Ловушка

      Грейнджер зарылась в документы с головой, пытаясь избавиться от мыслей, преследовавших её уже три долгих дня. Работа обязана была помогать в таких трудных жизненных ситуациях. Но она справлялась с этой проблемой, если честно, очень херово. Мысли постоянно возвращали Гермиону к тому, какой именно разговор ей предстоит пережить в ближайший час.       Джинни на их традиционных пятничных посиделках, напившись немного сильнее, чем они планировали, поделилась секретом, о котором Гермиона совершенно точно не должна была знать. И, если говорить откровенно, не хотела знать вовсе.       Рон Уизли уже несколько недель грезил мечтой сделать Гермионе предложение. Создать с ней полноценную ячейку магического общества. И планировалось это в ближайший вторник на семейном ужине, несмотря на неоднократные заявления с её стороны о том, что прилюдные предложения руки и сердца никогда ей не симпатизировали, ведь они всегда ставили принимающую сторону в неудобную позицию в случае отказа.        Но она же не собиралась говорить Нет. Ведь не собиралась, верно?       Что ж, понедельник — действительно дерьмовый день.       Гермиона была бы рада два года назад, узнав это откровение, но не сейчас. Совершенно точно не сейчас.       Сейчас же их отношения были на грани расставания. Но Рон, судя по всему, не видел, как разваливается всё, что они так кропотливо строили.       Она собственноручно похоронила себя в этих развалинах, которые можно было назвать подобием крепких отношений, пока Рон продолжал строить светлое будущее, не замечая какой копотью оно покрыто.       Пресвятые Годрик и Моргана, во что она вляпалась?       В кабинет вошла Клерана, привлекая всё внимание.       — Мисс Грейнджер, Мистер Малфой пришёл по вопросу об артефактах. Можно его впускать?       Нет.       Всё так запутанно, Клерана, неужели ты не видишь? Я в отчаянии, в котором виновата сама.       Ей хотелось кричать.       — Да.       Их встречи начались уже давно. Два года назад, если быть точной.       Она никогда не думала, что министерский благотворительный банкет, на который она пойдёт, чтобы отвлечься от крупной ссоры с Роном, перевернёт её жизнь с ног на голову.       Драко тогда был спонсором этого вечера, пытаясь отбелить свою репутацию. Алкоголь, обоюдная скука и его искренние извинения за всё, что было до, сплотили их в тот вечер. Больше, чем нужно. Так сильно, что закончилось всё неожиданным минетом в захудалой кладовке. Который был её инициативой.       После этого она старалась избегать Малфоя, но он, как коршун, вцепился в неё, и спустя несколько отказов, их встречи возобновились. Параллельно с этим она помирилась с Роном.       Да, это было неправильно. Она поступала отвратительно сразу с несколькими людьми. Но хуже всего она поступала с собой. И не знала как это остановить. Не хотела это останавливать.       Она никогда бы не подумала, что в какой-то момент своей жизни она окажется в этой самой точке. И ничего из того, что предшествовало этому не казалось правильным, логичным или последовательным, чем-то одобренным её совестью. Сумбур был настолько мгновенным, крышесносным и таким притягательным, что сопротивляться не было смысла. Он бы нагнал её в любой реалии.       Ненависть к самой себе и к каждому своему действию, с тех пор приложенному ею к разрушению их с Роном уютного мирка, росла непомерно, но до сих пор меркла по сравнению с теми ощущениями, которые в ней умело разжигал Малфой.       Она пыталась понять, почему это не началось раньше. На седьмом курсе школы? Вязкое напряжение между ними не возникло внезапно, но и тогда не возникало. Неужели один пьяный откровенный разговор, пикантно закончившийся на том благотворительном вечере, сдвинул их принципы так далеко, что место убеждений заняло непреодолимое желание. В те моменты оно возникало из глубины её самой, заполняло каждую клеточку тела и позволяло ей чувствовать себя самым полноценным человеком в мире. Не важно в каком — магловском или магическом, — те моменты возвышали её над всем существующим.       Магловские отели. Малфой Мэнор. Летняя поездка во Францию, которая в глазах Рона и их друзей была «важным поручением Министерства» — всё это закрепляло Малфоя в её голове. Он поселился там без разрешения, нагло переписывая свод её мыслей и чувств под себя своим до тошноты каллиграфическим подчерком, установив полную монополию везде, куда дотягивались его руки.       Драко также стал её магловской подружкой Элизой в лице всех, кто её окружал. Особа, которую никто не видел, но она была очень дорога Гермионе, поэтому внезапные вылазки Грейнджер среди ночи, чтобы поддержать Элизу в очередной трудный период её жизни, не вызывали в Роне ревности или злости.       За их долгие отношения на стороне, она узнала, что Драко никогда не любил Асторию, а брак был больше по расчёту, нежели основанном на чём-то глубоком. Убогим чистокровным традициям больше не было места в его мире, где чувства играли бóльшую роль, нежели желание размножаться, не прерывая что-то, что на самом деле никогда не было важным.       С Роном у неё была скорее привычка, тяга к сохранению той стабильности, которая образовалась за время войны, — она бы так описала эти отношения. Гермиона бы ни за что в жизни не разбила сердце ни ему, ни его семье, ни их друзьям. Своего ей давно не жалко. Она заслуживала любого наказания, но глубоко в душе давно появилось понимание того, что она не поступила бы по-другому.       Иногда они с Драко могли не спать, а просто разговаривать. Сначала о школе, о войне, об изменчивости взглядов, потом о работе, о друзьях, об ответственности, о каких угодно людях, но никогда о них. Обтекаемость этой темы была такой поразительной, что за каждый такой раз, если бы ей платили по галлеону, она бы получила больше денег, чем у Малфоя во всех его хранилищах.       Они спорили, ругались, страстно мирились, и потом Гермиона возвращалась домой сонная, но действительно счастливая. Засыпая в объятиях одного, она вспоминала, как ещё недавно спорила с другим по поводу очередного неоднозначного закона, выпущенного Министерством, какие салфетки должны лежать на летнем приёме и почему она не похожа на гриндиллоу, а он — на хорька.       Отвратительная. Ужасная. Глупая.       Грейнджер откинулась на спинку стула и перевела взгляд на настенные часы. Заметив, что тот явился на двадцать минут раньше назначенного времени, она фыркнула и выдохнула, чтобы привести себя в порядок.       Через секунду дверь распахнулась, впуская за собой аромат хвои.       Гермиона подавила в себе чувство восхищения, которое способствовало небывалому полёту иронии каждый раз, когда они встречались где-то помимо кровати.       — Мистер Малфой, — она подняла взгляд и, встретившись с обжигающим льдом, кивнула, откладывая документ в стопку уже прочитанных. — Восхищаюсь вашим умением не опаздывать на встречи.       — Мисс Грейнджер, — он усмехнулся, самоуверенно взирая на неё, — визиты к вам чрезвычайно важны для исправления моей репутации, поэтому я предпочитаю тщательнее исследовать сложившуюся проблему, выделяя на неё всё свободное время.       — У меня много дел, поэтому буду краткой, — Гермиона привстала и обошла стол, указывая рукой на небольшое кресло недалеко от места, где она стояла.       Драко улыбнулся и сел, не сводя с неё глаз. Она знала, что юбка в сегодняшнем костюме должна была потрясти его, и, судя по блуждающему по её фигуре взгляду, ей удалось.       — Мисс Грейнджер, — он чересчур сильно растягивал слога в её фамилии, произнося это своим особым тоном. Специально. — Я прибыл заранее именно для того, чтобы вы были настолько медленной, насколько, я знаю, вам нравится.        Они неотрывно смотрели друг на друга и каждый их них кожей чувствовал, как вибрировал воздух между ними. И стоило только кому-нибудь дёрнутся, нарушив спокойное состояние частиц, расстояние между ними не заставит себя долго ждать и заискрится, посылая импульсы глубоко под кожу. Единственное, что не менялось, сколько бы время не пыталось это изменить.       — Сейчас Министерство заинтересовано в изъятии различных тёмных артефактов у всех представителей чистокровных и не только семей, у которых они могут быть по предположению Министерства. Этим договором вы, Драко Люциус Малфой, даёте своё согласие на полный осмотр поместья и их изъятие, — она обернулась и схватила со стола стопку бумажек.       — Я надеюсь, что ваши лучшие специалисты этим займутся, — он забрал бумаги из её рук, не прерывая зрительного контакта. — Других моё поместье не пропустит. Сами понимаете, мисс Грейнджер, самый лучший барьер тот, который защищает не только от непрошенных гостей, но и от разносчиков идиотизма, всякого рода сброда и особенно назойливых министерских служащих.        — В таком случае, разрешите предположить, Мистер Малфой, — Гермиона следила, как он изучает документы, внимательно просматривая каждую страницу. Она задержала взгляд на его неприлично длинных пальцах, пока мозг неустанно подбрасывал моменты из воспоминаний о том, на что они способны. Дыхание против воли участилось, и она судорожно выдохнула, прикусывая губу.       — Я уверен, вы в курсе, мисс Грейнджер, как много вам позволено, — проговорил он вкрадчивым тоном, не отвлекаясь. — А строить догадки, как я могу судить, — неотъемлемая часть вашей работы. К моему великому несчастью, я не имею достаточно связей, чтобы запретить вам исполнять ваши обязанности, — он вскинул голову и замер, когда взгляд добрался до её лица. Его зрачки мгновенно расширились, покрывая весь лёд чёрным слоем.       — Как вы думаете, — он прервал зрительный контакт, чтобы подписать договор. — Не будь вы хозяином поместья, защитные чары пропустили бы вас? По моему весьма скромному мнению, вы не подходите уже как минимум по двум пунктам.       Он начал протягивать ей бумаги обратно и резко вскинул голову, посмотрев ей в глаза. Гермиона усмехнулась. Она забрала документы и обернулась, чтобы отправить их к остальным прочитанным. Ей было интересно поведётся он на провокацию последний раз или нет.       Но она знала его слишком хорошо, чтобы заранее распланировать всю их встречу.        Атмосфера внезапно изменилась, стоило двум рукам опуститься на стол, заключая Гермиону в ловушку. Он передвигался бесшумно.        Драко выдохнул куда-то ей в затылок, и она ощутила, насколько душно внезапно стало в кабинете. Но Гермиона не собиралась сдаваться просто так.        Они не виделись уже неделю и это достаточно сказалось на том, чтобы практически пустить выдержку под откос. Её руки начали судорожно перебирать документы на столе, пока Гермиона делала вид, что её пульс не начал превышать все мыслимые и не мыслимые показатели.       Гермионе отчаянно хотелось выгнуться, чтобы почувствовать его сзади, но они всегда играли в эту игру: кто первый сдастся. Поэтому он стоял в мучительной близости от неё, не касаясь, что не мешало приятной истоме зародиться внизу живота, ожидая окончательного срыва кого-нибудь из них.       — Мне кажется или твой язык сильно развязался с нашей последней встречи? — наклонившись в опасной близости к ней, его губы оказались прямиком около уха, обдавая то тёплым дыханием. Низкий и хриплый тон не предвещал ничего хорошего, и от этого пружина мгновенно затянулась ещё сильнее.       Её рука дрогнула, что заставило Гермиону молиться всем известным богам, чтобы он этого не заметил, но судя по гортанному смешку, отдавшемуся в её теле, он всё видел.       В эту игру нужно играть вдвоём. Тем более последний раз.        Она схватила второй договор, специально оставив его напоследок, и смело развернулась, предварительно расстегнув первые две пуговицы своей рубашки, утыкаясь прямо в чёрный галстук. Тот самый, Годрик, для особого настроения.       Ей пришлось изогнуться над столом, избегая прямого контакта с Малфоем, отчего рубашка широко разошлась, но Гермиона прикрыла это место договором.       — Мистер Малфой, вы должны оставить свою подпись на ещё одном документе, — она подняла глаза, встречаясь с почерневшим взглядом, и сглотнула. Между ними почти не осталось расстояния. — Вот здесь.       Она ткнула пальцем куда-то в район левой груди.       Он опустил взгляд вниз и замер. Его кадык нервно дёрнулся, пока он изо всех сил всматривался в договор. Губы Малфоя растянулись в многообещающей усмешке.       — И о чём говорится в этом документе? — спросил он, пока, наклонив голову чересчур близко к её неприкрытой шее, шарил на её столе рукой в поисках пера. Его дыхание охлаждало разгоряченную кожу, но недостаточно.       — Здесь сказано, что вы отказываетесь от всех претензий в случае возникновения неприятных инцидентов, — ей стало легче дышать, когда ему пришлось отстраниться, чтобы самому прочитать документ, — связанных с дальнейшей транспортировкой артефактов.       — Мисс Грейнджер, вы уверены, что я должен расписаться здесь? — он тыкнул пером рядом с пальцем Гермионы, пока бесенята в его глазах способны были вырваться наружу в любую секунду.       Она раздражённо выдохнула. Что за невозможный человек. Абсолютно невыносимый.        — Да, это дополнительное соглашение, которое…       — Я имел в виду, расписаться здесь, — он надавил сильнее и Гермиона была уверена, что он чувствовал пером, как её сердце отбивало бешеный ритм, — прямо поверх министерской печати. А не здесь?       Гермиона кожей почувствовала, как он вёл перо вправо, не отрывая его от пергамента. Дыхание сбилось, пока приятная истома разрасталась в животе. Если это бабочки, она надеялась, что они сожрут её изнутри сразу после всего.       — Вы можете расписать где угодно, мистер Малфой.       Он накрыл ладонью договор, придавливая её правую грудь, отчего соски под тончайшей тканью затвердели ещё больше. Гермиона прикрыла глаза, глубоко дыша. Между ног стало горячо, а напряжения требовало немедленной разрядки.       — В таком случае, я, пожалуй, подпишу, — он наклонился, чтобы окунуть перо в чернила.       Пару резких движений и Гермиона нетерпеливо выдернула договор из-под его руки, которая тут же сжала грудь, вырывая из неё протяжный всхлип, пока договор был брошен куда-то на стол.       Она почувствовала пульсацию во всём теле, которая концентрировалась внизу, распаляя всю её целиком и без остатка.       Спина выгнулась, подставляясь под прикосновения, но Малфой не собирался торопиться, будто у них в запасе был весь вечер, а не пару десятков минут, что только раздражало Гермиону.        Она схватила его за воротник пиджака, притягивая к себе.       — У тебя не так много времени, чтобы ты так медлил.       Драко усмехнулся.       — А для чего ещё ты стала назначать мне приёмы в конце рабочего дня? — его вторая рука наконец-то сдвинулась и нашла своё место на её бедре, пускаясь ниже с каждым словом. — Не потому что хочешь, чтобы я никуда не торопился?        Даже если это так, ему не обязательно было знать правду.       Гермиона цокнула.       — Ты не умеешь медлить, так что не строй из себя святошу.       Она выводила его на действия, он прекрасно это знал. Как и она.       Атмосфера сгустилась между ними до неприличия, не оставляя на раздумья ни минуты. Расстояние между их ртами обжигающе искрило, пока его губы медленно опускались на её.       — Я очень скучала, Драко.       Этих слов было достаточно для того, чтобы через секунду все бумаги, покоящиеся на столе, полетели на пол, а на дверь были произнесены всевозможные запирающие и заглушающие заклинания со стороны Драко.       Он сбросил пиджак на кресло и усадил её на стол, а сам устроился между бёдер, нависая над ней.       Губы сплелись в сумасшедшем ритме, заставляя Гермиону тихо простонать. Руки, изголодавшись, исследовали всё её тело, скользя по каждому дюйму, заставляя кожу гореть. Каждый её вдох был пропитан похотью, жаждой и желанием.       Ей будет этого не хватать.       Грейнджер открыла рот шире, позволяя Малфою углубить поцелуй, отчего тот зарычал и начал тереться пахом о промежность девушки. Можно было почувствовать как он рад её видеть.       Гермиона выгнула спину, усиливая трение, и Драко скользнул губами по её скуле, проводя языком до уха и вбирая в рот мочку.       Ещё один тихий стон вырвался из её горла.       Рука скользнула под белую блузку, опуская чашку лифа, и зажала сосок, начиная его тереть и пропускать между пальцами. Губы опустились на её шею, оставляя там укусы. Каждый следующий был сильнее предыдущего, и Гермиона закатила глаза от удовольствия, закусив губу.       Напряжение в животе, образовавшееся сразу, как только он зашёл, начало захватывать всё тело, и Гермиона потянулась к ширинке, чтобы скорее ослабить его, но была остановлена другой его рукой. Он шикнул и завёл её руки за спину.       — Как всегда нетерпелива, — он прошептал рядом с ухом и Грейнджер приоткрыла глаза, наблюдая за ним из-под опущенных ресниц, — но сегодня можно медленно.       Этого было достаточно, чтобы увести все мысли, пожирающие и разрушающие её далеко на задворки сознания.       — И если быть честным, у меня тоже есть важные новости.       Слов больше не последовало. Всё пространство было захвачено её стонами, пока он оставлял влажную дорожку по животу, медленно спускаясь к её бёдрам.       Малфой стянул бельё к ногам и хмыкнул, увидев насколько она влажная. Губы прильнули к самой чувствительной точке. Гермиона схватила его за волосы, впечатывая его ближе. Она пыталась раствориться в чувствах, охвативших её. Он гортанно простонал, и тело Гермионы покрылось мурашками.       Холодные пальцы, ещё недавно державшие её руки за спиной, коснулись складок и Гермиона вздрогнула.       Он поместил сначала один, а затем другой палец внутрь, как она любила, и начал медленно ими двигать, параллельно продолжая уделять внимание её клитору губами.       Этого было недостаточно и она поёрзала, пытаясь насадиться глубже на его пальцы. Драко понял немой намёк и встал, быстро спуская штаны.       Он не до конца вошёл в неё и простонал где-то в районе шеи. Медленные толчки заставили Гермиону неодобрительно выдохнуть. Драко же хмыкнул.       Он дразнился. Как и всегда.       — П-п-пожалуйста, — ей хотелось почувствовать его полностью, поэтому она двинулась ближе, пытаясь вобрать как можно больше. Пальцы, которыми она схватилась за его спину, начали вжиматься крепче.       Драко положил руки на стол и вышел из неё.       Гермиона открыла глаза и закусила губу. Но резкий толчок заставил её почувствовать кровь на языке.       Он начал резко вколачиваться, входя на всю длину, и спустя пару толчков, опустил руку на клитор, начав теребить его, доводя Гермиону до оргазма.       Она кончила с громким криком, и спустя пару толчков он присоединился к ней.       Драко навалился на неё всем телом, тяжело дыша.       Он поцеловал её в макушку и вышел.       — Нужно почаще заглядывать к тебе в кабинет.       Гермиона лишь хмыкнула.       Одевались они под рассказ Драко о недавней поездке на север.       Гермиона лишь кивала, пока застёгивала рубашку.       Малфой согнулся недалеко от её ног, и у Грейнджер промелькнула мысль о втором раунде, которая быстро погасла, не успев разгореться, когда он поднял бумажку с соглашением с пола.        Гермиона, теребя рубашку, решила начать серьёзный разговор.       — Малфой… — произнесённая фамилия резанула его слух и он поморщился.       — Гермиона, ты уже давно меня так не называла, — он посмотрел на неё, но она прикрыла глаза, пытаясь не видеть его, пока будет произносит всё, что долго репетировала в своей голове, — Что-то случилось? — его голос прозвучал обеспокоенно.       — Нам… нам нужно расстаться. Ну не то, чтобы мы встречались… — предстоящий монолог был прерван громким смехом.       Малфой, устроившийся в кресле, согнулся, хватаясь за живот.       — Что… что смешного?       Драко выпрямился и откинулся на спинку кресла, расслабляясь.       — Салазар, не думал, что пока мы не виделись неделю, я растерял все навыки хорошего любовника, — однако на лице Гермионы не отразилось веселья и он вздрогнул. — Ты же шутишь?       — Нет. Рон… — она сглотнула, — он сделает мне предложение завтра. В Норе.       Малфой молчал. Это ещё сильнее начало давить на то, что сейчас происходит.       — И я соглашусь.       Всё. Это точка. Огромная жирная точка, которую она только что поставила.       Драко подорвался с кресла и окружил Гермиону, возвращая её в ту позицию, в которой они стояли ещё несколько минут назад.       — Блять, какая удобная позиция, Грейнджер, — он кричал, а не говорил, оставалось только надеяться, что заглушающие чары всё ещё работают, — когда я трахаю тебя на стороне от жены, твои моральные ценности, которые так удобно помещаются в эту маленькую голову, никак не затрагиваются, — он провёл ладонью по её выбившемуся локону, и на секунду в его глазах промелькнула грусть, — но, когда тебе делают предложение, это разрушает всё.       — Прекрати, Драко, — на глазах предательски стали собираться солёные капли.       Она не собиралась плакать сегодня. Только когда придёт домой и закроется в ванной.       — Ты не любишь Асторию, это другое, — Гермиона отвернулась, закрывая лицо волосами.       — О, а ты у нас пиздец как с ума сходишь от любви по Уизелу, — он хмыкнул и направился в сторону двери, параллельно захватив с собой пиджак со спинки кресла.       Разговор для него подошёл к концу. Но последняя фраза, брошенная ему в спину на секунду остановила его.       — Я… я не могу так поступить с ним и Поттерами, а ты не сможешь поступить так с Асторией, ты же знаешь. Мы в ловушке, — последние слова она произнесла сквозь зубы, уже не сдерживая слёз.       Ей действительно было тяжело это произнести. Ему тяжело было это услышать.       — Да, действительно.       Он вздохнул и, не оборачиваясь, вышел.       Дверь хлопнула.       Вечером того же дня Клерана передала подписанное заявление на изъятие артефактов из Малфой Мэнора. Сопровождающей была указана Астория Малфой.       Она так и не успела сказать Драко, что лично будет заниматься изъятием.

***

      Рейд на Малфой Мэнор был запланирован на вторник.       Гермиона вглядывалась в зеркало в ванной и не могла узнать ту девушку, которую видела перед собой. И без этого непослушные волосы теперь выглядели как огромное воронье гнездо, а глаза опухли настолько, что она чувствовала на них тяжесть всего мира, внезапно свалившуюся на неё.       На обеспокоенные вопросы Рона в прошлый вечер она ответила лишь то, что с Элизой они перестали общаться и это оставило в её сердце большой кратер. Поэтому Рон без слов принёс бутылку вина, посидев с ней до ночи, выслушивая выдуманные истории про Элизу, и отправился спать, оставляя лёгкий мазок губ на её щеке.       Гермиона же отправилась в ванную, где и прорыдала до рассвета.       А теперь приходилось расхлёбывать последствия тяжёлой ночи.       Простояв около часа у зеркала, она всевозможными чарами попыталась хоть немного исправить ситуацию и отправилась к камину.       Прошептав «Малфой Мэнор», Гермиона прикрыла глаза, собирая все силы, чтобы снова не разрыдаться, и сделала шаг, который перенёс её в одно из привычных, до недавнего времени, мест.       Астория уже ждала её в холле. Неудивительно, учитывая, что Грейнджер опоздала на добрых пятнадцать минут.       — Мисс Грейнджер! Очень рада Вас видеть, — Астория улыбнулась искренне.       Что ж, знала бы она, что Гермиона однажды (ну или трижды) вытворяла с Малфоем у стены возле камина, так бы не радовалась её приходу.       — Миссис Малфой, как Вы уже знаете, я по поручению Министерства.       Не было смысла заводить бессмысленные разговоры. Этот дом уже начинал давить на неё, погружая в ещё свежие воспоминания.       — О да, конечно, Драко сказал мне, — имя больно резануло по слуху, и Гермиона сдержалась, чтобы не скривиться, — пройдёмте.       Грейнджер работала в тишине, периодически отвлекаясь и переводя взгляд на Асторию, та переминалась с ноги на ногу, видимо, сдерживаясь, чтобы не начать разговор.       Когда они обошли все помещения и Гермиона отметила в протоколе изъятую чашу, пропитанную заклинанием беспамятства, Астория повела её назад к камину.       Грейнджер не была бы гриффиндоркой, если бы не решилась задать вопрос, который настиг её, когда она зашла в последнюю комнату, и стал прокручиваться в голове, засев в ней.       — А Дра… — она тут же закрыла рот, испугавшись. Но Астория не заметила этого, либо сделала вид, — Мистер Малфой сегодня не в поместье?       — О… — пауза затянулась слишком долго, и Гермиона пожалела, что решила отказаться от тех самых бессмысленных разговоров ранее, — он не живёт здесь уже неделю.       — Что? — Гермиона вскрикнула, но, успокоившись, продолжила: — Вы куда-то переехали?       — Нет, мы сейчас на стадии развода, — Астория отвела взгляд и замялась.       Грейнджер могла с уверенностью сказать, что та хотела что-то сказать. Что-то важное и очень грустное, но вздрогнула, почувствовав невесомое касание на своей руке. Взгляд Астории вернулся к её лицу.       — Гермиона, я знаю про вас с Драко. Он должен был сказать тебе об этом.       Что?       Та самая важная новость. Понятно.       Гермиона молчала. Слов не было. Совсем. Кажется, что все мысли, которые ещё недавно в хаотичном темпе крутились в её голове, испарились за секунду, оставляя в голове лишь вакуум.       — Не волнуйся, я не сержусь. Просто… Поступи правильно, Гермиона. Не для всех, кто тебя окружает. А для себя. Хотя бы сейчас.       Слов больше не последовало, и Гермиону затянуло зелёным пламенем в кабинет Министерства.

***

      Если бы кто-то сказал, что слышать предложение руки и сердца от нелюбимого человека в кругу друзей — больно и неприятно, она бы пожала руку этому человеку.       Она действительно надеялась, что все слова Джинни — пьяный бред. Но нет. Вот она. Вот Гарри. Вот родители Рона и вся его семья. И вот сам Рон.       Поэтому сейчас, надев своё любимое платье, подаренное Драко, она сидела за столом в Норе и молчала, пока Рон встал на колено, раскрыв злосчастную коробочку с кольцом.       Тишина прерывалась только наигранно удивлёнными вздохами женской части стола.       Пора заканчивать.       Финита ля комедия. Концерт окончен.       — Рон, встань пожалуйста, — она говорила сквозь стиснутые зубы.       Отвратительная. Ужасная. Глупая.       Если прокручивать это в голове станет легче. Ведь станет?       Нет.       —Давай отойдём, — она вскочила из-за стола и направилась к балкону, даже не услышав согласие с его стороны.       Рон последовал за ней.       Прохлада обдала её тело, успокаивая. В сравнении с помещением, которое резко стало душным, это успокаивало.       Он подошёл и стал рядом, уже не касаясь её руки, как делал это раньше.       — Ты… ты не хочешь, да?       — Дело не в тебе, правда, — она откинула волосы назад и повернулась.       Нужно говорить в лицо. Хватит избегать проблемы.       — Я просто… просто я не люблю тебя, понимаешь?       Рон опустил плечи, сбрасывая весь груз, который тянул так долго. Он, кажется, расслабился. Это удивило Гермиону и она вскинула бровь в немом вопросе.       — Я знаю, — он улыбнулся, но улыбка вышла вымученной, — я давно знаю. О тебе и Малфое.       — Что? Джинни и Гарри они тоже…?       — Нет, никто больше, — рука легла ей на плечо, и он слегла погладил его, успокаивая.       — Я никому не говорил.       — И как давно ты… знаешь?       — Все два года. Я был на том благотворительном вечере, когда мы поссорились, и видел вас, а потом через пару месяцев Малфой прислал письмо к нам домой, я не сдержался и прочёл. Но не сказал тебе.       — Поездка во Францию?       — Поездка во Францию, — он усмехнулся и прикрыл глаза.       Да, то самое письмо, которое она сожгла у Малфоя на глазах, обвиняя его в неосторожности.       Рон его прочёл.       Хотелось разрыдаться.       — И Элиза, которая так внезапно появилась сразу после того, как в твоей жизни появился Малфой.       — Тогда почему…       — Я и сам не знаю. Наверное, просто любил тебя. И люблю сейчас. Пытался держать тебя рядом, решил вот, что кольцо нас сможет как-то вернуть на ту отправную точку, с которой мы начали. Но нет.       Слеза медленно покатилась по щеке, оставляя за собой блестящий след, переливающийся под лунным светом.       — Гермиона, — она вздрогнула, — я отпускаю тебя. Не волнуйся. Мы всё равно можем быть друзьями. Если ты… если ты захочешь.       — Да Рон, конечно, я… спасибо тебе. За… за всё.       — Я зайду за вещами позже. Поживу пока у Перси.       Он обнял её на прощание, и Гермиона аппарировала в их её квартиру.

***

      Ей понадобилось много времени, чтобы восстановиться.       Гермиона ушла в бессрочный отпуск в Министерстве и принялась расхлёбывать все накопившиеся в её голове проблемы.       Рон зашёл на днях и, собирая вещи, рассказал, что поговорил с Джинни и Гарри, сказав им о затянувшемся расставании, которое он пытался исправить браком.       Гермиона была ему благодарна.       Хотя не осудила бы, если бы он втоптал её в грязь лицом. Она это действительно заслужила.       По вечерам, когда мысли затихали, уставая постоянно появляться в голове, она садилась за стол и пыталась написать письмо одному конкретному волшебнику. Но каждый раз попытки проваливались, и скомканная бумага отправлялась в урну.       На десятую попытку она была удовлетворена тем, что родилось на листе, и отправила письмо к нему на работу.       Оставалось только ждать.       Когда прошла неделя, Гермиона уже смирилась и начала свыкаться с новой реальностью. Без Малфоя.       Она вздохнула, поправляя прядки волос и шагнула в камин, возвращаясь на работу.       Кипа бумаг, скопившаяся за несколько недель отсутствия, обрадовала Гермиону. Было чем заняться, чтобы привыкать к новым устоям жизни.       Провозившись с бумажками пару часов, Гермиона отвлеклась на стук в дверь.       Она взглянула на часы и поняла, что, должно быть, Клерана, принесла обед. Крикнув «войдите», Грейнджер вернулась к последней строчке, на которой остановилась.       Дверь тихо скрипнула и на стол приземлилось две коробочки лапши. Гермиона вскинула бровь, прочитав на упаковке название заведения и подняла глаза.       — Мы всё-таки смогли выбраться из этой ловушки, верно?