Изголодавшись

Бег по одному кругу каждый раз кажется самым отвратительным в этом мире. С каждым новым пациентом они погружаются в этот омут снова, не успев и выдохнуть и убрать прилипшие пряди со лба. Их называют проффи, пока они задыхаются в своих проблемах. Не умеют отдыхать, не умеют выживать. Каждый раз с силой ударяют ладонью по столу, рвано выдыхая. День закончился. Завтра будет всё заново. Кто-то скажет, что они лучшие в своём деле. Они же ненавидят всё окружающее. Новый и новый пациент, новый и новый стук сердца, мешающий делу. Каждый раз они молчат, не выдают себя, но внутри всё колотится в судорогах, пока пальцы слишком умело держат инструмент. Они слишком погружены, чтобы заметить другую, что наблюдает за операцией, так же напряжено вглядываясь в показатели и лицо, скрытое маской и стеклянным взглядом. Они не пускают ни одной живой мысли, думая лишь о своей работе. Но и в этом бешеном кругу они всё же успевают переглянуться, устало улыбнуться, качнув стаканчик с кофе, прежде чем долго-долго смотреть в глаза напротив, видя своё отражение — такое же измученное, понимающее. Но и это кончается. Спустя месяцы, а может и годы, они видятся, слишком уставшие, слишком измученные. Изголодавшиеся, желающие и нуждающиеся в тепле. Нарцисса срывается самой первой. После операции, смыв с себя запах операционной: что-то горькое, слишком пропитанное напряжением, женщина идёт к автомату с кофе. Они начали утром, а уже почти вечер, чёрт возьми. Нарцисса разминает затёкшие мышцы шеи, морщась от боли. — Порядок? — раздаётся знакомый голос, пока чья-то рука появляется в поле зрения: Гермиона нажимает на кнопку «американо» на автомате. — Да, — тянет Блэк, чувствуя запах мяты и шоколада — что-то совсем необычное, сладкое для этого места, где только медикаментами и несёт. Нарцисса прислоняется к стене у автомата, задумчиво глядя на девушку. Гермиона Грейнджер — не та, в ком ранее Блэк была уверена. Но, увидев девушку в операционной, Нарцисса поняла, что она профессионал своего дела. — Уже восемь, — хмыкает Грейнджер, взглянув на наручные часы. — Ты на смене? Нарцисса качает головой, принимая протянутый стаканчик с кофе. Гермиона однажды узнала её единственное предпочтение, но ни разу ещё им не удавалось вообще остановиться так, заговорили они впервые, что уж там. Горячий кофе обжигает горло, пока приходится двумя руками держать стаканчик, чтобы не уронить. Гермиона ждёт своего капучино, распуская волосы. Волосы каскадом спадают на меловой халат на плечах, пока девушка морщится от боли в корнях. — Ненавижу, — вздыхает она. Нарцисса смотрит на давно знакомую фигуру, скрытую халатом, что не застегнут даже. Под ним брюки и рубашка белоснежная. Привычно. Устало. Гермиона забирает стаканчик, делая глоток. Кофе здесь ужасный, а до кафетерия напротив далеко идти. — У тебя есть время? — задумчиво произносит Нарцисса, смотря на младшую. Грейнджер кивает облегчено. — Да, я свободна до утра, пока меня снова не поднимут в самую рань. Блэк лишь кивает, отводя взгляд. Она снова делает глоток, прежде чем поморщиться и поставить стаканчик на поднос рядом — сотрудники устали от недопитых кофе и предпочли облегчить себе задачу. Нарцисса наблюдает за Гермионой, что делает ещё пару глотков. Её плечи расслабляются, тяжесть словно опадает, пока она смакует вкус горячего, словно это самый вкусный капучино для неё. Блэк чувствует желание показать девушке вкус настоящего кофе. Она отводит взгляд. Гермиона ставит стаканчик возле того, что оставила Нарцисса, и хватает женщину за запястье. Старшая непонимающе смотрит на неё. Ток проносится по её коже от прикосновения. Как же давно она не касалась тёплого тела. — Комната отдыха свободна. Все ушли уже, — произносит Грейнджер, вглядываясь в голубые глаза Нарциссы. Женщина смотрит в ответ, в крапинки зелёного на фоне тёмного шоколада глаз Гермионы. Она думает о том, что они были однажды в комнате отдыха, но тогда для обеих было раздражающим количество людей. Они тогда нашли молчаливое понимание в глазах напротив. Нарцисса не думает о том, что имеет ввиду Грейнджер. Она просто отталкивается от стены, берет её за руку и направляется в сторону лестницы. Одно касание Гермионы разжигает давно забытую, захороненную в прикосновениях сквозь тонкие перчатки страсть. Она хочет прикоснуться, хочет забыться, хочет тепла. Грейнджер движется столь же спешно, что рождает надежду на обоюдное желание. Дверь просторной комнаты с ширмами, ограждающими несколько кроватей, закрывается за спинами Нарциссы и Гермионы. Грейнджер переводит взгляд с пустой комнаты на старшую, но тут же задыхается. Блэк подаётся вперёд, впиваясь в губы девушки поцелуем. Сладость смешивается с густым вкусом кофе. Нарцисса прижимает Гермиону к двери, чувствуя, что её сердце в шаге от остановки. Она опирается рукой о стену позади, пока её губы не отрываются от губ Грейнджер, что обвивает её шею руками, прижимая ближе к себе. Нарцисса стонет, впивается пальцами в каштановые кудри, вплетает пальцы, сжимает, мягко гладит — всё, всё, что ей так давно хотелось сделать с уставшей, изнеможённой, и такой… схожей с ней Гермионой. И Нарцисса почти задыхается, когда обжигающий язык скользит к её губам. Блэк позволяет проникнуть в свои уста, чувствуя себя по-настоящему зажженной. Словно давно ждущая своего часа, она целует ненасытно губы темноволосой девушки, державшей её на краю одним своим взглядом. Она стонет, кусается, облизывает, позволяет себе чувствовать этот поцелуй каждой клеткой тела. Пальцы Гермионы быстро находят единственную пуговицу, сдерживающую халат на теле старшей. При всём своём уважении к старшей, к вещи, Грейнджер не может сделать порыва: она сбрасывает халат на пол, чему охотно способствуют руки Нарциссы, что отрывается от губ, только чтобы избежать неверных движений. Блэк носит тёмную водолазку, просто прекрасно облегающую её фигуру. Просто прекрасно позволяющую жаждущим пальцам скользить по телу от торса к плечам. Потому что тепло током скользит по венам, а Нарцисса жадно кусает нижнюю губу Гермионы, вырывая стон нетерпеливый. И когда Блэк, скользя пальцами под рубашку, целует её щёку, линию челюсти и, наконец, шею, Гермиона рвано вздыхает, закрывая глаза от блаженства, от запаха дорогих духов, застилающих чувства. Нарцисса лишь губами её кожи касается, а Грейнджер распаляется на частицы, хватаясь за изгибы плеч. Блэк вдыхает запах кожи: гель для душа всё ещё остался на шее Гермионы. Когда Грейнджер одной рукой зарывается в её волосы, Нарцисса почти стонет, тут же припадая к коже. Целуя, кусая, гладя пальцами тонкими. Она чувствует себя изголодавшейся, желающей и желанной. Гермиона отрывается, только чтобы скинуть халат. Она тянет пальцы к пуговицам рубашки, но Нарцисса мягко, но твёрдо отрывает ее руки, самостоятельно расстёгивая пуговицы, попутно целуя ключицы и шею девушки. Как только кремовая рубашка оказывается на полу, Гермиона облизывает пересохшие губы, чувствуя дрожь мышц в прохладе комнаты. Когда Нарцисса жадно, хищно смотрит на темный бюстгальтер, Гермиона чувствует себя возвышенно. Грейнджер запрокидывает руку, чтобы обвить шею женщины и прижать её к себе, целуя идеальные губы, вызывая стоны от тепла их тел слишком близко. Нарцисса быстро расправляется с ремнём своих брюк, чтобы скинуть водолазку. Гермиона целует мочку уха, чуть прикусив её. Голова Блэк опадает на её плечо, пока пальцы цепляются за брюки младшей. Грейнджер аккуратно останавливает её. — Я хочу тебя, Цисси, — шепчет девушка, поглаживая тонкие запястья, — но я хочу понять, чего ты хочешь между нами. Нарцисса утыкается носом в плечо Гермионы, закрывая глаза. Голос чарует, завораживает. — Я хочу просыпаться с тобой, — шепчет Блэк, пока ее руки аккуратно переплетают пальцы с пальцами Гермионы. — Хочу показать тебе настоящий кофе, показать свой дом, где так много меня. Хочу видеться с тобой в коридоре, выдыхая после ужасной работы. Я хочу всю тебя, Гермиона. Нарцисса готова поклясться, что слышит стук сердца Грейнджер совсем рядом. Что Гермиона замирает, как и её дыхание. Она чувствует, как пару секунд дрожат пальцы Грейнджер. Но Блэк ласково целует кожу её плеча, поглаживая кожу рук девушки. — А сейчас? — наконец сдавленно шепчет Гермиона, прикрывая глаза. — Скажи мне, что хочешь сейчас. Нарцисса чувствует, что даже прохлада не способна охладить их тела в этот миг. Грейнджер аккуратно освобождает свои пальцы, ласково проходя ими по линии позвоночника, поднимаясь выше, пока женщина выгибается, пытаясь быть ещё ближе. — Я хочу почувствовать тебя. Твоё тело, тепло, — дыхание обжигает кожу Гермионы, пока Нарцисса уже задыхается. Грейнджер тихо мурлычет, её губы накрывают плечо женщины, целуя бледную кожу. — Я рядом, — шепчет Гермиона, закрывая глаза, жмурясь от удовольствия, от ощущения тела рядом. — Утоли свою жажду, Цисси. Позволь себе. Нарцисса почти всхлипывает, но всё же эти слова подобно зелёному свету разносятся по разуму. Гермиона почти не замечает, как они оказываются в одной из постелей. Как её голова опускается на подушки, а руки Блэк на её тело, исследуя, наслаждаясь. Они жадно целуют друг друга так, словно скоро, слишком скоро всё закончится. Забываются все тяжёлые дни, когда Нарцисса покачивается на оголенном бедре Гермионы, пока девушка выгибается от ощущения пальцев между ног. Блэк целует каждую веснушку, бледно проглядывающую на коже Гермионы, на ее плечах. Грейнджер стонет, цепляется пальцами за простыни, пока Нарцисса задыхается только от вида её, от жара тела, от тепла и влаги меж ноги девушки. Гермиона тянет её в поцелуй, заглушая свои стоны, пока Блэк только рада прикусить губу Грейнджер, коснуться её языка своим. Они растворяются в этом мгновении, не замечая ничего. Канут все мысли о прошлых партнёрах на фоне этого ощущения, на фоне тепла тела. Шоколадные волосы рекой льются, когда Грейнджер склоняется над Нарциссой, такая тяжело дышащая, с невероятно тёмными глазами и жаждой почувствовать эту женщину как можно больше. Гермиона нежна, горяча, ненасытна и чутка к каждому движению, что отзывается в ее сердце глухими ударами о рёбра. — Ты так прекрасна, Цисси, — шепчет Грейнджер, когда Нарцисса выгибается в экстазе, когда её глаза загораются пожаром, когда лёд тает, тушит этот пожар, заменяясь живостью, самой настоящей. Самым настоящим теплом. Нарцисса лишь обвивает шею девушки, притягивая ее к себе, снова пробуя губы Гермионы на вкус. И когда они засыпают вдвоём на кровати, изнеможённые до невозможности, Нарцисса уже знает, что отвезёт Грейнджер домой, а утром приготовит ей настоящий капучино. Знает, что станет легче, хоть немного, если они будут рядом. И Нарцисса ведёт рукой по обнаженной спине Гермионы, чувствуя покой в объятиях девушки, в тепле ее рук, волос, слегка рассыпавшихся по плечу. Блэк чувствует себя возвышенно. Чувствует себя по-настоящему спокойно и совсем уже не изнеможённой.