escapism

утро встречает хисына неприятными лучами солнца, что пробились сквозь неплотно закрытые шторы в просторную спальню. пастельные цвета интерьера впитывали солнечный свет, отчего все казалось слишком ярким после крепкого сна. хисын еле открывает глаза, жмурится, что-то бухтит себе под нос, явно ругая яркое солнце, но только не будильник, который вдобавок звенел под ухом. ли неохотно выключает его, понимая еще не проснувшимся разумом, что сегодня выходной и на работу ему не нужно. да, хисын из тех людей, которые ставят будильники по выходным чисто ради того, чтобы провести эти пару дней с пользой для себя. однако, после клубов и баров о продуктивность можно забыть на добрый один выходной день, потому что он будет потрачен на восстановление после пьянки. лениво потянувшись, хисын ощупывает место рядом с собой и понимает, что в кровати он один. резко приняв сидячее положение, парень уже не чувствует себя сонным и уставшим, он проснулся так же резко, как осознал, что его снова кинули. ли громко вздыхает, получая грустное эхо от собственной квартиры, которая прибывает в немой тишине не первый год, заполняясь изредка пьяными звуками любви на один раз. хисын закрывает лицо руками, локтями упираясь в ноги, хмыкает под нос и после нервно смеется. ему должно быть больно сейчас, но он так привык этой боли, от чего просто смеется каждый раз, как остается один после веселой ночи. — ах, чонвон, — стонет хисын, обратно принимая лежачее положение. подаривший небольшую надежду, красивый паренёк околдовывал его сладкими фразами о любви. он сам жаждал этой любви, как хисын. — что я снова сделал не так?! — раскинув руки в стороны, под одной ощущается что-то холодное и металлическое, ли берёт вещицу и подносит к лицу, чтобы рассмотреть детально. тонкий серебряный браслет переливался тусклой радужкой на лучах солнца, грустно напоминая о произошедшем. чонвон запомнился хисыну не только своей внешностью, кажется незнакомец из клуба показал немного больше, чем должен был при первой встречи. приоткрыл душу и свалил, как иронично, думал ли, не собираясь до конца дня вставать с кровати. ему нужно снова собрать своё сердце.

***

чонвон тихо материт себя пока едет на такси к себе домой. он понял слишком поздно, что заветного браслета нет, а без него его мама убьёт сразу. ян сразу понял, что ему по любому придётся снова встретиться со старшим ради этого браслета, ведь женщина навестит его уже в следующие выходные, а за это короткое время студенту придется взять себя в руки в трезвом виде и вновь постучаться в эту квартиру. парень был рад остаться, но сегодня он обещал друзьям о встречи до обеда, а не после, на часах только около 8 утра и чонвон мог бы остаться, но не смог бы побороть свои эмоции и все-таки бы опоздал. высказать все свои проблемы, обсудить тему любви и переспать, все это не входило в планы, но всё оно случилось и единственное о чем жалеет чонвон, это то, что сбежал, даже не оставив записки. ян не уверен, обменялись ли они номерами, но просмотрев журнал звонков натыкается на свежий не записанный номер. думает позвонить, но оставляет эту идею, слишком рано. по прибытию домой, студент принимает душ, перекусывает первым, что попало под руки, наспех переодевается и заказывает новое такси. по незнакомому номеру так и не звонит, откладывает на потом, потому что сону и рики важнее сейчас намного, чем какой-то звонок в неизвестность. водитель останавливает не совсем у того здания, но чонвон рад и этому. до нужной кафешки ему нужно лишь перейти на другую сторону дороги и вот он на месте, но даже здесь спокойствие его не настигает. на середине пешеходного перехода его чуть не сбивают, ян замирает на месте из-за испуга от неприятного звука резко затормозившей машины. отойдя от него, даже не смотрит на водителя, обсыпает того отборным матом, быстро преодолевая расстояние до друзей, которые хвалят его за столь дерзкий поступок. обматерить по среди дня нарушителя, да еще так громко, что некоторые прохожие обратили на яна внимание. немой шок в лицах бабушек, которые ждали своей очереди перейти дорогу, не передать словами. — чонвон, мощно ты его уделал. — рики хлопает друга по плечу, оглядывается, чтобы посмотреть на водителя и глазам своим поверить не может. — ема, это же мой хён. — твой хён? — переспрашивает чонвон, тоже обернувшись и застыв на месте. он только что обматерил того, кого не хотел видеть хотя бы ближайшие два дня. хисын, почти нарушавший всё что можно посреди дня, припарковался по другую сторону дороги от друзей. у него тоже незапланированная встреча, целью которой стало обсуждение прошедшей ночи. выйдя из машины, ли кинул взгляд на трёх друзей и так совпало, что и чонвон в этот момент обернулся в его сторону. их взгляды задержались друг на друге. взгляд яна был растерянным, а взгляд хисына пустым. чёртик в душе ли, дёрнул за свои ниточки; парень показал чонвонов браслет на своем запястье и спокойно пошел со своими друзьями в сторону торгового центра. — это же тот парень, хисын, что за фигня? — сонхун, идущий рядом с ним, был уверен, что его друг будет в настроении и порхать на крыльях любви, но не тут то было. — очередная приятная ночь, за которой последовала не особо приятная пустота, — отвечает хисын, делая вид самого настоящего пофигиста, прекрасно понимая, что за пустым взглядом и холодным тоном голосом скрывается ураган из горячего воздуха, который желает: подойти, узнать причины, присвоить себе окончательно. — забыли. — кидает ли, чувствуя на себе взгляд чужих глаз. это был не тот, ищущий, загадочный взгляд. в этом чувствовалось сожаление и стыд, но хисын предпочел его игнорировать, хотя сам себя еле сдерживает, как вчера. — вы знакомы с хисын-хёном? — вопрос рики вырывает чонвона из транса и он поворачивается к друзьям, глаза блестят, вот-вот заплачет. — чонвон? что случилось? ян не сдерживает слёзы, ноги словно вросли в асфальт, а руки немного подрагивают, он пытался не плакать всё утро и у него бы получилось продержаться до вечера, но нет, как назло их встреча произошла так рано. — красивый браслетик, не думаешь о возврате? — спрашивает хисына чонсон, уже в который раз за последние пару часов пытаясь вытащить из друга хоть что-то. — пусть сам звонит и просит о возврате. — фыркает ли, агрессивно отпивая из своего стакана колу. он уже порядком устал от нападок со стороны друзей, которые «никак не задевают эту тему». — недотрога, смотрите на него, а вчера сам же, первый клюнул, как ты сказал, на принца. — не язви, джей, — ли поднимает тяжелый взгляд на рядом сидящего, удерживая себя от того, чтобы хорошо прописать в это ехидное лицо. — я вас всех очень люблю, но я вас прошу, сменим тему и не вернемся к этой. хисын раньше так сильно не злился и спокойно обсуждал своих одноразовых пассий, но чонвон для него отдельный случай. эксклюзив, так сказать, первый и единственный, о ком бы он не хотел так открыто говорить, в особенности обсуждать какой он в постели. — а теперь, вони, объясни нам все с самого начала. — сону напротив чонвона сидит, держа того за руки. они втроём уместились за небольшой круглый столик. со стороны это выглядело, как рики здесь третий лишний, но сейчас он незаменимая часть поддержки для яна. — мы переспали прошедшей ночью… и я забыл у него свой браслет, который подарила мне мама. и я сбежал сегодня утром. — проговаривает медленно чонвон, сжимая ладони сону своими. — я поступил ужасно, я знаю, я понимаю и это единственное, о чем я сожалею. я идиот. — спокойствие. — рики кладет свою руку на плечо яна. — чонвон, это не смертельно. я, конечно, не догоняю, почему он тебе все еще не позвонил, но иногда у него бывают заскоки типа «драма квин без оскара». — позвонил? как он мог позвонить, если они номерами даже не обменялись? — сону скептически смотрит на самого младшего в их компании, рики, состроив брови домиком. — вообще-то, обменялись, но видимо времени не было подписать. — рики тыкает пальцем в разблокированный телефон чонвона, на котором открыт журнал звонков. — видишь, два раза такси и вот, номер хисын-хёна, неподписанный. — мне, не сейчас. я хотел позвонить ещё утром, но — но не было времени, — грубо перебивает его сону. — было время, чонвон, полно времени. ты мог перезвонить, пока ехал к нам, или пока собирался. но нет, ты не позвонил и за это опозорился на всю улицу. — я честно не видел, кто сидел за рулем! — немного оживлённо реагирует чонвон, он не любит, когда его перебивают, но если это сону, то предпочитает не спорить. однако сейчас, ким это сделал специально, чтобы хоть как-то растормошить друга. — ты был дураком, дураком и остался.

***

— да твою мать! — вскрикивает чонвон, снова чуть не став сбитым пешеходом на законном переходе. прошло два дня. второй день недели встретил яна неприятными зачётами, которые не отстанут от него еще неделю, если не больше, благо сегодняшние он не завалил, но был на взводе из-за своих чувств. все эти два жалких дня не выпуская телефон из рук и собственная нерешительность давили на душу, сердце, мозг, что последний почти отключился, но вовремя заработал в нужный момент. а еще, быть почти сбитым, в принципе сбитым, чонвону не нравится, поэтому готовься к очередному потоку грязных слов, он поднимает голову и смотрит на иномарку, как ловит де-жавю. — серьезно? нет, ты серьезно? — с наездом спрашивает чонвон, жестикулируя свои же слова. не получив реакции, он не задерживает других водителей и следует по своему направлению домой. такие резкие напоминания о себе ему не нравятся от слова совсем. ян молился богу, чтобы спокойно дойти до дома, упасть на кровать и сделать миллионную попытку звонка хисыну, но не тут то было. во дворе дома, в котором снимал квартиру чонвон, прям у его подъезда стоял сам, упомянутый выше, ли хисын. — судьба, за что. — вздыхает чонвон, подходя к старшему. — за все хорошее, — грустно улыбается хисын, замечая, что парень перед ним даже не смотрит на него. — ну что, так и будем играть в молчанку? — адрес мой рики слил? — вопросом на вопрос атакует ян. — может я тоже хочу сыграть в драму квин без оскара? — добивает чонвон, язвительностью попадая четко в сердце ли, который даже пропускает смешок. — этот ребенок, — ему понравилось, что даже в такой, явно неловкой для яна, ситуации, он съязвил, так еще так точно, от чего ураган внутри закручивается сильней, чем днём, ускоряясь в разы. — мы, две драма квин, разве не стоим друг друга? — ли притягивает младшего к себе, обвивая своими руками чужую талию, не получая сопротивления. — может и стоим, — отвечает чонвон поджимая губы. — извини меня, мне жаль, что я так поступил с тобой. — осторожно, он положил свою голову на чужое плечо. — мне жаль. — забудь. — бросает хисын, резко сжав того в объятиях, что вызывал у студента не то визг, не то крик от неожиданности. — мы бы все равно встретились, не сегодня, так позже. — ты невыносим. — чонвон краснеет пуще, в руках сжимая куртку на спине старшего. слишком близко, как ночью. запах чужого одеколона бьёт по носу, словно запах алкоголя, пьянит без употребления внутрь. — я вообще-то серьезно тут пытаюсь извиниться. — бурчит он, утыкаясь носом в изящный изгиб шеи хисына. — я принимаю твои извинения. — ли оставляет поцелуй на виске чонвона, осматриваясь, не видит ли их кто-нибудь. — надеюсь, сейчас ты не сбежишь от меня? — пальцами цепляет за подбородок, отрывая от своей шеи, и наконец заглядывает в эти глаза с манящим взглядом. красные щёки, сверкающие глаза, отражающие первые звезды на небе, хисын отмечает это слишком прекрасным и милым для того, кто может легко разбивать сердца людей. сейчас перед ним не сердцеед, которого интересуют удовольствие и деньги. сейчас перед ним обыкновенный влюбленный парень, которого напугали собственные чувства. — куда мне бежать, я уже попал в капкан. — отвечает ян, утопая в чужом тёмном океане глаз. как ночью, он вновь видит россыпь звезд в глазах напротив. чонвон еще не встречал людей с таким взглядом, не менее манящим, чем у него, но таким дорогим, что страшно подумать о том, как эти глаза так же смотрят на кого-то другого. чонвон хочет, чтобы этот взгляд принадлежал только ему одному. — но мне все же нужно время на те самые заветные три слова. — а вчера ты не раз их произнес. — шепотом произносит хисын в самые губы, после мягко накрывая своими чужие, нежно сминая и тихо смеясь, получив очень робкий ответ. ли ненадолго отрывается от чонвона, чтобы снова взглянуть на него. парень перед ним, словно довольный кот, улыбается и губами, и глазами, что в виде полумесяцев излучают свет сильнее, чем тот же месяц на небе. за вторым поцелуем уже тянется чонвон, чуть напирая со своей стороны, он несдержанно прикусывает чужую нижнюю губу, чувствуя внутри себя пожар и желание поскорей уединиться. — луна моя, это больно, — шипит ли, за что получает исцеляющий чмок в губы и хватается за него, превращая в настоящий поцелуй, с намёком на большее, так же еле сдерживая себя. — пойдем, не хочу, чтобы нас видели. чонвон тянет за собой в омут любви, которой так давно не хватает хисыну и он добровольно падает в него, доверяя всего себя младшему. ян же на седьмом небе от счастья от того, что может быть не просто куклой для развлечения, а по-настоящему нужным. звездный океан теперь принадлежит только ему.