Плюшмиширо

Тик. Так. Тик. Так. Настенные часы раздражающе тикали. Время тянулось жутко медленно, словно тёплая карамель, прямо как в тех конфетах, которые они недавно ели с Руи на прогулке. Если положить одну половину себе в рот, а другую откусит он, можно получить самый настоящий карамельный поцелуйчик, растянутый между ними сладкой ниточкой, а потом его можно собрать, как длинную макаронину с противоположных сторон, чтобы в конце поцеловаться ещё раз... Боже, Тенма Цукаса, и о чем ты только думаешь!! Блондин хлопнул себя по голове и обречённо откинулся на кровать. Совсем скоро его дорогой режиссёр будет здесь, а он всё никак не может собраться с мыслями и подготовиться к самому важному! В конце концов, когда ещё удастся позвать Камиширо к себе и остаться в такой личной обстановке, Саки как раз тоже совсем скоро собиралась уходить, ничто не смогло бы помешать ни им, ни его грандиозному плану. На этот раз точно. — Аргх, такими темпами я никогда ему не признаюсь! Думай, Цукаса, думай! Актер решительно хмыкнул и вновь уселся на край кровати, внимательно оглядев комнату. Что же, что же... Взгляд зацепился за плюшевую игрушку, лежащую прямо рядом с подушкой. Руи Плюшмиширо выглядел как прекрасный вариант для тренировки, поэтому тут же оказался в руках хозяина, теперь смотрящего прямо ему в глаза очень серьёзным взглядом. Не зря же он когда-то сшил его для одной из постановок. Кажется, прямо сейчас он как раз слышал хлопок входной двери, значит можно не стараться вести себя так тихо. — Руи, мы с тобой давно знакомы и... нет, глупость какая-то! Слишком банально. Тогда так...— "Руи" продолжал смотреть на него пустым взглядом, —...На самом деле, я не просто так позвал тебя сюда. Может, это слишком внезапно, но... Хм, нет, как-то скучно, да и звучит немного подозрительно. Что-то, что было бы действительно достойно и отражало бы максимум моих чувств к нему! Угх, Руи Камиширо, и почему сказать тебе правду так сложно... Он уже пытался признаться ему, но каждый раз становилось слишком страшно, да и вовремя неиспользованный шанс на идеальную романтичную обстановку для трех заветных слов ускользал сквозь пальцы, стоило ему только-только решиться открыть рот. А позориться и портить такой важный момент совершенно не хотелось. Поэтому уже около трёх месяцев он мучается с тем, что никак не может наконец высказать всё, что у него в душе. А за это время накопилось чертовски много... — Так, соберись, прямо сейчас, скажи всё так, как действительно сказал бы, будь он прямо перед тобой! — он глубоко вздохнул и, кажется, ещё в сто раз серьёзнее посмотрел на Плюшмиширо, — Я больше не могу молчать! Руи, я уже несколько месяцев пытаюсь сказать это, но всё никак не получается. Правда в том, что я жутко боюсь, но сегодня это не так уж и важно. Я.. — он немного замялся, собираясь с силами, чтобы хотя-бы просто выдавить из себя смущающую фразу вслух. —... я люблю тебя! Я ничего не могу с собой поделать,  как бы странно и неправильно это ни было. Я не могу перестать думать о тебе, мне безумно хорошо с тобой и всё в моей груди просто... переворачивается и перекручивается, даже когда ты просто говоришь моё имя! Мне бы очень хотелось быть с тобой, стать причиной твоей самой яркой улыбки, и я сделаю всё, что только могу, чтобы это действительно получилось, но даже если ты хотя-бы просто скажешь свое мнение об этом, если продолжишь смотреть на меня как раньше... — с каждым словом голос становился всё неувереннее, и в конце концов силы воли, чтобы продолжать говорить, не осталось совсем. Блондин жалобно посмотрел на игрушку и с большой досадой и злостью промычал, уткнувшись лицом в мягкую ткань и закрыв глаза. — Отвратительно! Почему я не могу просто... просто...мгх!— он вновь плюхнулся на кровать, сворачиваясь коконом вокруг небольшой, но очень дорогой ему плюшки, —... он точно откажет мне, если я продолжу вести себя так. — А может, всё-таки стоит попробовать узнать его мнение? Мне кажется, этот раз получился особо выразительным, какая очаровательная честность, я всегда знал, что ты невероятно одарён, Цукаса-кун! Позволь попросить сказать это ещё раз, только на этот раз на самом деле, мм? Цукаса тут же взвизгнул, вскочил и широко распахнул глаза. Руи стоял прямо в дверях комнаты, абсолютно не сдерживая широкой улыбки, хоть покрасневшие уши и щеки с головой выдавали его жутчайшее волнение. Актёр в ту же секунду закрыл густо покрасневшее лицо руками. — Как ты вообще здесь оказался?! Неужели нельзя было позвонить или постучаться?! Ухг, неужели Саки выпустила тебя без моего ведома... Забудь, забудь всё, что я говорил! Это всё вообще не то, что ты решил!! Подслушивать некрасиво!! Пожалуйста,  пожалуйста, не говори ничего, просто... — Я ведь тоже люблю тебя, Цукаса-кун. Как же я могу отвергнуть ту звезду, что осветила горькую тьму моей жизни своим невероятным светом, мм? Поэтому я и прошу повторить, мне ведь тоже хочется хорошо ответить на такие важные и трогательные слова. Так что, позволишь? Настроение и взгляд Цукасы менялся со скоростью света, и не пересчитать, сколько раз за секунду он потерял дар речи и возможность выстраивать мысли в предложения. — Ты... я... то есть... н-н-неужели и правда? Руи, я клянусь, что с этого дня ни одна слезинка не упадёт с твоего лица! Позволь мне защищать тебя и впредь быть с тобой до самого конца! Камиширо невероятно нежно улыбнулся, посмотрев на свое самоотверженное чудо, что сейчас стоял в ужасно сценично-рыцарской позе, будто и правда готов броситься в драку и сразить злобного дракона ради прекрасной принцессы. В груди так приятно затрепетало, что захотелось смеяться. — Обязательно. Но на данный момент, пожалуй, тебе достаточно просто поцеловать меня. Прямо как в пьесе о любви, не находишь? Ответа не последовало, только тёплые и нежные губы робко обхватили его собственные, так, словно ждали этого момента всю жизнь, и на душе вдруг стало до жути сладко и тягуче, прямо как тёплая карамелька, которую Руи предложил Цукасе на прошлой прогулке. Тик. Так. Тик. Так. Теперь часы тикали вовсе не раздражающе.