Вернись ко мне

Пожалуйста, только живи.

Ты же видишь, я живу тобою .

───── ◉ ─────

Небо, затянутое тучами, висело над городом тяжелым мрачным маревом; в гуще пепельных вихрей, в кои собрались некогда ватные, ничего не предвещающие облака, будто крутились все тёмные мысли, поднявшиеся с пыльных улиц, и вот-вот готовы были пролиться крупными быстрыми каплями. Стремительный поток людей нёсся по разным направлениям: кто-то прибавлял шагу, спеша домой, кто-то раскрывал над головой зонтик, кто-то ловил экипажи или забегал в лавки и кафе. Шерлок же шёл вперёд, погрузившись в размышления настолько глубоко, что даже не заметил, как его толкнул плечом мимо пробегающий юноша, и не услышал его поспешных извинений. Думал ни о чем и обо всём сразу, невидящим взором скользил по незнакомцам, среди которых чувствовал себя чужим: он никого здесь не знал, никто не знал его. Когда дождь стеной опустился на землю и отдалённый гром испугал бродячую кошку, сжавшуюся в углу здания, Шерлок не потрудился хотя бы укрыться пиджаком от не щадящей прохожих стихии. Ноги вели его по уже запомнившимся улицам. Каждый день один и тот же маршрут, полный надежд и разочарований. Одиночество было странным понятием. По мнению детектива, пресным на вкус. Он не убегал от него и не стремился к нему. Оно просто было. Просто жило в его тени, просто садилось рядом и напоминало о своём присутствии, стоило ему переступить порог своей захламленной комнаты и запереть дверь. Да и не был он, в сущности, один: мисс Хадсон, что прощала ему столько оплошностей, Джон, которого он считал своим первым настоящим другом и с которым было гораздо веселее решать дела, подкидываемые им Скотланд-Ярдом, десятки мужчин и женщин, посещающих Бейкер-стрит 221Б в надежде получить совет или решение их чаще всего несерьёзной проблемы, даже Майкрофт, который изредка, но заходил к непутевому братцу. Вокруг него всегда крутились люди, и внимание их только росло с популярностью Артура Конана Дойла, но вместе с тем росла и его отчуждённость. Не было ни одной души, которая поняла бы его собственную, ни одних глаз, в которые он смотрел бы как в зеркало. Стало привычным сверлить взглядом измученную дротиками и пулями стену сквозь сигаретный дым и пелену, вызванную ядом в венах, и задаваться вопросом: его гениальный мозг — благословение или проклятие? Словом, одиночество не было его приговором и не казалось Шерлоку тем самым страшным чудовищем, что поглотит тело, высосет всю радость и лишит жизни в болоте тоски и отчаяния. Детектив смирился с ним. И так было, пока он не встретил одного человека, очи которого своей рубиновой зеркальной поверхностью отразили все его, даже скрытые, мысли, а душа, в алом полумраке за ними прячущаяся, обнажила его, потянувшуюся в миг к ней, как к живительному роднику. Но знакомство едва ли сделало его существование легче. Выкидывать руку, чтобы схватить ускользающий силуэт, и в итоге лишь задевать его кончиками пальцев и лелеять призрачное ощущение, остающееся на них, только подобное желанному теплу, было сродни безумной погоне, от которой он стал зависим, как от опиума, мучаясь и наслаждаясь одновременно. Хуже, чем одиноким, чувствовать себя покинутым. Игра в догонялки окончилась, не оставив победителей и побеждённых, лишь пустоту, ждущую за финишной чертой, и руины сбитых на пути преград. Остановившись перед зданием, в котором бывал чаще, чем где-либо еще, Шерлок застыл. Насколько сильно он хотел переступить порог, настолько сильно хотел сбежать прочь, но первое всё же перевесило чашу весов, и он толкнул двери госпиталя. Не удалось и пару шагов сделать, как его остановила пожилая женщина, что была здесь за старшую из сестер милосердия. — Больница закрыта для посещений в такой час, — запротестовала она на вошедшего, но, стоило ей разглядеть, кем он был, возмущения поутихли. Строгий взгляд, прошедший по Шерлоку, заставил его поежиться. Вода насквозь пропитала одежду и стекала с волос, капая на пол и образуя маленькие лужицы. Жалкое зрелище, как ни посмотри, думал детектив. Не только потревожил в вечернее время, так ещё и запачкал вымытую начисто плитку, принесенной на обуви уличной грязью. — Погодка чудесная, — выдавил смешок Шерлок; доброжелательная улыбка тут же нарисовалась на его лице как по заказу, жаль краски её были размазанными и тусклыми. — Хотите занять одну из палат, раз разгуливаете в ливень, — миссис Миллер отчитывала его, почти как мисс Хадсон, только в силу возраста медсестры Шерлок чувствовал себя ещё и провинившимся мальчишкой. Миссис Миллер приглядывала за его спящим другом с самых первых дней их появления в Нью-Йорке, и именно она страдала от навязчивых расспросов детектива о том, случалось ли подобное в её практике и как быстро выздоравливали пострадавшие. Поначалу Шерлок не доверял ей, впрочем, как и любому, кто подходил к Уильяму. Идея оставить его одного в незнакомом месте совсем ему не нравилась, но Билли убедил в надёжности своих знакомых врачей, да и сам он быстро заметил добродушие сотрудников, особенно упомянутой раннее медсестры, что к каждому пациенту относилась с материнской заботой. — Мне просто очень нужно... — Ничего не изменилось, — перебила женщина, покачав головой. Столько лет она проработала в стенах этой больницы, свидетельницей стольких встреч и разлук стала, но подобная дружба, поражающая своей глубиной и верностью, была поистине редка. Она, всегда чуткая к людям, испытывала за них боль, оттого и сейчас потухший от её слов взгляд и поникшие плечи резали по сердцу. — Хотя бы на минуту. Всего лишь увидеться, — Шерлок смотрел умоляюще, будто от выполнения его просьбы зависела вся жизнь. — Вот тебе совет: возвращайся домой и хорошенько отдохни. Завтра утром я открою пораньше. Шерлок молчал, опустив глаза к полу. Он мог бы прорваться к палате, наплевав на возражения и правила, но было бы верхом невежества пользоваться великодушием миссис Миллер, и так терпевшей его выходки, да и сил никаких не было. Он кивнул и поплелся к выходу, но, прежде чем покинуть госпиталь, кинул: — Нет у меня дома. Потому что для пустых комнат бруклинской квартиры это было слишком громким названием. Они, лишенные света и мало-мальского тепла, ждали, когда же наконец яркий лучик разгонит их серую постылость, лучик, для которого Шерлок с такой тщательностью обустраивал снятое помещение. Миссис Миллер сочувственно посмотрела вслед удаляющемуся юноше, прижав к груди руки, в которых сжимала связку ключей. В глазах её стояли слезы.

───── ◉ ─────

— Привет, Лиам, — Шерлок подошёл к кровати, ступая так тихо, будто Уильям всего лишь спал и мог проснуться от небрежных шагов, стучащих об половицы, часть которых порой издавала неприятный скрип. Будь оно так, он бы ворвался сюда, подобно маленькому урагану, создавая шум и гам, что были его неизменными товарищами, и растормошил бы Уильяма от этого чересчур затянувшегося сна. — Как ты сегодня? Тишина и дробь дождевых капель о стекло были его единственным ответом в звенящей тишине, владевшей комнатой. Он обвёл её взглядом, словно что-то могло измениться с последнего визита, но всё те же грязно-бежевые стены давили на него, как в пыточной камере, грозясь вот-вот схлопнуться, поймав в смертельную ловушку. — Знаешь, у тебя здесь тоскливо. Кому пришло в голову красить палаты в такой унылый цвет? Безвкусица. Тебе бы тоже не понравилось, — меланхоличная улыбка прорезалась на лице, и в мыслях опять заклубился туман непознанных чужих эмоций, о которых пока можно было лишь фантазировать. — Я принёс тебе цветы, чтобы разбавить атмосферу. Шерлок взглянул на розовые камелии, что взволнованно прижимал к груди. Интересно, как Уильям бы отреагировал, увидев его с таким ярким букетом? Может, в глазах на долю секунды промелькнуло бы то удивление, что показалось в них, когда Холмс встретил его в поезде и, не церемонясь, подбежал, с ходу втягивая действительно ошарашенного профессора, до того спокойно попивающего чай, в разговор? Или он бы улыбнулся, как улыбнулся после обмена мнениями о печально известном Преступном Лорде в университете, сидя за небольшим столиком в тени, на котором возвышалась стопка тестов по математике, проверяемых под шум плескающегося невдалеке фонтана и под ненавязчивым наблюдением детектива? Впрочем, это было не так важно, главное — увидеть хоть какую-то эмоцию, даже если это будет возмущение подобранным сортом цветов. — Глупо, наверное, — Холмс поставил букет в стеклянную вазу, что по обыкновению стояла в каждой палате, — но мне посоветовал их Билли, а спорить с этим мальчишкой бесполезно. Он также помог мне определиться с выбором. Сам понимаешь, я ничего в этом не смыслю, — он пододвинул стул к кровати и сел. — Лиам... — голос его стал тише, вкрадчивее, — я ведь даже не знаю, какие у тебя любимые цветы. Я столько о тебе не знаю... — Шерлок посмотрел на умиротворенное лицо Уильяма. Ни одного признака, указывающего на то, что его слова были услышаны, но это не помешало продолжить: — Ты раскрыл мне свои планы, все те чертежи и схемы, доверил имя, данное при рождении, но я ни на шаг не приблизился к настоящему тебе. Лиам, ты — не тайна, хоть и весьма загадочен, ты — мой друг. Поэтому я больше не буду играть с тобой в детектива и дождусь, пока ты сам расскажешь мне обо всём, о любой мелочи. Я хочу слушать тебя всю оставшуюся жизнь. Голова Уильяма была чуть склонена вбок, так что чёлка падала на повреждённый глаз. Шерлок протянул руку, чтобы убрать её, задерживая пальцы в мягких прядях дольше, чем требовалось, и обнажить бинты, скрывающие ранение. Они были сухими и чистыми, что являлось хорошим показателем. Холмс не нуждался в долгих размышлениях, чтобы вызваться помочь медсестрам с перевязкой. Поначалу никто не хотел его подпускать к пациенту, особенно миссис Миллер гнала его взашей, чтобы тот не мешал ей выполнять свою работу. Но настойчивость сыщика положила конец всем спорам, и ему позволили перематывать хотя бы руки и голову Уильяма, что немного удовлетворяло его желание о нём позаботиться. Несмотря на приличное состояние бинта, Шерлок принялся его менять — режим есть режим. Шрам тонкой розовой кожицей тянулся лучиками от век до брови. Стоило только радоваться тому, как здорово он заживал, но горечь притупляла ликование. — Прости, Лиам... Разве можно было за жалкие секунды, что разделяли их от вершины моста до холодной, показавшейся каменной поверхности Темзы, сообразить что-то стоящее. Шерлок старался как можно крепче прижать к себе Уильяма, укрыть его голову от обломков в воздухе, принять удар на себя, но в итоге он расплатился лишь парой несерьезных переломов и ссадинами, а Лиам завис на границе со смертью. Какая злая ирония... Закончив, Шерлок взял его руку в свою. Исхудавшее запястье казалось столь субтильным, что могло треснуть от одного легкого нажатия, как тонкая ледышка. Трудно было поверить, что когда-то он крепко сжимал его, удерживая потерявшего волю к жизни Уильяма. Пульс ровно бился под бледной кожей. Шерлок постоянно нащупывал его, дабы убедиться в присутствии слабого огонька, и облегченно прикрывал веки, когда чувствовал ритмичные удары подушечками пальцев. Так проходили многие их дни: детектив считал стук сердца Лиама и говорил с ним, надеясь в какой-то момент ощутить учащённую пульсацию. — Сегодня я не смогу побыть с тобой подольше: Билли хочет куда-то вытащить меня и не принимает отказы. Но я ему и так уже по гроб жизни должен, поэтому не могу вновь сказать "нет". С другой стороны, это неплохой шанс изучить город, и, быть может, я найду достойное место, в которое обязательно свожу тебя на прогулку, когда ты проснёшься. Главное, Лиам, поскорее просыпайся... Я так тебя жду.

───── ◉ ─────

Шерлок сидел на софе в гостиной в небольшой квартире, что помог снять ему Билли, стойко перенесший все его требования к тому, что послужит им с Уильямом домом в течение какого-то времени. Именно неизвестность промежутка подстегивала выбрать наиболее удобный вариант из имеющихся. Спокойный, немноголюдный район Бруклина стал идеальным местечком для двух людей, чьи имена должны быть стёрты из летописи, а лица — забыты, как при мимолетном взгляде на случайного прохожего. Да и Билли был доволен не только окончанием изнуряющих поисков, но и непосредственной близостью к своему жилищу. Пустым взором Шерлок прожигал стену напротив битый час, смотря уже не на обои мутного цвета, которому не нашёл бы подходящего названия, а куда-то за истончившуюся ткань бытия; чай, что послужил сегодняшним ужином, давно остыл. Тишина была до ужаса громкой. Вечера на Бейкер-стрит, проведенные в путанных размышлениях от "где взять деньги для уплаты аренды?", до "кто скрывается под личиной Преступного Лорда?" тянулись пугающе похоже. Только мысли приобрели иной характер, позабыв о прошлых пустяковых вопросах, и окрашены они были в более глубокие оттенки, варьирующиеся от тёплых, до мрачно-серых — зависело от того, какая дверца в чертогах разума приоткроется на этот раз. К тому же мнимое одиночество стало ощутимо реальным: мисс Хадсон не заварит горячий ромашковый отвар, полезный, по её словам, для вечно возбуждённых нервов её квартиранта, и не устроит ему взбучку, по мановению руки прогоняющую уныние; Джон не даст полученный на удивительно богатом для его возраста жизненном опыте совет и не составит ему компанию. Воспоминания ткали шёлковый гобелен живописных картин из тех немногих встреч с Уильямом, каждая из которых засела прочно под кожей, врезался прямиком в сердце и теперь мучительно крутилась там, и из тех, что только предстояло вплести в их общую историю. Последние были по-детски мечтательны, словно грёзы наяву, но Шерлок с упоением позволял им разрастаться в страждущей душе, с похвальной уверенностью планируя воплотить все из них на пару с Лиамом, смешав с его личными желаниями, искру которых непременно выбьет и поселит в его груди, неважно, как долго придётся искать подходящие для этого кремени. Но мысли неизменно ступали на кривую дорожку, бродили по тёмным закоулкам и скребли опасными сомнениями, паразитируя и съедая изнутри. Поэтому он стал загружать себя работой, что предоставляло ему агентство Пинкертона, брать сверхурочные под хмурым взглядом Билли, обеспокоенным другом, и погружаться в дела, большинство из которых были откровенно скучными, даже тоскливее преступлений, которые повергали Скотланд-Ярд в ужас и которые единственный в своём роде детектив-консультант решал с завидной быстротой, отдавая все почести какому-нибудь офицеру, чье имя потом неделю будут прославлять в газетах. Но даже самое пустяковое дело помогало занять голову на некоторое время. Порой в чрезмерных стараниях убежать от самого себя Шерлок отключался прямо за столом, на котором были разбросаны бумаги и окурки, уже не вмещающиеся в пепельницу, или в углу дивана, не подходящего для здорового сна, что сказывалось утром в ломоте, мучающей каждый дюйм тела. Но всё лучше, чем преследуемая его бессонница, которая грозилась однажды лишить рассудка. Пусть он и работал на износ, зато имел с этого неплохой доход, достаточный для оплаты аренды и покупки необходимых существованию вещей. Ему самому хватило бы и минимума, но для Уильяма хотелось всё подготовить в наилучшим виде. Не потому что он более десяти лет прожил как аристократ, а потому что...потому что он был его дорогим другом. Шерлок не мог чётко объяснить все причины, впрочем, и не задавался вопросами — что может быть естественнее заботы о комфортабельном проживании другого? Однако Билли посмеивался над составляющим списки недостающих предметов обихода детективом, явно помышляя о чем-то своем. При этом он, что было совсем не похоже на беспрестанно трезвонящего мальчишку, держал язык за зубами, лишь бросал какие-то непонятные взгляды, которые воспринимай как хочешь. Но пока он помогал ему, Холмс был готов терпеть такое странное поведение... — Чего-то точно не хватает, — Шерлок полулежал на столе, постукивая карандашом по исчерканному листочку, что вполне мог сойти за записку сумасшедшего. — У меня уже голова кругом... А от тебя толку никакого. Билли только усмехнулся, продолжая вырезать из яблок причудливых кроликов. Детектив называл это издевательством над фруктами, он же - искусством. — Вообще-то я мысленно составляю маршрут по магазинам. — Лучше подскажи, что ещё купить. Убрав ножик в карман, парень закинул руки за голову и осмотрел гостиную. — Ну, например, занавески. Это голое окно портит уют. — Черт, я всегда о них забываю. Шерлок издал страдальческий стон. Всё оказалось сложнее, чем должно было, по его мнению. ...Несмотря на то, что Холмсу было достаточно одного пристального взгляда на карту Нью-Йорка, чтобы запомнить улицы и суметь ориентироваться на местности, Билли показывал ему такие уголки города, которые не вносят в буклеты для приезжих. Так несколько внешне непримечательных магазинчиков, на которые сыщик не обратил бы должного внимания, удивили богатым ассортиментом, и даже не любящий покупки Шерлок смог зацепиться взором за несколько вещиц. Но более всего запала в душу букинистическая лавка, в которую они забрели случайно. Царившая в ней атмосфера захватывала с порога, словно утягивая в другой мир, хранимый в промежутках книжных строк. В разрозненных мыслях одна выбивалась особенно чётко, будто выписанная чернилами перед глазами: Лиаму бы здесь понравилось. Стоило возникнуть ей в голове, фантазия тут же вооружилась кистями и Шерлок представил, как приводит сюда своего друга, как пробегают его пальцы по корешкам изысканных переплётов, как вчитывается он в названия, ища то, что ему нужно, как перелистывает страницы с задумчивым выражением лица, общаясь с книгой на каком-то неведом языке и как украдкой улыбается ему, с любопытством наблюдающему за своим спутником. В груди снова неприятно тянуло, хотелось сорваться к Лиаму и рассказать о своей находке, мол, просыпайся и скорей посмотри вместе со мной. Но иррациональные желания пришлось отложить на потом и вместо этого переключиться на чем-то заинтересованного Билли. Конечно, уйти из такого места с пустыми руками Шерлок просто не мог. Со временем обделенная вниманием полка на стене, до этого вмещающая в себя лишь пыль, заполнилась несколькими томами классической литературы и научными трудами по математике и физике... — Наверняка он всё это читал, — сокрушенно произнёс Шерлок, осматривая знакомые с университетских лет произведения, причем часть только названиями. — Боже, он профессор, конечно ему известна чуть ли не вся литература. — Ты придаешь слишком много значения несущественным вещам, — сказал Билли, выслушавший обеспокоенную тираду ещё в лавке. — Смысл не в том, что это за книги, а в том, что ты купил их для него. Тем более я могу и обидеться на твое недоверие моему вкусу. — У меня есть сомнения по поводу него... — Шерлок проницательным взглядом окинул негодующего Билли. — Слушай, лучше благодари меня за то, что я предостерёг тебя от покупки учебника арифметики для начальных классов. — Всегда мне будешь это припоминать?! — Пока смерть не разлучит нас! ...Но сколь много ни было бы работы и другой рутины, на исходе дня Шерлок всегда оставался один. В ненавистном тяжёлом безмолвии. В чуждых, давящих на разум стенах. — Лиам, здесь не хватает только тебя...

───── ◉ ─────

Билли часто заставал Шерлока в госпитале — он заходил туда в перерывы между делами или вовсе просиживал по несколько часов в выходные. Он медленно шёл к палате, с каждым новым шагом обдумывая правильность своего нахождения здесь. Даже если торопился. Даже если задержавшегося напарника нужно было вернуть к его непосредственным обязанностям. Билли знал Уильяма только по рассказам, которые Шерлок начинал по большей части неосознанно — любая мелочь могла напомнить об оставленной за океаном жизни, — а заканчивал поспешно, с неловкой усмешкой, понимая, что вновь заговорился. К удивлению сыщика, парнишка слушал с искренним любопытством, пытаясь в полной мере осознать суть их взаимоотношений, пусть и смотрел на них через призму чувств лишь одного. Но то, как нежно произносил Шерлок имя Уильяма, словно оно было чем-то хрупким и от небрежного тона могло покрыться трещинами, то, как выражение его лица приобретало тонкую мечтательность, а глаза — мерцающую искорку глубокой привязанности, то, с каким чистым восхищением он описывал гениальность математика и с каким рвением заботился о нём, не вносило ясности. Казалось, в мире ещё не было подходящего для них определения, но им и не требовались рамки какого-то абстрактного слова. Это попросту не имело значения. Билли давал Шерлоку столько времени, сколько у него не было в запасе, но, в конце концов, ему всё равно приходилось вторгаться туда, куда он не хотел. Происходящее за дверью палаты было слишком сокровенным для чужого взора, и моменты, когда Холмс отчаянно что-то шептал, с тоской, с мольбой глядя, когда склонялся к руке своего друга, утыкаясь куда-то в локоть, когда засыпал прямо на стуле, но всё ещё держа ладонь Уильяма крепко и надёжно, принадлежали лишь им двоим. Билли тише мышонка подходил к детективу, касался его плеча, давая о себе знать, и сочувственно хмурился, бросая взгляд на всё ещё не поднимающего век Мориарти. Он делал вид, что не замечает лёгкую красноту глаз Шерлока и дрожь его пальцев, и подыгрывал натянутой улыбке и чрезмерному энтузиазму, появлявшемуся за пределами больницы, пока внутри него что-то настойчиво свербело. Но Билли верил в близость знакомства с Уильямом — иных мыслей он даже не допускал, —предвкушая его, как что-то действительно важное в предписанной ему судьбе.

───── ◉ ─────

Сигареты кончались удивительно быстро, недавно купленная пачка, импульсивно смятая в руках, приземлилась в мусорку. Шерлок стоял под навесом, рассеянным взглядом провожая выходящих из пиццерии, расположенной на первом этаже здания, людей. Последние недели хотелось стереть из памяти. Дни были столь же серыми и зыбкими, как поднимающийся от тлеющей сигареты дым. Монохромные картинки крутились по одному и тому же сценарию, и небольшие корректировки не меняли его окончание. Бессонница, старая знакомая Шерлока, изнуряла разум, заставляя его долгими ночными часами рассматривать непримечательный потолок, едва ли достойный такой заинтересованности. — Хэй, мистер Хвостик! — стремительно приближающийся голос вынудил детектива вздрогнуть и недовольно выдохнуть. — Хорошо, что ты здесь! Билли бежал по отражающим блеклое небо тротуарам, разнося тучи брызг и прикрывая макушку жалкой газетёнкой, что с трудом спасала от моросящего дождя. Поравнявшись с Шерлоком, юноша застыл, сразу ощутив напряжённую атмосферу, по своей мрачности соперничающую с погодой. Улыбка его поугасла, будто её сдуло пронизывающим ветром, тем же, что гонял какую-то листовку по дороге. Шерлок мельком посмотрел на Билли и сделал очередную затяжку. — Что-то случилось? — Нет, я шёл в магазин неподалёку отсюда, — Билли продемонстрировал бумажный пакет, — но начался дождь, и я решил, что ты пустишь меня его переждать. Отсутствие реакции на слова убедило в далекости детектива от реального мира. Не сложно было догадаться, что он опять петлял по закоулкам памяти. — Какая это сигарета? — спросил Билли, поняв, что многого от друга не добьётся. — К сожалению, последняя. И эта последняя сигарета в ту же секунду исчезла из его пальцев — юноша прытко вырвал её и швырнул в мелкую лужу на тротуаре, для пущей убедительности придавливая ботинком. — Хватит. Шерлок, кажется, ещё никогда не видел Билли разозленным, и настолько поразили его яростно сверкающие голубые глаза, что он не стал негодовать по поводу такого нахальства. Билли напряжённо выдохнул — гнев сейчас был ни к чему, но способы поддержки исчерпали свою действенность. Вновь пичкать Шерлока тирадами о воле к жизни и вере в лучший исход походило бы скорее на издевательство, поэтому он вернул привычную улыбку; излом губ уже не был таким лучезарными, но не терял свою искренность. — Так, здесь слишком холодно, чтобы продолжать стоять без дела, — Билли потянул детектива за локоть к двери. — Идём, сегодня вечером составлю тебе компанию. — Не помню, чтобы приглашал тебя, — сказал Шерлок с присущей ему ворчливостью, но покорно последовал в здание, сам более не желая задерживаться на зябкой улице. — Откажешься — лишишься возможности попробовать вкуснейший яблочный пирог от меня! — усмехнулся юноша, показательно прикладывая руку к груди. — А если окажешь посильную помощь, то, быть может, я посвящу тебя в тайну рецепта. Будет ведь здорово приготовить его потом Уильяму, что скажешь? Шерлок покачал головой, поражаясь умению друга внести смуту даже в самое мерзкое настроение. Апатичное выражение его глаз уступило теплой благодарности. — Да, будет здорово.

───── ◉ ─────

Возиться с бумагами Шерлок ненавидел больше всего на свете и думал, что возьмётся за такую работу лишь в случае крайней необходимости, например, если от этого будет зависеть его жизнь. Но кто бы мог подумать, что он добровольно займется столь утомительной бессмыслицей. В знак благодарности Билли сыщик взял с собой на дом несколько папок с документами, над которыми корпел вот уже несколько часов подряд. Стоило признать, что при этом он немало отлынивал, отвлекаясь на какие-то мелочи или делая слишком много перерывов на кофе и сигареты, поэтому количество исписанных листков было несущественным на фоне ждущих своей очереди. Какого было бы работать с Уильямом на пару? Наверняка он бы уже давно закончил свою часть и с чуть насмешливой полуулыбкой наблюдал за неусидчивым детективом своим пронизывающим взором, что необычно волновал переплетением тайн в кольце багровых радужек, а потом со смиренным вздохом принимался бы ему помогать, ловко орудуя пером. Или, пока он трудился, Шерлок бы с ребяческим озорством донимал его, соблазняя посвятить время чему-то более приятному, например, давно обещанному Мориарти ужину, и Уильям, в конце концов, поддавался бы уговорам приставучего друга, качая головой и произнося шутливо строгое "Шерли". Шерли. Услышать бы ещё раз своё имя его голосом и дышать им до следующей жизни, пропуская удар сердца, каждый раз, когда оно дразнило бы слух. Сказанное лишь раз на мосту, оно должно было стать последним словом на устах Уильяма, оттого Шерлок думал лишь о том, как предотвратить сей исход, а не о стертости границ между ними, что прочертила так долго мешающая официальность. Зато сейчас прокручивал этот эпизод, как заезженную пластинку. Шерли, Шерли, Шерли. Ему нужно было подтверждение, что он не ослышался. Шерлок, потеряв крупицы концентрации, взглянул на часы. Времени было ещё достаточно, поэтому он переступил через бумаги, которые для наглядности разложил и на полу, и направился к выходу, по пути захватывая пиджак со спинки стула.

***

— Мир движется в своём темпе, а я будто до сих пор держу тебя на краю моста... Мне всё так же страшно тебя потерять... —Шерлок сжал безвольную ладонь Уильяма, просовывая пальцы в промежутки меж его, с замиранием сердца желая, что бы его руку стиснули в ответ. — Но я буду продолжать это делать столько, сколько понадобится. Я всё же эгоист, не думай, что просто так отвяжусь. Теплый ветер раскачивал занавески, принося с собой свежесть в помещение. Тучи расступились, и пёстрый закат горел на небосклоне, окрашивая оранжевым всю комнату и белые розы на столике. Шерлок не обращал внимание на него, не радовался погоде, как птицы за окном, которые наслаждались по-настоящему весенней погодой. Он смотрел лишь на Уильяма, на его черты лица, в огненном свечении приобретшие очаровательную мягкость, на волосы, что были скорее расплавленным золотом на подушке, манившим прикоснуться к ним. Шерлок был бы не против любоваться закатом, но лишь отражённым в его глазах. — Знаешь, Лиам, я часто вспоминаю твою лекцию, которую мне удалось посетить. Я ведь приехал в Дарем, чтобы послушать твой голос, а, услышав его, на мгновение забыл, зачем мне это было нужно, — нахлынувшие былые дни вызвали несмелую улыбку. — К слову, я ничего не понял из темы, но был заинтересован точно так же, как твои студенты. Ты рассказываешь поистине увлекательно, и я жажду испытать тот же восторг, что и раньше, при виде тебя, всецело погруженного в любимое дело. Шерлок судорожно выдохнул, смаргивая пелену перед взором, что мешала сфокусироваться на Уильяме. Ниточки, привязавшие его к нему, болезненно натягивались, стоило Лиаму оказаться за пределами видимости, но здесь, подле него, они переплетались всё крепче с каждой фразой, с каждым взглядом и бережным прикосновением в неразрывный, словно стальной, узор. — Я не знаю, где ты сейчас находишься и слышишь ли там меня, но я готов поверить даже в чудо. Твой выбор нелёгкий, я понимаю, но продолжай жить, Лиам, и, обещаю, мы найдём на то сотни причин. Не нужно никакой следующей жизни, о которой ты писал, в нашем распоряжении есть эта, — Шерлок прижался губами к округлой костяшке запястья, позволив себе этот преисполненный нежности жест в отношении своего друга, и, с чистой привязанностью глядя на него, продолжил: — Я обещал, что не оставлю тебя одного, и не откажусь от своих слов. Не потому что дал клятву, а потому что больше всего на свете хочу быть рядом. Я поймал тебя и буду ловить, каждый раз, когда ты споткнешься на своём пути. Поэтому, Лиам, прошу, вернись ко мне, и я покажу тебе весь мир.

───── ◉ ─────

Солнце светило над Бруклином ярко и приветливо, оттого горожане с удовольствием высыпали на улицы. Детвора, что запускала бумажные кораблики по ещё не испарившимся лужам, разрезала воздух звонким смехом. Продавцы, прищурившись, посматривали на небо и, одобрительно кивая, раскладывали товар на прилавках. Всё вокруг было полно жизни. Шерлок спешил в госпиталь во время своего обеденного перерыва, неосознанно насвистывая какую-то мелодию. С самого утра что-то настойчиво тянуло внутри, интуиция не давала покоя, и смутное предчувствие отвлекало от работы, поэтому, как только выдалась возможность, он сорвался к Уильяму, предварительно заверив Билли, что скоро вернётся. Шагая по больничным коридорам, Шерлок боролся с желанием побежать, но, соблюдая приличия, добрался до палаты и толкнул дверь. Представшее взору заставило остолбенеть, широко распахнутыми глазами осмотреть всё помещение, с поразительной скоростью перебрать варианты произошедшего, одновременно напрячься и возликовать и, в конце концов, отбросив перекинутое через плечо пальто, пуститься прочь, лавируя между людьми в поисках своей пропажи. Комната была пуста, лишь бинты покоились на расстеленной кровати, да белоснежные ландыши цвели в стеклянной вазе.