ЧАСТУШЕЧНЫЙ

Спэшл от Кисю. Я за словом не лезу в карман, Не ору я как матом Хидан, Но роман вот готов поутру Про любовь, про детей и икру! Как-то раз в один солнечный день Акацукам тогда было лень. Жаркий полдень, лучи припекают, Меж собой все лежат и болтают. Тут взорвал тишину громкий стук! Подбежали к дверям, а там вдруг, Глядь, ребенок! Лежит и кряхтит. И записка о том лишь гласит, Что вот, мол, ты дурак и дубина, И возись с ним как хочешь скотина! Стали все на друг друга косить: Кто отцом твоим должен тут быть? На ребенка Кисаме взглянул — Как-то радостно даже вздохнул. «Он не синий и жабер здесь нет!» — Получил тут Итачи ответ. Шаринганом Итачи блеснул Возмущённо и громко икнул: «А что, были такие сомненья?» Но вдруг вспомнил свои прегрешенья… Может Орыч? Дейдара? Иль Тоби? Все стоят у ребенка толпою. Может это Хидан? Иль Какузу? Или может Кабуто был с пузом? А ребеночек милый такой: Рыжий-рыжий и очень чу‌дной! Конан на руки‌ его поднимает И решительно всем заявляет: «Если рыжий, то значит сейчас Выйдут рыжие все среди нас!» Тут Сасори и Пейн как-то быстро, Мол, в машине забрать по канистре… Побежали и след их простыл. В Акацуки же каждый застыл: Ведь Сасори почти что как кукла, А вот с Пейном вообще всё с ним мутно. Что ж, выходит, они не причём! Поскорей выяснять мы начнём. Конан злостью вокруг так и пышет, На мужское и женское пишет! Пригласили их в студию разом И они согласились все сразу. Ведь один интересен вопрос: Кто ж ребенка такого принёс? Вот ведущие в студию входят. А с груди Цунаде не сводит Глаз своих бесстыжих мужик, Что в экспертах, притихши, сидит. Вон второй ведущий вбегает, Передачу они начинают. Наш красавчик, Ирука-сенсей, Начинает представленье гостей. В кресле для экспертов сидят, На друг друга волками глядят… Представитель по правам человека — Он, Мадара, на службе пол века! Слева от правительства тут Депутат, Тобирамой зовут. На Мадару он злобно взглянул — Тот его по коленке лягнул. Следом статный мужчина сидит, Пишет и с восхищеньем глядит. Ведь Джирайя — писатель известный! И так пишет он интересно Про нефритовы жезлы, про груди… Но мы вовсе его не осудим! У всех женщин волнение будит, Но страдает — Цунаде не любит! Дальше в кресле сидит адвокат Шикаку Нара. Про него говорят С Джи он бахнул саке перед дверью, Но он очень умный, поверьте. Дальше наш Какаши сидит, В непонятках ногой шевелит. И зачем же его притащили? Хорошо хоть с утра покормили. Наш красавчик Ирука-сенсей Взял Какаши за шкирку и в дверь. Будешь тут сидеть и страдать! Нефиг всякую дрянь там читать! Заодно и автограф возьмёшь, Может с Джирайей за дверью бухнешь И посмотришь, как в жизни бывает, А не так как ты в книгах читаешь! Вот заходит с ребенком красотка, Начинает рассказывать что-то. Стало ясно понятно, что так Не узнаем без теста никак. Орыч в зал выплывает и шутит. Говорит, ДНК он брать будет, Ну а кто тут отец, а кто мать — Будут вместе Кабуто решать! Все заметили — нервный Хидан. Посмотрите-ка — да он ведь пьян! А Какузу его обнимает… Вот те на! Он и нежным бывает? Пригласили соседку на съёмку: Вышла к залу старушка с котомкой. Всё она обо всех ведь расскажет! Кто и с кем и когда — всем докажет. Говорит старушенция строго: «Я же знаю про них очень много! Один высокий и перешитый. Другой беленький, напрочь отбитый. Под кустом целовались украдкой И не только… Но все по порядку! Вот видала штаны на березе И как было… И не в одной позе!» Им ведущие вдруг говорят: «Все друг с другом гуляют, родя‌т… Нифига себе — столько шалав! Не хотите пройти полиграф?» Яманака тут в студию входят И в сознание здесь им заходят, Ну а там ведь такая фигня! Одно знаем — старушка права. Акацуки шумят — во дела то! А как тарились наши ребята! И никто ведь не знал ничего, Что Какузу у них ого-го! Тут и Орыч с бумажкой вбегает, Что-то громко он всем читает. Наш Хидан поражён, не иначе, И Какузу в плечо горько плачет. Ведь в бумаге написано то, Что с любимым нашли их родство! Оказалось, евоная матерь Была бабкой троюродной зятя, А внучатый его племянник Был прадеда Хидана избранник… А кузен евошний плейбой Был женатый с еёной кумой! В ноги пал наш Хидан весь в слезах. И у Какузу слезы в глазах! Ведь не бросит любимого деда Оочень дальний родственник это! Зал шумит, Акацуки галдят. Ирука сильно на них накричал. Вмиг заткнулись, взгляд всех острей Ведь Ирука не зря он сенсей. Тут соседка-старушка вскричала: «Мой внучек! Его я искала!» И к Сасори бежит обниматься, А он думает, как бы смотаться… «Мой внучек не такой я то знаю Невиновный он и страдает! Отпустите его, злыдни, быстро! А то вот, общаюсь я к министру!» С диким криком, пакетом и в шлепках Пробежала по залу селедка. Вся в халате и в бигудях И с рассказом о своих дочерях. С криком: «Ты, шалашовка такая, С моим мужем в связи вступая, Про детей не подумал ты значит? Я сейчас тебя тут отфигачу! : Шмоткой были там панталоны Под кроватью нашла затаённы И бьёт по лицу ей Итачи Во это вот передача! Она тычет Итачи два фото, На которых Кисаме и кто-то Плюс еще семь девчат-карасят… И ни одних окулят! Тут тупой и Хидан даже понял. Фото быстро Кисамыч наш отнял. Оказалось, что эта селёдка Просто спутала в памяти что-то. Гладит его по голове плавником И болтает с Итачи о том: «Как ты спутался с этой акулой? Ты же весь утонченный, он хмурый!» Вдруг Итачи тут сделалось плохо: Он так жалобно заахал-заохал! «Мне сегодня же надо рожать! Быстрей скорую мне, вашу мать!» Икру начал метать вдруг на пол. Тут Какузу смекнул, в чем прикол, Да быстрее метнулся к ведру И давай поставлять под икру. Вот же неутомимый бухгалтер! Будет им с Хиданом на катер, На роскошный дом в Мотне Карло И ещё там, на что не хватало! Прибежали медики быстро На носилки его и канистру Под него на всякий подставят. Им же тоже на всё не хватает! Всё уладилось. В студию лихо Саске входит. Он тоже Учиха. Поддержать и брата, и Тоби, И садится, под себя поджав ноги. За ним в студию резко вбегает, Красными волосами мотает Девушка, вся в следах от укусов, И орет ему: «я ж твоя Муза!» С зала зрительного в броске С криком: «Хер тебе, а не Саске!» С розовыми волосами деваха, И по красному бьёт с ног размаха! А Саске как бы тут не причём. Он и морду держал кирпичем! Говорит спокойные речи: «Уже есть у меня друг сердечный» Из-за стенки в оранжевом кимоно С очень громкими криками: «Чтооооо!» На него бежит лоботряс. Он всех зрителей очень потряс! Тут Саске ладошкой лицо Накрывает и шепчет: «За что? (Слов матерны‌х непростой оборот) Люблю тебя. Это ж ты, идиот!» В депутата (вот вам и полвека) Ручку кинул По правам человека. Тот на него опрокинул стакан. Вмиг разняли, рассадив по углам. Джи запись ведёт быстрей пули — Вдохновенья струн шевельнули. А Какаши в отрубоне лежит И ногой даже не шевелит. Цунаде: «Саке! За любовь молодых!» Но вдруг гул взорвал ребёночка крик. Все вспомнили разом зачем здесь сидят И передачу вести не хотят! Вот Орыч. Он с тестом и взгляд, как рентген. А там на бумажке нарисован… член?! «Ой! Вы простите! Одиночка я мать, А Мицуки мой захотел рисовать.» И подаёт бумажку Ируке. Он открывает и в шоке на руки Подпрыгнул к Какаши. И тот офигел: Тут же прочел и в обморок сел. Цунаде решилась. Бумагу схватив, Она прочитала на весь коллектив: Отцом оказался известный Какузу, А мать то… Хидан! Акацуки в конфузе! А как же случилось такое событье Сейчас мы расскажем, вы только простите. В постели они один раз заскучали: Пришили ему женский огран вначале, Ну а затем все пошло… по нему. И как так случилось — совсем не пойму! Хидан и Какузу уже помирились, Новой семьёй они обратились. Все сели в автобус гурьбой и в роддом — Там же Итачи, рожает он в нем! С окна он показывал — маленький сын! И синий, и жабры! Красавец, прикинь! Кисаме — счастливый отец и боец. Сыночек весь мир для него наконец. И все Акацуки, Конохские тут — Они отмечают, саке с водкой пьют. Вот так и закончились съёмки программы. Мы ждём очень скоро другой телеграммы.