Под куполом. Парадиз

      Грохот сильно нагревшихся за ночь башен-генераторов начал медленно ослабевать. Краснеющие трубы стали приобретать привычный белый цвет, переставая действовать на нервы вызванным жителями городских границ ремонтникам.       Солнце, тем временем, заняло своё место на небосклоне. Золотистые лучи опустились на крыши домов, начиная робко нагревать серый бетон и почти полностью растворяясь в мутном бронебойном куполе вокруг мегаполиса, сливаясь с неоновыми огнями ещё не отошедшего от ночного мрака Велия.       Город-крепость не просыпался. Он в принципе не спал. Никогда. Уже многие десятки лет...       Не до конца пришедшие в себя после резкого подъёма взрослые люди с постными и недовольными лицами в костюмах и повседневной одежде спешат на работу.       Они матерятся сквозь зубы, протирая какой-то тряпкой следы жизнедеятельности птиц на своей машине, пинают колёса легковушки перегородившего выезд с парковки «придурка с купленными правами» и стоят под истошный вой сигнализации, с внутренним злорадством разглядывая только-только проснувшегося, спешащего к своей «тачке» автомобилиста, предчувствуя изнуряющий скандал в котором им удастся истратить всю свою ненависть на окружающих.       Те у кого машины нет смотрят на демонстрирующий «красного человечка» светофор как на злейшего врага, бегут вслед за уже отъехавшим автобусом, или же встают пораньше и успевают на остановку в нужное время, толпой забиваются в отнюдь не резиновый транспорт. А потом стоят, зажатые другими пассажирами и, отчаянно цепляясь потными руками за поручни, обдумывают в голове насколько же сильно ненавидят людей, с натянутой улыбкой и дёргающимся глазом освобождая место поближе к двери для какой-нибудь бабушки, не понятно что забывшей в такую рань в битком набитом «офисным планктоном» общественном транспорте.       В то же время возвращаются домой люди, работающие в ночную смену. Уставшие и недовольные тем что «злой» начальник не позволяет вздремнуть в таком удобном рабочем кресле лишние «полчасика», они плетутся с остановок и парковок, не без злорадства подмечая, что для них-то мучения кончены, а вот те кто работают в дневную смену только начинают прохождение личного круга ада.       Часы идут, теперь их значение это не вызывающее рефлекторную зевоту пять утра, а куда более милостивая восьмёрка.       На улицы высыпают стайки детей в отглаженных белых рубашках с брюками или клетчатыми сарафанами. На головах девочек возраста от семи до одиннадцати непропорционально большие белые банты, что кажется давят на жертву давно устаревшего дресс-кода непомерным весом, склоняя тонкую шею к земле. Мальчикам слегка полегче, но объёмные букеты с искусственными цветами здорово портят настроение на ровне с неудовольствием от начала нового учебного года. Рядом с перво-, второ- и третье- классниками залипающие в смартфоны родители, ведущие своё чадо в школу и параллельно обдумывающие как провести остаток честно выбитого в День Знаний отгула.       Но вот ученики начальных классов прошли. За ними не дружной толпой тянутся старшеклассники. Здесь разброс в разв больше. Кто-то в костюме тройке, кто-то в толстовке с мятой белой рубашкой под ней.       Так или иначе движение продолжается. Автобусы полнятся, легковушки устраивают пробки, а яблоку негде упасть на тротуарах, хотя тут многие не успевшие позавтракать ученики поспорили бы и, протянув руку в небо, подбадривающие крикнули бы собравшемуся метнуть фрукт индивиду, что с радостью его поймают.       Сутулящийся бледный парнишка в старой чёрной ветровке и серых джинсах, драных не модой, а образом жизни частью этой толпы «идущих за знаниями» не был хотя по возрасту вполне подходил. Он сидел на заднем сиденье автобуса в самом углу возле окна и старательно игнорировал сверлящих его недовольным взглядом, о чём-то перешёптывающихся школьниц на вид из класса так восьмого.       Подруг было всего трое и минуты две назад они пытались убедить Пантелеева уступить им место, вдумчиво и со вкусом проезжаясь по мозгам бывшего беспризорника тем, что парни должны девочкам уступать. Провёдший всю эту ночь на ногах Витя с подобным утверждением согласен не был и, заявив, что у нас, вообще-то, равноправие в конституции прописано, он не сексист и по сути первый это место занял, остался сидеть на облюбованном местечке. Теперь на него с неудовольствием и шепотками про «испорченное поколение» косилось большинство «взрослых» пассажиров. Примечательно, что никто из них девушкам место так же уступить не пожелал.       Пантелеев за свою жизнь к чужому шёпоту за спиной привык и сейчас молчаливо смотрел в покрытое дорожной пылью окно, желая отвлечься от духоты автобуса и его «наполнителя». Через давно никем не мытое стекло видно очень плохо, более менее различить можно разве что тёмный силуэт города, сверкающий разноцветными размытыми огнями.       В бюджетном общественном транспорте на границах Велия всегда так. Если в центре пейзажи «Москва-Сити», то на окраине классическая «кирпичная деревня» с совершенно под её виды неподходящими технологическими новшествами.       Идёшь по улицам и косишься с подозрением на ненадёжное блестящее неоновыми знаками ограждение тротуара. А вдруг кто-то из этих гоняющих как не в себя водителей с управлением не справится? А вдруг он влетит прямо в тебя, с лёгкостью проломив хлипкую защиту?       Даже там где опасностей вроде бы нет чувство бесконечной тревоги не покидает. Все эти многочисленные баннеры даже не просят, а буквально требуют покупать товары, сверкая уродующими лица актёров, широкими белозубыми оскалами, по непонятному недоразумению пытающимися зваться улыбками. Иногда так хочется на манер какого-то персонажа из литературы, чьё имя Пантелеев уже не помнил и вспоминать не хотел, просто взять топор и разбить на осколки хоть одно из бесконечных и повторяющихся рекламных объявлений, блестящих с исписанных граффити бетонных стен. Выразить всё свое раздражение на мутные вспышки и громкие звуки мегаполиса.       — Билетик покажите, пожалуйста, — подобно грому прозвучал прямо над ухом скрипучий голос.       Из-за неожиданности Витя отшатнулся в сторону от звука, забыв об стекле. Глухой удар и небольшая боль во лбу прошли мимо сознания в отличие от опасного треска оправы очков. Пантелеев схватился за неё, торопливо поправляя и поворачиваясь к говорившей. Нащупав наконец, он с облегчением понял, что чёрная изолента, скрепляющая прошлую трещину, на месте и новых поломок нигде вроде бы не появилось.       — Билетик, говорю, — повторила кондукторша лет сорока на вид, с явным удовлетворением рассматривая испугавшегося парня. Именно такой реакции неприятной внешности сухая женщина по-видимому и ждала.       — Сейчас, — Витя засунул руку в карман, делая вид будто ищет там что-то.       Его остановка буквально через пару минут. Сбежать должен успеть, тем более от такой не трудно, но если что можно и в участке посидеть. В местном он уже почти как родной, да если и в другой отправят кто-нибудь из знакомых служителей закона точно встретится и поможет. В конце концов за проезд «зайцем» максимум трое суток дадут и имя в список «проблемных» внесут, а в личном деле у него нарушения закона обыкновенно гораздо более страшные. Были. После того как сдал прошлых работодателей властям, Крысе многое простили.       — Билет где?! — продолжала напирать кондукторша.       Пассажиры уже начали на них коситься. Кто-то с интересом, кто-то с раздражением, но не выспавшееся большинство обернулось на рефлексах к источнику резкого голоса и сейчас смотрело куда-то сквозь безбилетника невидящим взглядом.       Витя сморщился, предчувствуя новый скандал. Вот почему эта тётка полезла именно к нему?Столько людей здесь, наверняка ведь тоже кто-то бесплатно едет. А она сквозь весь салон именно сюда... Как через такое количество людей протолкалась? Что за атомный ледокол на минималках?!       — Нету, да паршивец?! — окончательно убедилась она в верности своей точки зрения. — А ну вставай! Знаю я таких, как ты! Сначала законы нарушаете и в чёрное рядитесь, а потом жрецами становитесь! По старым районам из-за вас, сатанистов проклятых, нормально ходить нельзя!       Каким образом эта вредная тётка умудрилась по отсутствию билета судьбу предсказывать Виктор честно не понял. Но на всякий случай решил не сопротивляться крепкой и неожиданно тяжёлой руке кондукторши, потащившей его за собой сквозь толпу.       Мало ли что... Вдруг ведьма? Такими он их в принципе всегда и представлял. Правда по телевизору говорят что маги обычно выглядят благодаря своим иллюзиям и зельям молодо и привлекательно... на худой случай хотя бы просто харизматично.       Пантелеев смерил худощавую спину тётки изучающим взглядом, параллельно пытаясь придумать как скинуть руку и сбежать. Не. У этой мадам уже крайняя стадия походу. Такое, наверное, даже сделка с демоном не выправит...       Короткий звон из динамиков оповестил об остановке, и Витя, не тратя больше времени на размышления, резко присел, выворачиваясь из хватки боевой тётки, и всё также пригнувшись рванул к дверям прямо через ноги пассажиров, вызывая своим побегом множество забористых ругательств и парочку падений.       «Автобусная ведьма» кричала вслед громче всех, но Пантелеев уже не обращал на неё никакого внимания. Буквально вывалившись сухой и пыльный тротуар, он вскочил на ноги и, забыв об недавней усталости, помчался в ближайший внутренний двор.       Разумеется за парнем никто не гнался и даже если бы он пошёл расслабленной, неторопливой походкой прямо после выхода из автобуса максимальный вред ему бы нанесли моральный, криками о том какое сейчас плохое поколение. Но в голове грохотали выстрелы из далёких воспоминаний и лай спущенных с поводка собак. Под подошвами кед тогда был не ровный асфальт, а хлюпала грязь, засасывающая в себя обувь и замедляющая движение. Ветровка, будто чувствую его мысли, липнула к телу, душа хозяина. Это появившийся от духоты автобуса пот? Или речная вода в которой Крыса тонул?       Хватит!       Виктор буквально влетел в стену П-образного дома, пытаясь отдышаться. Его душит не столько усталость сколько воспоминания. Ощущение фантомной воды в лёгких, перекрывающей все возможные пути к отступлению и выживанию.       Оглядевшись он понял, что пробежал дальше, чем собирался и попал в спальные районы. Может оно и к лучшему, по крайней мере свидетелями этого забега оказалась лишь парочка, что-то горячо друг с другом обсуждавших и не обративших особого внимания на какого-то шестнадцатилетнего психа студентов.       Сидят себе на лавочке, на другом конце двора, трясут тетрадями, что-то объясняя, и судя по валяющимся в траве сумкам никуда идти не собираются.       Заслуженный отдых или прогул? Какая разница, не Витя же их учит...       Телефон во внутреннем кармане ветровки завибрировал, когда Пантелеев уже покидал двор, отчаянно борясь с желанием пробежаться по ярко-зелёной траве с торчащей посреди неё табличкой «не ходите по газону». Включив немного побитый после недавних прыжков по гаражам смартфон, парень понял две вещи: первая — консультант нагло соврал, заявив что этот гаджет выдержит пять суток без дополнительной зарядки, ведь уже сейчас осталось всего двадцать четыре процента, а это начало третьего дня; вторая — думать о батареи телефона не лучший вариант при звонке Жени, особенно если она ждёт, а ты страшно опаздываешь.       — Прости, я проехал нужную остановку, — не дожидаясь полицейской, начал говорить Пантелеев, как только взял трубку. — Постараюсь прийти как можно быстрее, я вроде бы... — он покосился на раскидистый парк, который, как Витя не пытался вспомнить, не получалось. — недалеко.       — Не иди домой! — Пантелеев так и застыл на месте, непонимающе уставившись на экран телефона. В голосе женщины слышался отчётливый страх и даже ужас. Как будто с хтонью повстречалась, серьёзно... — Переночуй у Вардвана. Он уже предупреждён.       — Что случилось?       — Не могу сказать, Вить... — Одновременно с тяжёлым вздохом приёмной матери под ногами идущего вперёд на чистой инерции Крысы зашлёпали небольшие лужицы в провалах асфальта. Странно... уборку ведь обыкновенно по вечерам проводят... — Просто знай, что я тебя люблю.       — Жень, ну ты говоришь как персонаж какого-то драматического боевика! — скривился Пантелеев, старательно давя всхлынувшее откуда-то изнутри беспокойство. — Дай угадаю, ЕРЕТИК-и устроили очередную проверку вашего отдела, и ты боишься, как бы я чего не натворил пока тебя не будет рядом. — От таких, к сожалению вполне правдоподобных догадок к горлу поступает обида, но воли ей парень не даёт. Сам виноват. Женя ему и крышу над головой дала, и фамилию свою, и еду... А могла бы просто отдать в очередной детдом, как другие и собирались.       — Не говори глупостей. — К страху в чужом голосе добавляется раздражение, и Виктор буквально видит как Женя закатывает глаза. — Я всё сказала. К дому не подходи, ко мне на работу тоже нельзя и в другие участки суваться не вздумай!       Короткий сигнал оповестил о прекращение разговора, и уже открывающий рот Пантелеев был вынужден замолчать.       Наверное то что Женя сбросила даже хорошо, ведь иначе парень точно не сдержал бы своего языка и меж ними снова бы вспыхнула очередная ссора. А потом он мучительно долго обдумывал бы как попросить прощение. После создания примерного плана замер бы в нерешительности, не зная, что делать дальше. И так бы и маялся пока чувствующая примерно то же самое Женя сама не начала бы разговор.       Сегодняшний день определённо очень сильно не задался. Сначала ночью влез в проблемы со своими бесконечными поисками экстрима, потом тот автобус... Теперь ещё и опекуншу он похоже окончательно довёл разными выходками. Ещё немного и опять без всего на улице останется. Как пять лет назад...       И что, к Вардвану идти? Не слишком ли рано? Девять утра только, а этот забавный и неожиданно добрый к такой шпане как Виктор армянин наверняка ещё спит. В выходные Нигарян вообще не очень любит куда-то ходить будучи тем ещё домоседом.       Парень вдруг застыл на месте, почувствовав, что что-то не так.       Машины... Бесконечное рычание моторов и бьющие по мозгу сигналы, пролетающие в большинстве своём мимо уже почти привыкшего к таким регулярным издевательствам сознания...       Бесконечные люди, снующие туда-сюда и орущие в трубку какую-то дичь, знакомя с личными проблемами всех окружающих...       Город будто успокоился. Замер.       Кажется, где-то вдали, в десятке кварталов отсюда даже слышалось мерное гудение одного из башенных генераторов.       Лишённая людей улица похожа на те фотографии из учебника истории в параграфе «2010 год», разве что без пепла и валяющихся на асфальте кусков взорванных домов...       Где, архистратиг вас испепели?!. Где все люди?!