Обезболивающее

      Сегодня двое из Агентства получили задание — остаться на ночную смену. Фукудзава пообещал своим подчинённым привилегию, в виде возможности взять дополнительный выходной и по одному леденцу на палочке. Даже Рампо не повёл ухом, ведь у того под рабочим столом целый склад сахарных изделий. Дазай сразу вышел из комнаты, как зашёл Директор через ту же дверь, демонстрируя, что сдаётся: — Я умываю руки! — сообщил тот и скрылся. Остальные же вжались в кресла, надеясь слиться с мебелью. Сначала, Директор предложил именно последний вариант — единственный вариант, но не увидев загорающихся глаз работников и полное игнорирование, предложил то, что есть в итоге.       Работа заключается в расстановке отчётов, начиная от раскрытых убийств во время стыковок с другими организациями, по алфавиту, заканчивая рассчитываем ущерба, нанесённому стенам агентства за период главенства Гильдии. Муторное занятие, не столь важный процесс, сколько приносящий пользу результат. Это нужно для порядка ведомой информации, ради упрощённого пользования.       Йосано сама согласилась на рутину, так как, по её словам, поработать один раз ночью, чтобы потом получить свободные 24 часа — резоннее, чем опять просидеть бессонную ночь, смотря в потолок в своей двушке. Рампо был намного капризнее. Ему принципиально не нравится браться за монотонную работу. Детективу по душе мозговой штурм с интересными поворотами, а не перфекционизм человека из архива.        Впрочем, с горем по полам эти двое остались в одном кабинете, со слегка приглушенной лампой. От цифр уже болели глаза, а спина ощущалась деревянной доской. Рампо, закончив на половине работы, сидел в своём привычном положении, закинув ноги на стол. Он сидел у окна, что позволяло ему даже не пользоваться лампой — лунный свет прекрасно заменял эту технику. Только это уже не имело смысл, ведь тот уснул с развернутой книгой на лице, надпись которой гласила: «Японский алфавит». «И это великий детектив?» — бросив взгляд на коллегу, подумала Йосано. Теперь эта луна послужила Рампо ночником. Акико не могла позволить себе подобной расхолаженности и какое-то время продолжала что-то перелистывать, изредка постукивая пружиной автоматической ручки. Внезапно из сборок папок попадается конверт: «Мори Огай. Собранное досье о событиях до Портовой Мафии. Йосано Акико». Она знала, что там будет, но всё равно раскрыла его. И все предвидела. Потому что открыла ту страницу, где встречалось её имя. Прослеживались знакомые имена. Большинство людей она не раз спасала от смерти. Мысли начали поступать неминуемым потоком в голову. Как набор букв может складываться в конкретное слово, что-то значимое для каждого человека? Имя, локация, предмет? Нет, это давно перевёрнутая страница, но почему она как заевший проигрыватель повторяет одно и то же событие раз за разом? Эти виды, эти ужасающие глаза солдат, тот повешенный труп. Йосано чувствовала их боль, видела их страдания. Как чёрт возьми можно было переключиться с ребёнка, работающего в кондитерской, до участника войны? Ещё и без техники, почти в рукопашку. Она не воевала, она сделала больше.       Акико втстряхнула головой, стараясь себя привести в чувства. Взгляд окинул пол, затем вешалку, а после карман её бежевого пальто. — Ночь ещё не прошла, — сказала вполголоса девушка, отвечая своим мыслям, которые приобретали с каждым машинальным движением логическую цепочку. Йосано выключила настольную лампу и вновь кинув взгляд на находящегося и посапывающего рядом в комнате Рампо, тихо вздохнула. Подошла к изначало целевому объекту и немного порывшись в кармане вынула фиолетовую зажигалку и пачку кнопковых сигарет. Голова заболела. С собой в аптечке осталась последняя таблетка аспирина. Это способно вылечить врача? Взяв всё необходимое, Акико направилась к кулеру возле балкона и набрав воду в пластиковый стакан, сделала пару глотков с таблеткой. Она вытерла выступающую воду на уголках губ и вышла к перилам на свежий воздух.             — Я знала, что они понадобятся сегодня, — бросив надлежащий взгляд на никотиновую приблуду, протораторила Йосано. Она знает, что смешивать дым, сужающий сосуды и таблетку, расширяющую сосуды не рекомендуется. Но ведь, как люди приплетают эти два компонента к обезболивающим? Разве, у них не одинаковое действие на нервную систему? Звучит глупо, но сейчас по мнению Йосано, в войне с самой собой все средства хороши. Она подожгла сигарету и запрятав зажигалку в карман своей рубашки, начала всматриваться в дальнюю башню, мигающую время от времени, как сигнал для самолётов. Небо было усеянно редкими звёздами, а по телу прошлись мурашки от лёгкого холода. Весенний ветерок тормошил волосы девушки, она старалась прислушиваться к каждому дуновению, к каждому листику, волочащемуся по асфальту, дабы забыть о своём нынешнем состоянии. Но, кое-что она так и не расслышала.       Тихие шаги раздавались позади Йосано, но та, погрузившись в ощущения, потеряла бдительность.       — Ну и почему же я должен оставаться с этой тягомотиной один на один, а, Йосано? — зевая и чуть шатаясь произнёс Рампо. Его скрытый взгляд также выражал озадаченность, как и обычные взоры пристально на неё смотрящих людей. У Рампо видимо вместо сверхдедукции ещё и всевидящее око, даже через закрытые веки. Йосано оторопела. Она резко вынула сигарету изо рта, выдохнув дым и с широко распахнутыми глазами посмотрела на детектива. — Ты же вроде спал? — сразу же собравшись, девушка нахмурила брови, но не столько от злости, сколько от неожиданного «снега на голову». — Ты плохо закрыла дверь в кабинет и я почувствовал холод по ногам. Так и простудиться можно, знаешь ли, — парень начал объяснять Акико, что прежде чем оставить его даже в спящем состоянии, надо учесть кучу нюансов на том месте. — Я сейчас закончу и вернусь, осталось чуть-чуть, — развернувшись обратно к улице произнесла девушка. — Чуть-чуть докурить или чуть-чуть поработать? — подойдя ближе к Йосано поинтересовался Рампо. — И то и то, — Акико облокотилась на перила, слегка прогнувшись в спине. Рампо почуял что-то неладное. Её поза, действия, использованный пластиковый стакан на тумбочке с пустой пластинкой аспирина. Вроде, ничего серьёзного, но его давно интересовало поведение Йосано и он догадывался, что скорее всего это связано с её прошлым, в котором он тоже принимал участие. Чувство, что играет в одной из важных ролей для Йосаны? Возможно. Чувство любопытства? Тоже. Раз повернулся момент пораскинуть мозгами, да и к тому же в ряду знакомого человека, которого он знает несколько лет, почему и нет? Это не сложная загадка, но интересная.       — Давно ты прибегаешь к таким методам? — приняв такое же положение возле перил, и обернувшись к лицу девушки произнёс Рампо. — Да, но не так часто, — на выдохе ответила Йосано, — приблизительно с 14 лет. Рампо обвел головой полукруг, прижимая нижнюю губу, мимикой давая оценку такому «достижению». Это как тебе говорят: " Я побил свой рекорд», а ты недумая отвечаешь: «Уважение» с эдаким жестом. — Ты часто задумываешься о своих первых днях в Детективном агентстве? — снова начал с вопроса детектив. Йосано повертела в руках пачку со злосчастной надписью «убивает» и посмотрела куда-то в неопределённую точку. Просто ища место для расположения взора. — Я счастлива, когда вспоминаю об этом. Работа работой, столько воды уже утекло. Но каждый раз, когда я ловлю триггеры на свою прошлую жизнь, меня бросает в дрожь. Я снова всё это вижу, чувствую, словно проживаю заново. Это как бесконечный круг чередующихся событий. Меня то кидает в прошлое, то я снова здесь с вами. — Тебя это пугает? — Рампо повернулся спиной к перилам, выставив локти, как опору на них. Так ему проще поддерживать зрительный контакт с Йосано. — Возможно, — грустно усмехнулась девушка. — Знаешь, кхм, — парень сделал паузу, держа прямой тембр голоса, — Когда я оказался совсем один в этом мире, мне казалось, что я — ошибка. Причина моих страданий заключалась в том, что я не такой, как все. Люди вокруг меня не могли поддерживать со мной разговор и вести интеллектуальные беседы. Везде, где я хотел пригодиться, меня выпинивали из-за той правды матки, которую я нёс. Прямолинейность и дедукция были моими заклятыми врагами, пока я был в обществе, до того как мы встретились с Директором. Он мне объяснил, кто я на самом деле и что всё то, о чём я думал прежде было ложным мнением о себе. Когда ты как-то выделяешься, люди относятся к тебе иначе, чем к тем, кто с ними на ровне. Йосано медленно повернула голову на Рампо. — Я к тому, что какое бы прошлое у тебя не было, это не стоит с тем, какой ты стала и что тебя изменило. Может быть больно с ним сталкиваться, но тебе нужно осознать, что без него у тебя бы не было настоящего. А раз настоящим ты дорожишь, то и беспокоиться сейчас не о чём, — парень откинул голову назад, медленно вдыхая свежий запах весенний запах. Хаотичные пряди черных волос трогал ветер, где-то проезжали машины, освещающие несколько ближайших метров от своих фар. Во всех окнах был погашен свет, что создавало идиллию умиротворения и ощущения приятного одиночества. Но, это точно не в сегодняшнюю ночь. — Ты всегда знаешь, какими философскими фразами можно заставить задуматься. Но, в обычное время ты себя преподносишь по-другому. Это связано с твоим имиджем? — Йосано сбила пепел. — Я всегда одинаковый. Это тоже часть моего характера. Просто сейчас я спокоен, — улыбнулся парень. — Ты.. ты нашёл мою заколку тогда. Ты даже тогда мне говорил похожие слова и показал мне другую сторону применения моей способности, когда до этого в этом пустом пространстве была лишь тьма. Я всё ещё ценю это. Очень, — девушка слегка занервничала, сжимая ладони в кулак, притесняя жгучую сигарету к нежной коже. — Это ещё одна из причин твоего стресса? — в действиях Рампо прослеживалась энергия, он сразу допрашивающе встал в позу, расположив руки на поясе и наклонив голову на бок. — Ну ты загнул конечно, великий детектив, — девушка безо всякой злости закатила глаза. — И вообще, лучше бы вместо этой дряни поела бы сладкое. Сказала: «О великодушный Рампо, поделитесь со мной шоколадом, я очень хочу именно из ваших запасов», я бы поделился с тобой. Глюкоза повышает гормон серотонин — гормон радости. Пусть твоё обезболивающее будет задействовать что-то, а не подавлять, как никотин. — У меня болела голова, наверно, нужно было просто освежиться. — Эй, ты решила пропустить мимо ушей мои нравоучения? , — парень провёл рукой в комочек из двух рук Йосано и ловкостью рук выхватил пачку сигарет, — Потуши ту, что у тебя в руке. Дрожащие губы расплывались в улыбке. Глаза были на мокром месте, но она не хотела плакать. Возможно, её обезболивающее начало действовать? Только, какое из них? Этот детектив отнёсся с пониманием. У него хорошо получается подбирать слова под состояние девушки. Он чувствует её. А она не раздражается от его ребяческого поведения, наоборот, это способно её приободрить, а он это понимал. — Рампо, — Йосано выдохнула, словно готовясь к прыжку с высоты. Парень лишь продолжил ждать дальнейших действий. Когда произносят его имя без зависимых слов, это интриговало. Резкое движение замедлило для парня время. Йосано обхватила детектива за плечи, резкий разворот больше напоминал подготовку к атаке, но она лишь обвила свои руки, немного вешаясь на Рампо. Она тяжело дышала. Казалось, что парень смог услышать и почувствовать все пять основных чувств через прикосновения к другому человеку. Зелёные глаза Детектива показывали весь спектр эмоций. Для Рампо это не смертельный шторм, а буря которую олицетворяет Йосано. Последняя почувствовала защиту, укрощение собственной способности. Что может быть лучше излечения физической боли? Излечение рассудка. То, к чему она не смогла приблизиться, будучи врачом в горячей точке. — Спасибо, за всё, — девушка постепенно начала отстраняться и вдруг почувствовала поглаживания по собственной спине. Такие нежные и аккуратные. Рампо боялся спугнуть эту бурю, боялся, что она исчезнет и он останется в затишье пустоши. Осознав, что сама же дала волю чувствам, Йосано медленно отстранилась, опираясь руками на плечи детектива. Прослеживался лёгкий румянец и неловкий взгляд в пол от Акико. Рампо не тронулся, продолжая также смотреть, только уже в глаза девушке. Его глаза сияли нескрываемым трепетом. Он предвидел подобное, но был не до конца уверен, что Йосано решится. 26 лет в конце концов, а с другими девушками так и не задалось. И кажется, он знает причину. — Ну, Рампо, от тебя не отвертишься, — девушка покрутила пепельный окурок о перила и выбросила его в ближайшую мусорку возле кулера, — Потушила, — игриво улыбается Акико, — Нужно будет вынести мусор до прихода ребят сюда, — девушка направилась в сторону кабинета, где они с Рампо до этого безнадёжно возились с бумагами. Парень не сдвинулся с места, лишь окликнул Акико: — Йосано Акико, я действительно хотел помочь тебе осознать истину. И твоя заколка, — парень сглотнул, — Мне всегда нравилась.