Песня Отвечающего

«Он — Отвечатель, На что можно ответить, он отвечает, на что ответить нельзя, он показывает, почему нельзя…

…Он указывает, где счастье, он указывает на взлеты и падения»

Гейл пожалеет об этом. Так всегда происходит. Он сурово объясняет это своей глухой совести. Чтобы придать глубину своему предостережению, он мысленно наклеивает на Уолта стикер, как будто тот является частью хрупкого механизма: «Не прикасаться! — Гейл». Ведь даже легкое скольжение пальцев по этой прочной блестящей поверхности может испачкать такую безупречную конструкцию. Немного смущенный этим сравнением, Гейл вспоминает, с каким по-детски рождественским восторгом он осматривал новую суперлабораторию. Она была великолепна. Он любовался ею, обдумывая ее потенциал, с удовольствием принимая тот факт, что он был мозгом, стоящим за всем этим. Сказать, что он был эгоистом, будет неточно. Но когда Гас с гордостью отметил оригинальную идею, заложенную в структуру лаборатории, Гейл уклонился от похвалы, потому что и так знал об этом. Пустяки. И вот входит Уолтер Уайт. Спускается по лестнице. Останавливается у кофемашины. Гейл замирает в предвкушении услышать, как его кофе будет назван лучшим в мире. К черту «Голубое небо». Он не заискивал вот так перед одобрениями мистера Фринга. Возможно, аппарат был для Гейла чем-то сокровенным, почти интимным, чтобы снисходительно показывать его тем, кто не сможет оценить по достоинству всю сложность происходящего процесса. Гас доволен лабораторией, и этого было достаточно. Не то чтобы Гейл и Уолт общались на равных. Они ладили на основе взаимного интеллекта и иногда работали настолько слаженно, что в конце дня Гейл мог бы получить «золотую звездочку» за отличное поведение. Справедливости ради стоит заметить, что Гейл приложил все усилия, чтобы в первый рабочий день произвести хорошее впечатление, и это того стоило. Он никогда не нуждался в том, чтобы его талант заметили, но что-то в Уолте поразило его: он оказался тем человеком, чье пристальное внимание Гейл хотел бы удержать любыми способами. Помня о том, что они будут находиться в обществе друг друга многие недели, Гейл готов был открыться для Уолта немного больше, чем предполагают рабочие отношения. Может быть, за пределами их зарождающейся прекрасной дружбы, он начнет копаться в личных делах Уолта, которые, как ему хотелось верить, не ограничивались опасным занятием приготовления первоклассных наркотиков. Гейл, конечно, постарается помешать себе стать Робертом Фордом для своего Джесси Джеймса. И первым шагом к этому — прежде, чем все пойдет прахом, — будет избавление от благоговения перед гением Уолта. Подвесные светильники освещали их руки во время работы, добавляя красок кольцу на грубом пальце Уолта. Он никогда не упоминал о своем браке. Ничто в Уолте не кричало о том, что украшение — просто дань моде, и, пошевелив мозгами, Гейл сделал вывод, что тот никогда не станет изменять своей супруге. Что касается своего предшественника, о котором Гейл догадался со слов самого Уолта, то о нем он не смог ничего разузнать. Но было ясно, что как ассистент Гейл подходит Уолту больше. Они были на одной волне. Казалось, Уолт даже удивлен этому. По вечерам, после синтеза метиламина, после жизни под параноидальным наблюдением камер Гаса, после коротких разговоров о творчестве Уитмена и Пастернака и о пользе фисташкового молока, они обменивались прощальными взглядами и расходились. Моменты прошедших дней навязчиво прокручивались в голове Гейла. Он не был так рад перспективе работать над совместным проектом со времен учебы в старших классах. Может быть, однажды он наберется смелости пригласить Уолта к себе домой после «школы», прося помощи с «домашним заданием», а «родителям» представит его как «отличника, который подтягивает его на хорошую оценку». А затем они, спотыкаясь, поднимутся в комнату Гейла… Возможно, он не успеет пожалеть о своей привязанности. Но это так неотразимо — постоянно делить пространство с Уолтом. И лежа на боку, в своей кровати, в тихом отчаянии, Гейл шепчет его имя, а все мысли заглушает низкий баритон Уолта, произносящий воображаемую похвалу о том, какой Гейл хороший. Эти слова заставляют его член раскаляться от желания угодить, понравится Уолту. Да, Гейл был хорошим с самого первого дня. Когда наступает утро, наступает реальность. У Уолта есть девушка. У Уолтера есть жена. У Уолтера Уайта есть семья, двое детей. У Уолтера Хартвелла Уайта есть свояк, занимающий высокий пост в УБН. Его «другой любимый У.У.» — это сила, с которой нужно считаться. Гейл не другая женщина. Гейл не разлучница. Гейл хлопает глазками и глупо улыбается, намерено притворяясь недалеким, как будто не умеет по-другому. Гейл с упоением восхищается интеллектом, который, как он никогда не думал, может быть использован таким незаконным образом. Гейл не преступник. Гейл Беттикер просто наслаждается химией.