Ноты протеста

      — В этот раз ты пересек все чертовы границы! — Райан тычет в меня кулаком и грубо толкает к стене. — Что я говорил? Расстояние не меньше десяти сантиметров!       — Я не беру на сцену линейку, идиот, — хмыкаю в лицо и пытаюсь отстраниться, но он прижимается грудью к груди и злобно шипит, глядя снизу вверх.       — Не болтай херню. Ты прекрасно понимаешь, что я имею ввиду. Не лезь со своими подкатами!       — Ага, мечтай! Такие смазливые блондинчики, как ты, у меня каждую неделю бывают.       — Ах ты… пидор! — Райан поджимает губы и покрывается краской.       Замахиваюсь, чтобы прописать в лоб за оскорбление, но он вдруг резко отстраняется, услышав, как распахивается дверь гримерки.       Скотт, продюсер группы, вваливается в комнату, шумно дыша и вытирая платком взмокший лоб. Тучный, лохматый и смешно надувающий губы, он спешит к нам, почти подпрыгивая.       — Вот вы где! Правильно, что успели сбежать подальше от толпы! Остальных ребят вон чуть не разорвали, еле отбил с охраной, — он широко раскидывает руки и крепко обнимает Райана вместе с гитарой, которую тот еще не успел снять, а затем обращается ко мне, довольно посмеиваясь. — Томас, ты умница! Дал фанатам то, чего они ждали. Жару устроили! А еще под какую песню… Даже у меня сердечко подпрыгнуло, признаюсь. Подумал, вы прямо на сцене поцелуетесь.       Скотти смущенно хихикает, восторженно хлопает нас по плечам и подскакивает от громкого звонка телефона. Выудив его из кармана пухленькими пальцами, он делает нам знак, чтобы не мешали, и отвечает кому-то совершенно серьезным тоном. Мы с Райаном уничтожаем друг друга взглядами, но когда Скотт завершает разговор и снова смотрит на нас, тут же расплываемся в улыбках.       — Ну что, выступлений намечается все больше и больше! Концерт вышел просто улетным! — он радостно потирает руки. — У вас уже следующий через неделю, напоминаю. Главное, теперь удерживайте перед зрителями накал, пусть у людей фантазия разыграется. А я-то боялся, что между вами разногласия!       Он шутливо грозит пальцем и подмигивает, не переставая осыпать хвалебными речами.       — Ой, чуть не забыл, — всплеснув руками, он хлопает себя по бедрам. — Ребят, жду вас через пару часов, как договаривались. Отметим, отдохнем и с новыми силами продолжим репетиции.       Побубнив назидательным тоном еще немного про то, какие мы с Райаном и остальными ребятами молодцы, но «расслабляться сейчас нельзя, все только начинается», а затем пожелав хорошего вечера, Скотти хватает со стола сумку с документами и убегает.       Райан с милейшей улыбкой машет ему вслед, а затем поворачивается ко мне с каменным лицом.       — Видишь, а вот Скотту все понравилось, — язвительно ухмыляюсь я. — Ты просто не шаришь в шоу бизнесе.       Райан вспыхивает и хватает меня за рубашку, которая угрожающе трещит от цепких пальцев.       — Потому что не его ты зажимал на сцене, а меня! — он встряхивает за воротник, получает в ответ тычок в бок и выдыхает, немного успокаиваясь. — Но это все только для фанатов. Не знаю, какого черта им нравится видеть нас воркующей парочкой, но если хотят — пусть смотрят. Только не смей лезть за кулисами… или я запихаю микрофон тебе в задницу, Том!       Выкрикнув многообещающую угрозу, он быстро скидывает гитару, небрежно кладет ее на стол, взъерошивает и без того торчащую короткую челку, надевает кожаную куртку с логотипом группы во всю спину и уходит, громко хлопнув дверью.       Слушая, как за окном заводится мотор его машины, плюхаюсь на узкий диван, скинув на пол маленькие подушки. Достаю из кармана сигарету с ментоловым вкусом и отпиваю из оставленной кем-то на столике металлической банки. Задерживаю во рту почти потерявшее вкус пиво и закрываю глаза, чтобы немного успокоить бунтующие нервы.       Райан не всегда вел себя как поехавшая истеричка. Поначалу, когда полгода назад он пришел в группу, мы даже сдружились. Он не особо любил шумные вечеринки, и мы тусили после концертов в маленькой компании из участников группы и ближайших друзей. Затем одновременно увлеклись скейтами и помогали друг другу с трюками, снимая их на видео и выкладывая в сеть к огромной радости поклонников. А потом и вовсе заезжали друг к другу домой пропустить вечером пару кружек светлого под футбольный матч. Иногда Райан притаскивал ноутбук, и мы заходили в какую-нибудь популярную игру, чтобы вести прямой эфир. Устраивали небольшое соревнование и поглядывали, как поклонники оживленно пишут в чат, разделившись на два лагеря, и спорят, кто из нас круче. Мы могли проторчать за компьютерами до рассвета, выпивая несколько банок энергетиков и обрастая пустыми пакетиками из-под чипсов. Теперь аккаунт Райана в игре мозолит глаза потухшей аватаркой.       Все изменилось два месяца назад. Когда он увидел меня выходящим из гей-клуба. До сих пор помню смесь растерянности, удивления и злости, которые застыли в распахнутых глазах Райана. Потаращившись несколько секунд, он развернулся на пятках и бросился бежать.       Райан оказался жутким гомофобом. С того момента он старательно избегал меня, закинув номер телефона в черный список. Общение свелось к репетициям, выступлениям и сугубо рабочим отношениям. Было обидно потерять из списка друзей человека, который так прочно вплелся в жизнь за короткий срок, но я потихоньку справлялся. К сожалению, такое случалось не впервой.       Поначалу все шло относительно спокойно. Райан отмалчивался несколько дней, разговаривая сквозь зубы и только по острой необходимости. Но затем неприязнь приобрела новые оттенки. Оказавшись наедине, он начал покрывать меня ругательствами, грубо толкать и нарываться, как задира-старшеклассник, а затем сбегать, огрев ненавидящим взглядом.       Это казалось даже смешным. Пока один раз мы не подрались до разбитой губы у него и огромного синяка под глазом у меня. На следующий день получили строгий выговор от Скотта, который бегал вокруг нас, хватаясь за голову и громко упрашивая всевозможных богов, чтобы все зажило до выступления.       До драк больше не доходило, но доставать меня Райан не перестал. Его яркие глаза гневно вспыхивали всякий раз, когда я оказывался слишком близко. Но при посторонних мы казались окружающим неразлучными друзьями, почти соулмейтами из рассказов фанаток. Забавно, но никто не знает, что обаятельный Райан Тейлор, который прижимается к моему плечу под вспышками фотоаппаратов и заботливо поправляет наушник, цедит в лицо «хренов педик», стоит нам скрыться от любопытных глаз.       Вытягиваю руку, подхватываю за гриф гитару Райана и кладу на колени. Цветастый ремешок с ручной вышивкой приятно скользит по ладони.       Знал бы Скотти, сколько раз за последнее время хотелось швырнуть микрофон на пол, уйти со сцены и не возвращаться — пришел бы в ужас. Фронтмен набирающей обороты группы подумывает бросить все к чертям без объяснения причины, свалить на машине с открытым верхом, позволяя встречному ветру трепать отросшие вихры и больше никогда не выступать.       Я бы давно послал Райана к хренам. Если бы не был влюблен в него до чертиков.       Криво усмехаюсь и осторожно перебираю струны, вслушиваясь в идеально настроенный звук. Ирония заключалась в том, что при недурной внешности и растущей популярности я мог получить любого парня, лишь поманив пальцем. Но заклинило именно на Райане. Я пытался отключить эмоции и ответить на вопрос: «Почему он?» и не мог. Меня нестерпимо влекло к нему даже сейчас, когда он в открытую проявлял неприязнь.       Райан порой раздражал так, что кулаки чесались от желания врезать по наглой физиономии. Но это никогда не мешало мне посвящать ему каждую строчку из новой песни. Играть на концертах только для него одного, не обращая внимания на многотысячный зал. Не выпускать из мыслей ни на минуту, занимаясь обычными домашними делами. Хотеть до дрожи в кончиках пальцев от одного мимолетного прикосновения. Изо всех сил сдерживаться, чтобы во время очередной перепалки не представлять, как хватаю за волосы, прижимаю к стене и делаю с ним то, что часто снится по ночам.       Не знаю, что нашло на меня сегодня. Все, что давно копилось, решило вырваться наружу без разрешения. На словах песни, которые теперь ненавижу до тошноты и обожаю до учащенного пульса, я обхватил Райана за плечи, прижался лбом ко лбу, оставив между нашими губами только микрофон, и пропел: «Глаза-калейдоскопы, сверкая, смотрят на меня, но а потом ты убегаешь, и остается лишь мечтать…»       Он замер, на секунду сбившись с нот, и остаток выступления не сводил горящих глаз. Уверен, Райану хотелось опустить эту самую гитару мне на голову, и удерживала от подобных действий только ревущая многоголосая толпа. Я знал, что после он обязательно устроит скандал. Но ни на минуту не пожалел о том, что сделал.       Полежав еще немного, бросаю взгляд на настенные часы и с твердым намерением напиться отправляюсь в назначенное Скоттом место. Гулять и развлекаться совсем не хочется, но это все равно лучше, чем жалеть себя, лежа дома в одиночестве. Да и в очередной раз выслушивать занудства продюсера о том, что я редкий гость на подобного рода мероприятиях и «командный дух нужно поддерживать, откалываться от коллектива нельзя», тоже нет никакого желания. Главное — появиться, помаячить с часок перед Скотти, а потом с чистой совестью уехать домой.       В небольшом двухэтажном коттедже в охраняемом поселке собралось около пятнадцати человек. Поздоровавшись со всеми и перекинувшись светскими фразами, решаю не откладывать цель визита и подхватываю приглянувшуюся бутылку вина. Наливаю бокал почти до краев и выпиваю одним махом. Наполняю снова и поднимаюсь на второй этаж, чтобы посмотреть в огромное окно на мигающие огоньки маленьких домишек. Непривычное для городского жителя зрелище завораживает, и я погружаюсь в отвлеченные мысли. Услышав за спиной шаги, оборачиваюсь и даже не удивляюсь, завидев недовольного Райана.       — Был такой хороший вечер. А потом появился он, — говорю вполголоса, делаю большой глоток и разворачиваюсь, чтобы уйти в другую комнату.       — Куда ты?       — Не хочу выслушивать очередную порцию оскорблений, представляешь?       — А, может, я просто поговорить хотел?       Фыркнув, качаю головой и делаю шаг в сторону. Райан хватает за руку и дергает на себя. Вино из бокала выплескивается мне на грудь, оставляя на рубашке расплывающееся красное пятно.       — Пошел ты, Райан! — с досадой вскрикиваю я, вырываюсь и стремительно иду в ванную.       Снимаю рубашку и пытаюсь замыть пятно, прикидывая, могут ли быть в этом доме какие-то вещи, чтобы переодеться и отправиться домой. И без того не радостное настроение испортилось окончательно. Склоняюсь над раковиной, открыв холодную воду, и быстро тру ткань пальцами, пока не замечаю в зеркале вставшего позади Райана.       В сердцах комкаю вконец мокрую рубашку и обращаюсь к его отражению, не скрывая раздражения.       — Скажи, что ты за человек? Мало того, что унижаешь каждый раз после концертов и на репетициях, так еще и на отдыхе решил добавить? Мы ведь могли спокойно разойтись по разным углам и ни разу за вечер не пересечься. Знаешь, я собирался просто немного выпить, но вижу, ты не дашь сделать это спокойно. Так что я ухожу. Только переоденусь во что-нибудь.       Райан преграждает путь, расставив ноги в дверном проеме.       — Что, поедешь развлекаться с парнями? Там тебе нравится больше, чем с нами? А расскажи-ка, что с тобой делают гейские дружки? Ставят на колени и пускают по кругу? — он яростно рычит и впивается пальцами в плечо.       — Бурная у тебя фантазия. Часто о таком думаешь?       — Заткнись! Откуда мне знать, чем вы там занимаетесь, — Райан стискивает зубы. — Надеешься, что если будешь крутиться рядом, то поведусь на твою симпатичную мордашку и позволю разок трахнуть?       — Сразу представляешь себя снизу? Интересно.       Решительно отпихиваю его в сторону, но Райан вдруг толкает меня к боковине шкафа, прижимается носом к носу и яростно дышит, вцепившись в волосы. Трется щекой о щеку, и я нервно сглатываю, когда его приоткрытые губы проезжаются совсем рядом с моими. Меня бросает в горячий, возбуждающий жар. Зажмуриваюсь, стискиваю до хруста кулаки и с трудом беру себя в руки.       — Играешь? Думаешь, можешь вытворять все, что захочется? — со злостью обхватываю стройные плечи и впечатываю его лопатками в стену. — Что, давай, покажу? А вдруг отстанешь, гомофобная ты скотина!       Хватаю его за щеки и, резко выдохнув как перед прыжком в ледяную воду, впиваюсь жестким поцелуем, втягивая его нижнюю губу и проезжаясь по ней зубами. Кровь мгновенно вскипает, окатывая внутренности раскаленной волной. Райан пытается сделать вдох, вздрагивает и замирает. Где-то далеко в расплывающемся мозгу мелькает мысль, что он мог бы напрочь откусить мой язык, нагло пробирающийся в рот. Но этого не происходит.       — Ты… ты! — Райан с негодованием отвешивает пощечину и вытирает рот ладонью, когда я отрываюсь, чтобы перевести дыхание. — Вкрай охренел?!       — Что такое? Ты же хотел знать, что я делаю с другими парнями, — почти не слышу собственного голоса из-за бушующего в ушах пульса.       — Гейская… дрянь! Тварь похотливая!       Райан пытается ударить по плечу, но я ловким движением перехватываю его руки и прижимаю к груди. Он дергается, пинает коленом, стараясь попасть между ног, но промахивается. Изворачивается, выкручиваясь из захвата, пытаясь то и дело боднуть головой в подбородок.       Запыхавшийся и раскрасневшийся от борьбы, он выглядит таким соблазнительным, что я просто стою и завороженно пялюсь, отключившись от всего остального. Райан непрестанно поливает меня бранью, но я не слушаю. Наваливаюсь всем телом и снова затыкаю поцелуем, полностью отключая разум.       Райана колотит от дрожи. Он издает странный не то всхлип, не то стон и сжимает кулаки. Я уже собираюсь отпустить и разжимаю захват, когда от неожиданности распахиваю глаза, почувствовав его крепкий стояк, который твердо упирается мне в пах.       — Ах ты… — не подобрав слов, плотно прикладываю ладонь к его ширинке и слегка глажу пальцами, в полном изумлении уставившись на густо краснеющего Райана.       — Убери свои руки, Томас! Или я тебе… — отрывисто шипит он, скашивая глаза вниз, но голос вздрагивает, и он замолкает.       — Что? Что хочешь сделать потом? Расскажи, мне любопытно.       Мои пальцы резко дергают молнию, решительно расстегивают пуговицу и проворно ныряют в его джинсы. Райан охает и вскидывает голову, стукаясь макушкой о висящую сверху полку.       — Н-нет! Томас, чтоб тебя! — он пытается ускользнуть из-под рук, но я сдергиваю все еще болтающийся на шее галстук и крепко перехватываю его запястья морским узлом, думая, что хоть где-то пригодились навыки скаутов.       — Ну, — шепчу в пылающее ухо, задевая носом колечко серьги и прижимаю Райана спиной к кафельной плитке. — Говори, что сделаешь после? Мне надо знать, к чему быть готовым.       Бодро двигаю рукой по его члену, который с первых же секунд возбужденно сочится смазкой, и крепко удерживаю сбоку, захватив футболку в кулак.       — Я… Я разобью тебе лицо, — пересохшими губами отвечает Райан и открывает рот, чтобы захватить воздух.       — И все? Ну, этого как-то мало. Прояви воображение!       — Потом… ах… я повалю… ммм… тебя на пол и буду бить, пока не заболят костяшки, — Райан закатывает глаза и дрожит, когда я зажимаю набухшую головку и ритмично сдавливаю несколько раз.       — Вот, уже что-то, молодец, — одобряюще говорю я, выхватывая краем глаза небольшой тюбик с кремом, который лежит на полке над Райаном.       Рывком разворачиваю его лицом к стене, сдергиваю штаны, прижимаюсь бедрами, не давая двигаться, и беру крем. Зажимаю крышку зубами, поворачиваю чтобы открыть и выдавливаю на ладонь. Райан стыдливо сглатывает стон, когда я раздвигаю его ягодицы и поглаживаю вход, обильно смазывая по кругу.       — Томас, нет, перестань сейчас же! — он все еще пытается слабо оттолкнуть меня, но колени предательски подкашиваются, когда палец легко проскальзывает внутрь.       — Хм, надо же! Ты недавно баловался с игрушками или кто-то насадил тебя на крепкий член? — строго спрашиваю я, осторожно согнув палец и нащупав бугорок простаты. — Отвечай!       — Н-никто меня никогда не насаживал, черт! — Райан скользит взмокшим виском по плитке. — Я просто заказал в интернете одну штуку…       — Вот, значит, как. Шалунишка Райан нескучно проводит вечера. А всегда казался таким строгим, — наклоняюсь, чтобы провести языком по краю ушной раковины и понижаю голос. — Тогда я буду первым?       Райан коротко кивает и мычит что-то невразумительное, пытаясь вырвать руки, но одновременно оттопыривает задницу, когда я спускаю с себя штаны и шлепаю членом по одному из заманчивых полушарий.       Подразнив и вдоволь налюбовавшись, как Райан отчаянно вгрызается в собственный кулак и старается не хныкать от нетерпения, аккуратно проталкиваюсь в его тело, которое охотно принимает сантиметр за сантиметром, в то время как изо рта вырываются несколько матерных выражений. Задрав рубашку и подхватив попрек живота, прижимаю к груди его острые лопатки и спустя несколько секунд всаживаюсь на полную. Райан прогибается, запрокидывает голову на плечо, когда я короткими мазками вылизываю его шею и проезжаюсь ладонью по члену, лаская по всей длине.       Приподнимаю ногу Райана повыше, ставлю ступню на низкую тумбочку и с силой толкаюсь глубже. Он плотно смыкает губы, чтобы не закричать. Согнутые руки проезжаются локтями по гладкой стене, ногти со скрипом пытаются оставить полосы на белой поверхности, когда его слегка подбрасывает при очередном движении.       — Тебе должно быть стыдно за все гадкие слова в мой адрес! Знаешь, как я тебя хотел? Сколько раз представлял, что вставляю по самые яйца и думал, что такого никогда не случится? — разгоняясь, лихорадочно шепчу ему в стриженный затылок и впиваюсь зубами, хлестко шлепнув ладонью по бедру. — А ты, латентный сучонок, изводил меня при каждой встрече! Хотел, но не мог переступить через себя и сказать прямо. Если бы я не взял силой, ты бы так и продолжал мотать нервы!       Райан судорожно кусает губы, заходясь в мелкой предоргазменной дрожи. Его глаза закатываются до самых белков, а пальцы впиваются в руку, когда я вхожу полностью и замираю. Он несколько раз двигается сам, навалившись худеньким, вытянувшимся струной телом и жарко дышит приоткрытым ртом.       — Я так близко, — хриплый шепот заводит до предела, но я не двигаюсь.       — Не торопись, сначала мне хочется знать ответы, — ласково, словно сытый кот, мурлычу я, потираясь о лбом о висок, и, едва касаясь, веду кончиками пальцев по его члену, поддерживая возбуждение.       — К-какие? — Райан распаленно елозит затылком по моему плечу.       — Во-первых, будешь ли ты продолжать обзывать меня «гомиком», «пидором», «гейской сволочью» и остальными производными?       — Нет, нет, не буду, — Райан яростно мотает головой, щекоча мне лицо волосами.       — Отлично, мне нравится такой разговор, — целую его в плечо и два раза легко двигаю бедрами, вызывая тихий стон. Снова останавливаюсь и с улыбкой продолжаю. — Во-вторых, что по поводу объятий на концертах и прочего фансервиса в умеренных пределах?       — Согласен, но постепенно. Нужно будет привыкнуть. Никто же не знает, что я тоже… как ты.       — Хорошо, — хмыкаю я, думая про себя, что работы в этом плане предстоит проделать много. Для начала хотя бы научить Райана говорить «гей» в свой адрес. — И последнее. Мы теперь встречаемся?       — Да, — выдыхает Райан, когда я медленно скольжу внутри него, и просяще шепчет. — Ну же, Томми. Не могу больше.       Выдерживаю несколько секунд и, стиснув Райана в объятиях, размашисто толкаюсь несколько раз подряд, одновременно поглаживая его влажный от смазки член, пока тот не начинает пульсировать в ладони. Мне хватает еще одного протяжного «Томми», чтобы кончить следом.       Домой мы уезжаем вместе. Райан впервые остается у меня ночевать. Несколько раз просыпаюсь, чтобы поглядеть на светлую голову на соседней подушке и невесомо чмокнуть в оголенное плечо, все еще не веря, что в реальности вижу то, что совсем недавно было плодом разыгравшейся фантазии.       На следующем концерте, когда я вновь пою про глаза-калейдоскопы, Райан не отводит взгляд и выводит в ответ, пряча смущенную улыбку: «…лишь потому, что не решаюсь о чувствах сразу рассказать».