Сон

      "Женщина, лежавшая на кровати, была спокойна и безмятежна. Можно было подумать, что она беззаботно спит, убаюканная убийцей. Но Шторм знал правду. Морган Каллхун никогда уже не поднимется с постели, а человек, который уложил ее туда, желал также и его смерти".       Марта сидела в стороне от собравшейся толпы, слушая приятный баритон сына, зачитывавшего рекламную главу из своей новой книги. Четырехлетняя Алексис сидела у нее на коленях в своем красивом голубом платье, с естественными завитками на концах светлых рыжих волос, завязанных в хвостики. С распахнутыми глазами, полными восхищенного внимания, она слушала чтение отца. Марта думала, что детективы – не лучшее чтиво для ребенка такого возраста, но Алексис была дочерью Ричарда Касла – а это значило, что в ее жизни действовали совсем другие правила. Особенно после развода.       Мередит и Рик разошлись всего несколько месяцев назад, и Марта в перерывах между ролями жила у Каслов, помогая безнадежному отцу воспитывать дочь.       Рик закончил читать и, закрыв книгу, самодовольно взглянул на зрителей поверх нее. В этом взгляде можно было прочесть: он лучший в мире писатель, и в этом его сила.       - Продолжение следует, - театрально сказал он и, поцеловав обложку книги, передал ее привлекательной женщине, сидевшей прямо перед ним. Она ахнула и подняла на него взгляд, словно он только что прикосновением излечил ее от рака.       Марта вздохнула и закатила глаза, мягко улыбаясь Алексис, подключившейся к аплодисментам, послышавшимся в аудитории.       Поболтав со своими обожателями, Рик наконец подошел к ним обеим с протянутыми руками и сияющими глазами. Он сжал в объятиях мать и дочь, поцеловал Алексис в лоб, а Марту – в щеку.       - Очередной успех! – провозгласил он, перетягивая Алексис к себе.       - Папа, у меня вопрос, - сказала она, глядя на него и цепляясь за воротник его рубашки маленькой ручкой.       - Да, принцесса? – улыбнулся он.       - Почему эта дама спала?       - В моей истории? – спросил он. Алексис кивнула.       - Она не спала. Она была мертва. Но иногда мертвые люди очень похожи на спящих, - объяснил Касл. Алексис, похоже, удовлетворилась его ответом. Он снова поцеловал ее и отдал Марте. – Я приду домой поздно – мэр предложил пропустить стаканчик в честь новой книги.       Марта хотела сказать что-нибудь, но вспомнила, что превращение Рика в отца-одиночку было далеко не самым плавным. Возможно, ему действительно был нужен один свободный вечер. Она кивнула и слабо улыбнулась, коснувшись ладони сына.       - Только постарайся вернуться сегодня, хорошо?       Рик закатил глаза.       - Да, мама.       Только в два часа ночи Касл, шатаясь, ввалился в квартиру, перед этим долго поковырявшись ключом в замке. Оказавшись внутри, он сумел доплестись до кровати и переодеться в спортивные штаны и футболку. Марта молча наблюдала за ним издали, радуясь тому, что он, по крайней мере, добрался до дома живым и здоровым. Алексис еще с девяти часов крепко спала в смежной комнате. Для пьяного человека, Касл невероятно хорошо понимал, где находится, равно как и то, что шуметь ему нельзя, поэтому Марта крепче запахнула халат и с чувством выполненного долга отправилась наверх, в свою спальню.       Касл упал лицом на подушку и успел лишь наполовину залезть под одеяло, когда на него навалился глубокий, навеянный избытком алкоголя сон.       А в три часа утра его разбудил испуганный крик.       - Папа? Папа?! – Алексис трясла его за руку. Он резко вздохнул, растерянно глядя на нее поверх своей руки. В сумрачном свете комнаты он разглядел дочь, стоявшую у кровати. Ее волосы были взъерошены, глаза блестели от слез, готовых сорваться и покатиться по влажным дорожкам, проторенным предыдущими слезинками. От вида дочери в подобном состоянии Касл протрезвел в одну секунду, он вскочил и посадил дочь на колени.       - Что такое? Что случилось? – спросил он. Миллионы предположений пронеслись у него в голове. Он неосознанно для себя оглядел ее с ног до головы в поисках ран или других причин для тревоги, и удивился, не найдя ничего, хотя тревога его развеиваться не спешила.       Алексис всхлипнула и, задыхаясь и икая, глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Ей понадобилось несколько минут, чтобы выдавить из себя несколько слов.       - Я… я думала, что ты м… мертв, - наконец сказала она, сжимая кулачками ткань ночной рубашки. В ее глазах все еще блестели едва сдерживаемые слезы.       - Мертв? Нет, нет, милая, почему ты так подумала? – спросил Рик, чувствуя странную смесь облегчения и ужаса. Облегчения от того, что она не была ранена, и ужаса от того, как она была расстроена.       - Мне приснился плохой сон, и я пошла поговорить с тобой, а ты не просыпался, и я вспомнила, что ты говорил о мертвых людях, которые похожи на спящих, а ты не двигался, и я подумала, что ты мертвый, - жалко пролепетала она.       Касл вдруг подумал о том, что воспитывать Алексис на его книгах было не лучшим решением. Ей никогда еще не снились кошмары из-за того, что он ей говорил. Но, учитывая все, что происходило в это время в ее мирке, меньше всего ей были нужны сомнения, касающиеся жизни и смерти. Пожалуй, он слишком поздно это осознал. Он многое рассказал ей о смерти и о том, как люди убивают друг друга, но он никогда ничего не говорил о жизни.       - Я не мертв, Алексис, я здесь.       Она всхлипнула и кивнула, но без уверенности. Она отвернулась.       - Дама тоже была там, но она была мертва.       Касл вздохнул, чувствуя, как вздрагивает сердце. Как же он ненавидел себя за то, что сделал с дочкой.       - Знаешь что, - нежно сказал он. – Давай я тебе кое-что покажу.       Он взял ее маленькую ладошку и прижал к ее собственной груди.       - Чувствуешь? – спросил он. Алексис на мгновение замерла, а затем кивнула.       - Это твое сердце. А если ты положишь руку сюда… - сказал он, перенеся ее ладонь на свою грудь и мягко сжав ее. – Ты почувствуешь мое. Вот что делает нас живыми. Оно никогда не останавливается, даже когда мы спим.       Алексис посмотрела на него широко раскрытыми глазами.       - А если оно устанет?       - Не устанет, - тихо ответил он. – Оно очень сильное и бьется всю нашу жизнь. Я жив, пока ты можешь чувствовать его.       - Даже когда ты спишь?       Он кивнул, свободной рукой убирая локон волос с ее лица.       - Даже когда я сплю.       - А что будет, если оно остановится? – спросила она слегка дрожащим голосом.       - Мое сердце остановится еще очень, очень нескоро, малышка, обещаю, - уверил он ее.       Она еще некоторое время сидела, прижимая ладошку к его груди. Рик большим пальцем стирал с ее щек медленно высыхающие слезы.       - Если приложишь ухо, ты его услышишь. Даже если ты его не почувствуешь, ты можешь его услышать, - сказал он, мягко гладя ее по волосам и спине. – Если тебе снова будет страшно, и ты придешь ко мне, просто забирайся в постель и послушай его, хорошо?       - Хорошо, - кивнула Алексис, прижимаясь к теплой груди Касла. Очень скоро она уснула и Рик, стараясь ее не разбудить, аккуратно перевернулся на бок. Он натянул одеяло и накрыл их обоих и вскоре уснул сам, уткнувшись носом в ее волосы.       Три ночи спустя Касла разбудила легкая возня в кровати. Алексис снова пришла искать спасения от кошмаров. Он ничего не сказал, да ничего и не нужно было говорить. Алексис примостилась под его рукой и легла, прижимаясь ухом к его груди, слушая сердце отца, верно бьющееся внутри, вдали от всего, что могло навредить ему или ей.