими глазами.  — Какими «такими» глазами? — Голова в изумлении склонилась набок, а совершенно чистый взгляд было невозможно прочитать.  Стальными нервами Бакуго не отличался, как и Тодороки не мог устоять перед маленьким котенком.  — Мы забираем его. — Неожиданно резко произнёс Кацуки, тут же разворачиваясь, направляясь в сторону комплекса общежития юэй.  Гетерохрому хватило пары секунд, чтобы осмыслить произошедшее.  — Стой, Кацуки!! Ты сказал «да»? — Только и удалось крикнуть тому в догонку, пока он не ушёл слишком далеко.  — Я похож на того, кто стал бы шутить? Иди быстрее, пока я не передумал. — Быстро подхватив сопротивляющегося котенка на руки, Шото поспешил за парнем.  — Я и не сразу заметил, что у него такие же глаза как у меня.. — Тодороки крутил в руках животное, пока его глаза сияли на закатном солнце, становясь похожими на драгоценные камни. Бакуго ничего не оставалось, кроме как наслаждаться моментом искренней радости, которая так редко проявлялась на лице его парня.  — Будешь его теперь везде с собой таскать? Чувствую, сегодня все твое внимание будет приковано только на этого лохматого кота. — С долей ревности добавил динамит, все также наблюдая за выражением лица Тодороки. — Почему? Не думай, что он важнее. Я все ещё слишком сильно люблю тебя. Котенок, или как ты выразился «лохматый кот», не преграда нашим отношениям. — Отводя взгляд куда-то вниз, сосредоточенно всматриваясь в светлый асфальт отвечал Шото. Он делал так всегда, когда пытался о чем-то рассуждать.  Котёнок, зацепившись о рукав тёплой толстовки на замке, обхватил лапами руку, почти свисая вниз. Такому зрелищу оставалось только восхищаться.  Бакуго лишь виновато отвел взгляд, не было сил даже на присущую агрессию, пусть это были лишь отговорки. С Шото он всегда вёл себя чуть спокойнее, будто с ним становилось легче дышать, а его присутствие работало как успокоительное. ***  — Подержи его, пожалуйста? — Умоляюще, с долей усталости в глазах попросил Тодороки, протягивая Кацуки на вытянутых руках белоснежное чудо, которое так и желало прошипеть при любом контакте с динамитом.  — Это не лучшая идея. Если ты отдашь его мне в руки, я останусь в лучшем случае - без рук, а в худшем - без половины лица. — отступая чуть назад, с презрением в глазах отрицательно отвечал парень. По сложенным рукам на груди можно было сделать выводы.  — Ладно, откроешь тогда дверь?  — Я не брал ключи.  Неловкое молчание затянулось на некоторое количество времени. После чего, громко шикнув на кота, Бакуго взял его в руки, и в ту же секунду получая пару-тройку глубоких царапин на тыльной стороне ладони.  Тодороки пытался действовать быстро, если не хотел бы, чтобы от его парня не осталось и следа. Но ключи не собирались находиться ещё несколько минут, упорно уплывая в недрах рюкзака. Резкие звуки когтей и громкие восклицания слева привлекли его внимание куда больше чем поиск ключей.  — Эй, слезь с меня, чучело лохматое!! — Слишком громко и упорно отбивался от кота Кацуки, всеми силами пытаясь оттянуть его от своего лица.  — Тебе нужна помощь? — Осторожно спросил Тодороки, подходя к ним, параллельно продолжая выискивать злосчастные ключи от общежития.  — Себе помоги! Ключи ищи быстрей, пока я не начал действовать кардинально.  — Если ты применишь причуду на нем, то уже Я не оставлю от тебя мокрого места. — Резко посерьезнев отчеканил Шото, как к случаю отыскивая нужный предмет в глубине рюкзака.  — Нашел! Тебе повезло.  Снова возвращаясь в руки «хозяина» котенок резко обмяк, будто собираясь засыпать. А ведь и не скажешь сразу, что пару минут назад он почти раздирал чью-то кожу острыми когтями. Гетерохром мельком посмотрел на Кацуки, тут же застывая с лицом полным удивления.  — Чего пялишься? Красиво мне твой кот лицо разукрасил? — Отворачивая голову слегка вбок, сводя брови к переносице, чуть угрюмо говорил динамит.  — Я обязательно обработаю ссадины как только мы зайдем внутрь, прости. — Свободной рукой Шото ощупал красные отметины, с особой осторожностью огладив щеку. Его рука была перехвачена мертвой хваткой, и почти силой отстранена от лица.  — Потом поговорим о том, как этот кот не мешает нашим отношениям. — Выхватив ключи из рук Тодороки, Бакуго быстро открыл дверь, заходя внутрь и кидая ключи на ближайший стол.  Было не трудно понять, что что-то произошло по его резким и быстрым движения, а разукрашенное лицо в красные ссадины стало очень гармонично дополнять его настроение.  — Это что, кот? — Раздался голос чуть правее от Шото. Рядом с парнем стояла Ашидо, что с каждой секундой улыбалась все шире и шире. Радостно выхватив создание из чужих рук, она принялась всячески гладить и играть с животным. Подключившиеся к процессу одноклассники не уступали девушке, обступив гетерохрома со всех сторон.  — Я скоро приду, только ничего с ним больше не делайте, хорошо? — Быстро удалившись на лестницу, Шото подошел к нужной двери, что так и отталкивала его, говоря не делать ничего лишнего. Всяческие терзание по пути до комнаты так и теряли его, не давая полностью продумать, как действовать дальше. Он чувствовал вину, но не до конца понимал свое отношение к этому. Дрожащая рука все же опустилась на ручку двери, неожиданно та поддалась, открывая комнату.  Все сомнения в своей неправоте он осознал лишь тогда, когда сел рядом с Кацуки на кровать. Тот отодвинулся от него всем телом, не желая даже находиться рядом.  — Можно мне хотя бы обработать твои ссадины? Я не хочу, чтобы тебе было потом больно. — Тихо начинал он.  — А до этого тебя не заботило, было больно мне или нет? Ладно, — Почти сквозь зубы согласился Бакуго, подавая израненные конечности. — Я пытался обработать, но я не до конца понимаю как стоит это делать.  Легкая улыбка сразила лицо Шото, когда он наконец взглянул на сердитый профиль своего парня. Он поднёс его руки к своим губам, целуя каждую ссадину, не забывая о вечно разбитых костяшках. Уловив неточный взгляд Кацуки на происходящее, он резко отстранился, припадая губами к чужым, таким обветренным, с одной единой царапинкой, из которой сочилась кровь.  — Нам никто не помешает, пока я люблю тебя. Я думаю, что ты просто ему не понравился. Котам вечно никто не нравится, ты же знаешь?  — Ну да, только же ты у нас идеальный, всем и вся нравишься. — А ты нравишься мне. Что может быть лучше? — Обнимая и обхватывая руками шею парня, снова и снова убеждал его в обратном. Как бы не было больно — он всегда его прощал, только посмотрев в эти бездонные глаза напротив можно было утонуть.