Сделаем это прямо тут

— Посмотри, Кацу! — Эйджиро протягивает пальцы к лампе, разглядывая руку по локоть в крови, — Посмотри, какой красивый цвет! — он соединяет и разъединяет большой и указательный палец, наблюдая, как свежая кровь образует тонкую ниточку на мгновение. — Напоминает мне твои глаза… — Киришима лижет в плечо стоящего перед ним Бакуго. — Ты такая псина, — Кацуки тянет Эйджиро за цепь от ошейника, но улыбается, скалясь, — Но такая, блять, романтичная! Безумный смех Бакуго прерывается, когда Киришима, обхватив за плечи, кусает его в челюсть, оставляя следы от острых зубов. Кацуки закусывает губу и покрывается мурашками, что не ускользает от внимательного Киришимы, который касается губами плеча, примеряясь для нового укуса. Он глухо рычит, а потом всё же сжимает зубами кожу в россыпи свежих и старых шрамов от его же укусов. — Сделаем это прямо тут? — Бакуго выгибается, потираясь ягодицами о вставший член Эйджиро. Зализывая кровь на плече Кацуки, Киришима оглядывается на пять полуобугленных, полурасчлененных тел в лужах хлюпающей крови под ногами. — Да, детка, я трахну тебя прямо тут, — голос Эйджиро сел, зрачки расширились, а ноздри с жадностью наполняли лёгкие кровавым металлическим запахом, — Прямо в этой крови… Как только Киришима пытается сомкнуть руки на груди Бакуго, тот ловко выныривает из его объятий и разувается, следуя по сплошной кровавой пленке босыми ступнями, достаточно медленно, чтобы у Эйджиро было время рассмотреть, как кровавое месиво просачивается между пальцев ног, оставляя густые вишнёвые разводы на коже. — Зачем же в крови, кровожадная псина, тут же диван есть… — Бакуго скидывает штаны, оставаясь в одном боди, — И вполне чистый, кстати. Кацуки оглаживает дорогую бархатную обивку мебели под собой, полулежит, расслабившись, словно не его ноги в крови и вокруг не витает запах паленой кожи и скотобойни. Эйджиро скидывает тяжёлые ботинки и медленно, загребая пальцами ног ещё тёплую, не успевшую остыть кровь, идёт к, видимо, единственному чистому месту в этом помещении. Он опускается на пол рядом с диваном и, подхватив под коленом, кладёт одну ногу Бакуго себе на плечо. — Ты такой горячий, Бомбочка, — Кровавый Бунтарь трется щекой о внутреннюю часть бедра своего неизменного партнёра, — Такой сексуальный. Эйджиро кусает острыми зубами нежную кожу до крови и урчит, слизывая её, скользит ближе к паху, наблюдая за зажмурившим глаза и прикусившим губы Кацуки. Он сжимает член Бакуго через ткань достаточно сильно, чтобы тот выгнулся и зашипел на него от боли, а после медленно, щекоткой, спускается ниже, отодвигает боди, оголяя покрасневшее колечко мышц. Киришима замечает, что алые глаза следят из-под густых светлых ресниц за каждым движением. Он дразняще смотрит в ответ, опуская голову ниже, обдавая горячим дыханием чувствительную кожу и заставляя тело под собой вздрагивать. Его язык с шариком пирсинга проходится по чувствительной ложбинке широкими движениями пару раз, заставляя Кацуки порыкивать от удовольствия. Киришима сжимает светлые ягодицы, разводя в стороны сильнее, в одно движение проталкивает язык внутрь, напрягает и сгибает его стараясь попасть по самому чувствительному месту. Ни единого раза не получилось, но Кацуки нравятся его попытки: он сжимает голову Эйджиро крепкими бёдрами и стонет во весь голос, потому что это ему чертовски нравится. — Вылизываешь меня, как суку в течку… — Кацуки задыхается от возбуждения на каждом слове и не может сдержать дрожь, — Реально псина… Не успевает Бакуго договорить, как Эйджиро впивается зубами ему во внутреннюю часть бедра, вызывая короткий вскрик и шумный громкий стон сквозь стиснутые зубы. — Раз тебе не нравится мой язык, может быть, тебе понравится мой член? Киришима скалится, цепляет пальцами края дырочки, растягивая, примеряясь головкой к розовому нутру, проводит головкой смешивая слюни со смазкой и входит, особо не заботясь о партнёре. Кацуки рычит и вырывается, хотя знает, что это бесполезно. Причуду не использует, потому что член Киришимы под действием квирка разорвёт его. Он знает наверняка, потому что получил шрам на губах из-за этого. Бакуго прекращает вырваться через пару мощных толчков. Ещё через три толчка его рычание превращается в стоны и вскоре он вовсе начинает подмахивать бёдрами. Кацуки обхватывает партнёра ногами и руками, вжимается лицом в сгиб шеи. Когда Эйджиро, обхватив его своими грубыми ладонями, прижимает ближе и вгрызается в плечо до крови, он лишь громко протяжно стонет. — Поцелуй меня, детка… Эйджиро задыхается на грани оргазма и его дыхание буквально обжигает ухо Бакуго. Кацуки отрывает лицо от чужой потной шеи. Картинка перед глазами расфокусирована, всё плывёт, но чужие жадные губы находят его быстро и впивается, с жадностью прикусывая до крови, посасывая губы и язык. Киришима рычит прямо в поцелуй и вколачивается в тело под собой всё яростнее. Бакуго нравится это. Нравится до согнутых пальцев на ногах, до кровавых искр под зажмуренными веками, до такого яркого оргазма, что ему кажется будто он падает в бездну, громко смеясь и плача от удовольствия и в эту же бездну за ним срывается Эйджиро, в полёте впиваясь в бока и спину руками, на которых использует причуду… — Они начинают вонять, — Бакуго дёргает носом, оглядывая трупы, — Пора валить отсюда. — Ммм.. Как скажешь, детка, — бормочет Эйджиро , уткнувшись в грудь Кацуки. — Эй, тупая псина! — он отвешивает Киришиме тяжёлый подзатыльник. — Я сказал, что мы встаём и валим отсюда! Эйджиро надувает губы немного по-детски, мычит что-то согласное и поднимается сам и, поднимая Кацуки с собой, направляется к выходу. — Штаны и ботинки не забудь, идиот…