A Pearl

You're growing tired of me You love me so hard and I still can't sleep Тишина. Альфис, едва моргая, смотрит на тусклый ночной свет, падающий из окна на потолок. Электронные часы, стоящие где-то там на прикроватной тумбочке, наверняка уже давным-давно показывают больше четырёх. Тишина. Альфис пытается не обращать внимания на шум в голове, заглушающий любую разумную мысль и мешающий уснуть. You're growing tired of me And all the things I don't talk about Лгунья. Обуза. Слабачка. Ничего, как всегда, не получилось, не получается и не получится никогда. Сейчас у Альфис есть всё, о чём она могла только пожелать: жизнь на Поверхности, уютный дом, любимая девушка, крепко спящая в кровати рядом с ней — и она всё никак не может успокоиться и почувствовать себя счастливой. Почему Альфис никогда не хватает того, что есть? Почему даже так её терзают кошмары и навязчивый голос в голове? Насколько можно быть неблагодарной, глупой занудой, чтобы не принимать то счастье, которое она даже не заслужила? Оскорбления перемежаются с чьим-то дьявольским ехидным смехом. “Что бы ни произошло, ты будешь страдать вечно вместе с тем, что ты породила”, — звучит высокий детский голос в голове Альфис. “Просто потому что у тебя была наглость считать, что ты способна на всё”. Перед глазами мелькают искажённые лица Амальгаметов. Альфис пытается закрыть голову подушкой, чтобы не слышать и не видеть ничего, и это не помогает. Шум всё громче и громче, ближе и ближе, и Альфис чувствует, что ей не хватает воздуха. Сердце бьётся часто и мощно, отдавая в голову ритмичным стуком. Она откидывает подушку в сторону, стараясь глотнуть как можно больше свежего воздуха. Всё вокруг расплывается и теряет форму. Сон. Это, наверное, сон. Альфис задыхается. Шумно раз за разом набирает в лёгкие кислород, и его не хватает. Голова кружится. Голос в голове утихает. Мысли блокирует жгучее желание сбежать. Опять оно. Нет, так нельзя. Sorry, I don't want your touch It's not that I don't want you Sorry, I can't take your touch Альфис аккуратно приподнимает руку Андайн, лежащую у неё на плече, и старается незаметно выползти из кровати. Надевает свои мягкие коричневые тапочки и, чуть не падая от дезориентации, на цыпочках выходит из спальни. Что-то внутри неё сжимается ещё сильнее, когда под ногой скрипит половица. Коридор до краёв наполнен сумраком. Альфис аккуратно проводит когтями по слегка неровной от обоев стене, стараясь всем телом прочувствовать слабую вибрацию от каждого бугорка на ней. Другая ладонь непроизвольно сжимается в кулак, и когти впиваются в жёсткую, сухую кожу. Она ждёт, пока сердце перестанет колотиться так усердно, и делает глубокие, размеренные вдохи. Становится легче. Она неторопливо, покачиваясь из стороны в сторону, заходит в ванную. It's just that I fell in love with a war Nobody told me it ended Альфис с тихим щелчком закрывает за собой дверь и поворачивает кран с холодной водой. Вода плещется в раковине, водоворотом уходя в сливное отверстие. Альфис вслушивается в журчание, а затем медленно, робко поднимает взгляд на зеркало перед ней. На неё из зеркала смотрит чьё-то жёлтое, рыжеватое от тёплого света лампы лицо. Оно выглядит похоже на лицо Альфис, но не совсем: не те глаза, в этот раз не спрятанные за толстыми овальными очками, не те чешуйки, не тот нос, не тот рот… Альфис обычно представляет себя иначе. Немного более… сносной на вид. And it left a pearl in my head And I roll it around every night Just to watch it glow Альфис склоняется над раковиной, почти давая холодной воде коснуться головы; на лицо попадают маленькие прозрачные капли. Ей хочется закричать, и она раскрывает рот, выпуская из глотки беззвучный вопль. Она падает на колени, обхватив плечи руками, и тихо всхлипывает. Слёзы падают на пижамные штаны. Так жить нельзя. Нельзя просто так жить жизнь, которая по праву ей не принадлежит. В Альфис нет ничего хорошего. Из неё так себе подруга, девушка, она не умеет готовить ничего, кроме лапши и мороженого, она врёт, врёт, постоянно врёт… Она некомпетентная учёная, которая полным отсутствием профессиональной этики обрекла десятки монстров на форму существования хуже, чем смерть. Доктор Альфис должна была пойти под суд, но королевская семья оправдала её… просто потому что они могли. Потому что такова природа монстров — прощать и принимать любых негодяев с распростёртыми руками. Она знает об этом и не может перестать эксплуатировать этот факт. Всё, что было в ней похожего на монстра (или хотя бы на человека), уже перестало существовать. Every night, baby, that's where I go Альфис плачет, пока у неё не начинают болеть глаза. Затем она медленно встаёт и, не умываясь, выключает воду. Выходит из ванной и, устало перебирая ногами, доходит до входной двери. Скрип. Надо бы смазать петли. Холодный, промозглый осенний ветер дует прямо в лицо. Альфис ёжится и робко наступает на сырые опавшие листья. Свет фонарей золотом отражается от сырого асфальта. Воздух пахнет озоном. Через какое-то время дверь скрипит снова, и позади Альфис раздаются громкие быстрые шаги. Она не хочет оборачиваться. — Эй, Альфис, ты что тут делаешь?! — крик Андайн раздаётся по улице. — На улице почти зима, ты замёрзнешь! Sorry, I don't want your touch It's not that I don't want you Sorry, I can't take your touch Андайн своей тёплой, слегка влажной ладонью сжимает плечо Альфис, и та вздрагивает — то ли от холода, то ли с непривычки. Кажется, будто Альфис выползла из кровати уже пару дней назад, и с тех пор стояла, как вкопанная, на холоде в пижаме. — Прости, — Андайн убирает руку с её плеча, — я могу так не делать больше. Но куртку надень всё равно, — она говорит уже строже и набрасывает тёплую толстую парку на плечи Альфис. — Всё нормально, — бормочет Альфис. — Я не против. Тело едва слушается её команд. Она пытается вытянуть руку и зацепиться за капюшон куртки, но та падает с её плеч быстрее, чем она может отреагировать. — Ну и ну, да ты сейчас в анабиоз впадёшь, — Андайн опускается на колени рядом с ней и, подняв куртку с мокрой травы, помогает ей продеть руки сквозь рукава. Альфис только сейчас замечает, что Андайн, выходя во двор, наспех надела её халат. Он был ей короток и едва доставал до коленей. — Пойдём обратно, тут куртка не поможет. There's a hole that you fill You fill, you fill Андайн неспешно, терпеливо заводит Альфис обратно в дом, помогает ей снять куртку, отводит в гостиную, укутывает в три пледа и зажигает камин. Через пару минут огонь начинает пылать ярче и чуть не превращается в костёр. Альфис невольно улыбается, слушая, как на кухне Андайн напевает мелодию из старой музыкальной шкатулки, пока заваривает Альфис горячий чай. Но чувство вины продолжает давить дальше, и к горлу снова подступает ком. But it's just that I fell in love with a war — Знаешь, Андайн, иногда… иногда я думаю о том, что было бы лучше, если бы мы тогда не познакомились на свалке, — пока её возлюбленная была в другой комнате, Альфис закрыла лицо пледом почти полностью, и теперь было видно только её глаза. — В смысле? — Ну, знаешь… Я не имею в виду то, что я н-не рада быть знакома с тобой или то, что это был неподходящий момент, просто, типа, — Альфис запинается, пытаясь подобрать верное слово, — моя жизнь стала лучше благодаря тебе. И мне кажется, я не заслуживаю жить… так, особенно когда тебе приходится разбираться со всем этим, — небрежным движением ладони она указывает на себя. — Если бы ты тогда не спросила, чем это я занимаюсь, всё… было бы немного проще. — Нет, не было бы, — Андайн хмуро смотрит сначала на неё, а затем на пламя, пляшущее в камине. — Я, может быть, не учёный и не великий психолог, но тогда я поняла, что не могу оставить тебя там. И, знаешь, для меня совсем не было важно то, какая ты. Даже если бы ты ела младенцев на завтрак, знаешь, — она едва заметно ухмыльнулась, — я бы лучше разобралась с этим позже. Для этого и существует система правосудия. А если бы я жила с тем, что моё бездействие стоило… очень многого, это было бы гораздо хуже. — Система правосудия не сработала, — Альфис мотает головой. — Ты имеешь в виду тот случай, когда тебе простили твои косяки из-за того, что ты буквально полгода подряд работала на износ для того, чтобы обеспечить безопасное функционирование Ядра после того, как мы вышли на Поверхность? А потом начала коллаборацию с человеческими учёными? Тем более, что никто из монстров на самом деле не был настолько зол, чтобы подать на тебя иск, и ты пошла под суд сама? Ты это имеешь в виду? — Андайн, прищурившись, смотрит ей в глаза. — Знаешь, если бы судья решил иначе, многие были бы против. Я в том числе. На моё понятие о справедливости ты же можешь положиться, верно? — она улыбается. — Да, н-наверное, но… — Но? — Не знаю. Я всё равно не заслуживаю жить так. — Конечно, конечно, — язвит Андайн, — значит, Фриск может приходить к нам каждый день после школы, бессовестно показывать нам танцы из Фортнайта целый час подряд и оставлять фантики от шоколадных конфет на столе, и ты всё ещё фангёрлишь по ним, как будто это самый крутой подросток на всём белом свете, а тебе стоит даже выдохнуть как-то не так, и ты уже не заслуживаешь хорошей жизни и любви? — она толкает Альфис под бок, и та испуганно визжит. — Ладно, хорошо. Фриск всё ещё самый крутой подросток на свете, но если ты будешь так думать о себе, я заставлю тебя снова бегать с Папирусом по выходным. And nobody told me it ended And it left a pearl in my head And I roll it around every night Just to watch it glow Альфис смеётся, не отдавая себе в этом отчёт. Смеясь, она продолжает бесцельно смотреть в одну и ту же точку на стене. Она не сможет заставить себя довериться словам Андайн сейчас, как бы ни старалась. Такая ситуация обязательно произойдёт снова. Но у неё есть всё время в мире, чтобы поверить в себя снова. Every night, baby, that's where I go Just to watch it glow