Омегавор

это же время, Сеул.

июль не самый жаркий месяц в полицейском участке. не самый жаркий в плане расследований, скорее больше по температуре в отделе. заявка, поданная ещё в марте на один кондиционер, на хотя бы один, мать его, этаж, остаётся до сих пор на рассмотрении администрации. о том, что в участке стоит невыносимая парилка, даже хуже, чем на улице, знали все сотрудники, поэтому большинство подали заявление на отпуск. остались только самые отчаянные в виде Юнги, Чонгука и Джунки, которые не то чтобы остро нуждались в отпуске, но даже готовы были работать в ночную смену по двойной оплате. сразу видно – одиночки по жизни, которые не привыкли проводить свободное время в компании друзей или с любимыми. потому что кто будет терпеть человека, на телефон которого поступают звонки о срочном вызове даже ночью, после чего он бежит на всех парах прочь от тебя, потому что долг зовёт, оставляя лишь рядом холодное место в постели, а возможно, после и в жизни. это если на службе что-то пойдёт не так, и этот последний вызов стал решающим в жизни офицера. и если Чонгук и Джунки хоть как-то создавали видимость работы, проверяя старые сшивы из архива на наличие косяков в допросах, то офицер Мин удобно устроился перед маленьким вентилятором на столе, откинувшись на спинку кресла, скинув кеды с ног и протянув их под столом. почти блаженство. не хватает только холодного пива в высоком бокале, чтобы игристая башенка из пенки покачивалась при каждом движении, когда подносишь бокал ко рту, а потом и слизываешь её остатки с верхней губы. можно даже и безалкогольного, и Юнги бы не вылезал из участка никогда. тишину прерывает скрип двери и стук каблуков. каблуки – это не к добру. Юнги точно был в этом уверен, потому что носил их только один человек на весь участок. и если сейчас он просто пройдёт мимо них, не задавая бессмысленных вопросов, то Юнги сходит в храм в надежде, что высшие силы будут оберегать его и дальше. как удачно всё складывалось, он готов был уверовать, пока эти самые шаги не замедляются возле его стола и командный голос не начинает литься сверху на него: - офицер Мин и офицер Чон, чем вы заняты в данный момент? будь проклят старший суперинтендант со своей любознательностью и желанием контролировать работу своих подчинённых. будьте и прокляты надежды Мин Юнги, в которых ранним утром после пробуждения он надеялся, что этот день пройдёт, как и все предыдущие с начала июля – тихо-мирно, без внезапных визитов начальника, которому взбрела в голову неизвестная мысль до чего бы докопаться на этот раз и какими ценными указаниями стоит лучше одарить их. - и вам доброго дня, суперинтендант. – бормочет Юнги не открывая глаз и продолжая наслаждаться холодным воздухом, пока тот раздувает его челку и нежно ласкает взмокший лоб. мысль о холодном пиве всё ещё актуальна, и стоит предложить выбраться всем на обед в ресторанчик и там снять нависшее напряжение с появлением Хосока на их этаже. - старший суперинтендант, офицер Мин. используйте более официальное обращение, пока мы находимся в стенах участка. - у тебя какие-то проблемы с этим или тебя заводит именно такое обращение? – один глаз всё же лениво приоткрывается, Юнги ждёт чем он выстрелит в ответ. но едва не давится воздухом от перевёрнутого лица начальника с раздутыми ноздрями и прищуренными глазами. он точно знает, что его не уволят, слишком много дел они раскрыли на пару с Чонгуком. да весь участок держится на плаву только благодаря им. такого послужного списка не было ни у кого. но вот отправить в какой-нибудь детский сад, чтобы доблестный офицер в форме рассказывал о правилах дорожного движения, которые никак к не относятся к его работе - это с большой радостью. - хён, что ты хотел? – Чонгук наконец решает подать голос и перенять внимание брата на себя. порой, это весело наблюдать за тем, как Хосок и Юнги собачатся ни из-за чего, но он также знает, что это может растянуться на довольно долгое время: пройдёт несколько добрых часов за их словесными перепалками, Юнги молча встанет и пойдёт себе спокойно за кофе, потому что вампир в костюме вытянул из него жизненные силы, не обращая на угрозы, что Хосок уничтожит все его отчеты. так уже случилось один раз: после давнего вызова, где пьяный мудак избивал свою пару, Юнги немного превысил свои должностные полномочия и сломал ему нос. Хосок был взбешён и настаивал, чтобы офицер лично принёс свои извинения «пострадавшему». Юнги также молча встал и, пробубнев, что «ебал он ползать в ногах у какого-то урода» вышел из его кабинета, а затем и из участка под удивлённые взгляды остальных коллег. после возвращения на столе его ждало конфетти из двух последних отчётов, пропущенные через шредер несколько раз. улыбнувшись детской выходке начальника, он лишь внимательнее изучил трудовой договор и нашёл там занимательный пунктик, что никто не имеет права, даже вышестоящие, вторгаться в его рабочий шкафчик, если он опечатан. рабочим шкафчиком он окрестил ящики в своём столе, куда он стал прятать все отчёты и прочее барахло, на которые были повешены маленькие амбарные замки, а ключи надежно покоились в его кармане. уж туда Хосок точно не залез бы. - к нам за помощью обратилась одна весьма уважаемая личность. и мне нужны вы оба, чтобы провести опрос, а затем непосредственно приступить к делу. - о, я бы так хотел помочь твоему другу найти свою бриллиантовую запонку, но я не могу. хотел бы, вот только не могу. - клацнув зубами в сторону начальника напоследок Юнги остаётся сидеть в своей любимой позе; ничто и никто не должно отвлекать от его важного занятия: у него на столе тоже разбросано куча папок с недописанными отчётами. не для красоты же они, и совсем не для того, чтобы мух отгонять. - чем ты занят, Юнги? – шипение и яд в голосе звучат всё настойчивее, а Юнги так доволен собой, ведь скоро у кого-то посыпятся искры из глаз. - офицер Мин занят делом об украденном велосипеде маленького мальчика. видел бы ты только как он плакал, сам бы бросился на его поиски. но что такой чурбан, как ты, может знать о сострадании к простым смертным. - шеф, я могу пойти с вами, если офицеры Мин и Чон не хотят, - Джунки хоть и выглядел в глазах всех сотрудников маленьким воробушком, но с великим рвением и огнём в глазах хватался за каждое порученное мелкое ему дело и был безмерно этому рад. за эти два года здесь он вырос, как морально, так и физически, приобрёл иммунитет к заплаканным глазам бабусечек, что приходили заявить на украденные мусорные баки возле дома, или об украденных газетах из почтового ящика. на самом деле они просто забывали продлить полугодичную подписку, а баки забирали несколько раз в неделю на дезинфекцию. – вы же знаете, я всегда рад взяться за любую работу. - и правда, я совсем забыл о тебе, офицер Мо, - Хосок, пригладив свою бровь, переводит взгляд на офицера Мина. – Юнги, дело о пропавшем велосипеде передашь Джунки, а вы двое в мой кабинет. - чёрт, Хосок, я обещал помочь ребёнку. ты не можешь понять, что я действительно занят? - если ты отказываешься, я переведу тебя в дорожные инспекторы – будешь выписывать штрафы за неправильную парковку или собирать мелочь из автоматов для неё, ты этого добиваешься? сходить в ресторанчик на обед и позволить себе немного пива – так, кажется, хотел сделать Юнги? но почему эти мечты о маленьком блаженном часе рассыпаются прямо перед ним. почему когда каждый раз кто-то из друзей Хосока обращается к нему за помощью, он втягивает в это дело их? уж какой-нибудь богатенький сынок, с кем он любил заводить полезные знакомства, мог позволить себе частного детектива, с часовой оплатой больше их двухнедельного жалования вместе взятых. - головой отвечаешь за это дело, понял? – прошипев в ухо Джунки, Юнги надеется, что тот отнесётся со всей серьёзностью к этому делу. это было дело принципа помогать раскрывать любые дела, даже если к ним в участок сам пришёл маленький заплаканный мальчик и заявил о краже; сердце Юнги дало трещину перед этими большими глазками и дрожащей нижней губой, и как бы не подкалывали остальные товарищи, он был серьёзно настроен найти вора. – не найдёшь воришку и я насыплю стекловаты в твою сменную форму. а теперь моргни два раза если понял и можешь забрать зелёную папку с этим делом с моего стола. подождав Юнги возле лестницы, Чонгук понимает, что брат начинает злиться – шлейф шафрана тянется густым облаком по коридору и особенно сильно сгущается у двери кабинета. но среди этой плотной завесы Чонгук улавливает и неизвестный ранее аромат. резкий и неприятный животный запах кастореума, что пытается перекричать все другие природные ароматы присутствующих на этом этаже. это заставляет морщить нос, внутрь которого уже заползает жгучий и раздражающий запах, а слюна во рту смешивается с привкусом желчи. самое неприятное сочетание, которое он только встречал. его мягкий аромат замши начинает меркнуть на фоне этого противостояния с неизвестным, скрывающимся за дверью кабинета, но благо рядом оказывается Юнги, со своим тёплым удом и похлопыванием по плечам. он и сам морщит нос, но прекрасно знает, что чем быстрее они закончат с этим, то можно будет выпроводить нежеланного гостя восвояси. когда Чонгук наконец открывает дверь, взгляд темнеет и тяжелеет сразу у обоих, а низкое рычание готово вырваться прямо из глоток. Им Монкут. тот самый младший Им, который печально известен в узких кругах тёмной стороны общества. тот самый Им, который начинал с угонов и мелких краж, прикрываясь папочкиной спиной, что всегда вносил за него залог в двойном размере, не желая распространять порочащую информацию его славного имени деяниями сына. тот самый Им, который сколотил свою маленькую преступную империю и которого никак не удавалось прижать за недостатком улик, как бы смешно это не звучало. тот самый Им Монкут, фото которого сейчас украшает почти весь город с громкими слоганами рекламных кампаний перед предстоящими выборами новой партии в сенат о чистом и безопасном городе в случае его избрания. Им Монкут, который сидит, развалившись на стуле в кабинете брата Чонгука, старшего суперинтенданта, с таким надменным видом, будто это место принадлежит ему полностью и он так уверенно чувствует себя здесь верховным. в костюме, который так и кричит о своей заоблачной цене, с малахитовыми запонками из белого золота и таким же зажимом для галстука, что пытаются посоревноваться по стоимости, но не идут ни в какой разрез с туфлями из змеиной кожи, носком одного из которых он постукивает по полу, пока Чонгук и Юнги не приближаются к столу. - добрый день, офицеры. рад встретиться с вами. думаю представляться мне не стоит, потому что вы итак должны знать меня по всем баннерам на улицах. но всё таки представлюсь, я – Им Монкут, и у меня возникли некоторые… трудности, с которыми я, надеюсь, вы мне поможете. по этой мерзкой роже хочется вмазать уже самому Чонгуку. некогда спокойный и рассудительный молодой человек сейчас испытывает некий диссонанс: разрушить свою карьеру, перечеркнуть всё светлое будущее ради ласкающего его слух приятного хруста носа мудака, находившегося перед ним или попытаться быть капельку сдержаннее в своих желаниях? все в органах довольно давно знакомы с деятельностью этой семьи и не пытаются даже как-то противостоять. но о каком противостоянии может идти речь, когда перевод крупной суммы на банковский счёт от старшего Има звучит куда заманчивее. так принято, что человек с деньгами и властью господствует над всем и вся в округе. старший Им тому яркий пример: поднявшийся с самого низа на играх в напёрстки, а затем и на рэкете около тридцати лет назад, а сейчас владеющий множеством зданий в центре, которые сдаются в аренду под коммерческие помещения и офисы, приносят неплохой доход для всего его клана. в нынешнее время быть уголовником уже не модно, как это ярко проявлялось во времена службы в полиции старшего Чона, теперь лишь законный бизнес в виде аренды зданий и складов, грузоперевозок и займов. под всем этим пряталось что-то ещё, что зарыто намного глубже, но копать и пачкать свои руки никому не хотелось. - мы тоже очень рады встречи с такой известной личностью, как вы, господин Им, - первым решает подать голос Юнги, тем самым давая время напарнику прийти в себя. раньше, когда они встречали альф с такими же раздражающими запахами, Чонгук так не реагировал – не стоял столбом, с сжатыми кулаками, стараясь вдыхать как можно меньше воздуха вокруг себя. почему именно сейчас его внутренний зверь так артачится? - ну что вы, офицер. вы явно мне льстите. - возможно. - на фоне этих слов все отчётливо слышат, как Хосок давится воздухом, но всё ещё старается держать невозмутимый вид. – расскажите о своих трудностях поподробнее, чтобы мы могли как можно скорее приступить к расследованию и не отнимать ваше драгоценное время. - я весьма удивлён вашей прямолинейностью и рвением к работе, офицер.. ? - офицер Мин. - а ваш молчаливый коллега посмеет одарить меня хоть каким-то словом, а не столь испепеляющим взглядом? - моего коллегу зовут офицер Чон, и он не молчаливый. просто уже выстраивает план в свой голове как помочь вам поскорее. – когда рука Юнги снова оказывается на его плече, Чонгук вздрагивает. он слишком долго находился в думах, как брат мог быть связан с этим человеком и в чём будет предстоять помощь с решением «трудностей». необъяснимое присутствие какого-то дальнейшего пиздеца, который обязательно накроет их всех с головой после встречи с этим человеком, уже готово распахнуть дверь и удобно устроиться тут вместе с ними. - понимаете, моя политическая деятельность включает в себя не только радостные моменты от встреч с избирателями, посещениями детских приютов и благотворительности. недавно я стал замечать, что у меня появились недоброжелатели, которые становятся наглее с каждым выпадом в мою сторону. - можете рассказать более информативно? - более информативно вам поведает ваш начальник, потому что я ограничен во времени, как вы и сами могли заметить, - быстрый взгляд на часы на его запястье и такой же резкий в сторону Чонгука, и он продолжает, усмехнувшись его реакции. - если кратко, то всё начиналось с простых писем с угрозами, которые я находил несколько раз утром под дверью. они прокалывали шины на моей машине, разбивали лобовое стекло, но сейчас они перешли все границы. - и что они сделали? – хриплый голос Чонгука после продолжительно молчания заставляет вопросительно поднять Монкута бровь. он впечатлён, потому что голос отдаёт решительной твёрдостью, как и тёмные глаза, до сих просверливающие в нём дыру. а сначала невозможно было понять какая сущность скрывается за этой милой внешностью и тонким замшевым ароматом. - они вломились ко мне в дом и украли самое дорогое что у меня есть. моего попугая. тишина охватывает каждого всё больше и больше, и Чонгук, и Юнги готовы поклясться, что их разыгрывают: кто будет вламываться в его дом и красть попугая? зная имя Монкута, даже просто по случайным слухам и сплетням, мало кто готов решиться на такой отчаянный шаг. потому что за ним всегда стоит его отец, за ним стоит его группировка, пусть не такая масштабная по количеству, как у Гонхо, но каждому будет дорога жизнь даже после случайного столкновения с ним плечом к плечу. да и кому вообще нужно красть птицу? - у вас украли что-то ещё помимо вашего питомца? - Чонгук начинает вопросы издалека, как и свои движения в сторону Монкута. медленное и плавное расположение человека к себе, чтобы он потерял бдительность и произнёс какую-то неосторожную фразу, которая может пролить свет на эту странную историю со взломом и кражей. - понимаете, когда я вернулся после очередного благотворительного вечера, то ужаснулся: кодовый замок был искорёжен настолько, что эти люди точно могли использовать лом или топор. а если бы я находился в этот момент дома, то мой череп тоже встретился бы с этими орудиями? – по осунувшимся плечам, закушенной губе и то, как он сполз в кресле ниже и растёкся бесформенной массой, можно было предположить, что он действительно ужасается событиями, всплывающими в его голове, но тот опасный блеск в глазах, который заметили офицеры, уверяют в обратном. – все вещи в квартире были перевёрнуты. они пролезли абсолютно везде: в гардеробной, перевернули мою кровать; гостиная в полнейшем хаосе, даже не постеснялись заглянуть в мусорное ведро на кухне. - то есть, велика вероятность, что помимо вашего попугая, они могли украсть что-то ещё? что вы хранили дома? деньги, украшения? - украшения и часы на месте, но ещё пропали деньги. - тогда почему вы не упоминаете об этом, а говорите, что ценность для вас представлял лишь попугай? - теперь уже чувство пиздеца оседает и на плечах офицера Мина. он хотел сходить в храм, если Хосок проскользнёт мимо них и пойдёт дальше по своим делам? нет же, блять, в храм нужно было идти до сегодняшнего дня, потому что этот бредовый рассказ не сулит им ничего хорошего. как и немеющий мизинец на правой руке - вот это уже прям знак судьбы, что они вместе с Чонгуком точно ощутят вкус под названием «лажа». - потому что он действительно так важен для меня! – небольшая потеря контроля над эмоциями даёт Юнги идеальную картину этого человека: напускное спокойствие, вежливая и плавная речь, которыми он одаривал в самом начале, растворяются в мгновение ока, стоит кому-то попытаться стать на одну ступень с Монкутом чуть ближе и задавать немного волнующие вопросы. успокоив нервно двигающиеся желваки, и вдохнув как можно глубже, идеальный образ возвращается на место, и он может продолжать дальше. – это был подарок от моей матери, которая хотела этим научить меня заботе о ближнем. как единственный ребёнок в семье, я вырос немного требовательным и эгоистичным, и это так огорчало её. я не задумывался о том, как я выгляжу в глазах окружающих и что они обо мне думают, но то, что во мне разочаровался собственный родитель, подтолкнуло на мысли о том, что я и правда деспот. поэтому она и притащила ко мне этот серый комок, ожидая, что через него я научусь заботе о ближнем, потеплею к окружающим и буду добрее. а потом она умерла… и сейчас это единственное светлое воспоминание о ней, - Монкут шмыгает носом и растирает внешний уголок глаза, словно там скопилась слеза от этих воспоминаний, - поэтому прошу, найдите его. - что ж, мы достаточно услышали от вас господин Им, подробности нам расскажет суперинтендант Чон, и мы постараемся как можно скорее приступить к… поискам вашей пропажи. - как ещё назвать этот балаган Юнги не знает, поэтому пусть останется в первоначальном восприятии после слов начальника. - благодарю, что посетили нас. Монкут ждёт, пока каждый поклонится ему по очереди, и только после этого покидает кабинет, бросив косой взгляд в сторону Чонгука. у самой двери, когда рука только прикоснулась к ручке и повернувшись вполоборота, он бросает самое ядовитое из всего сказанного за время беседы: - не подведи, Хосок. я рассчитываю на тебя. на первом этаже стоит всё та же тишина, что и в момент появления в полицейском участке; лишь только молодой альфа провожает его долгим взглядом из-за башенок из папок на столе. фыркнув, Монкут удаляется прочь. невероятно то, что три офицера полиции не заметили, как он прошмыгнул мимо них на второй этаж в кабинет Чона. стоит ли тогда надеяться, что они смогут найти его питомца? конечно, он мог разобраться и сам, отправив на поиски своих лучших ребят, но тогда бы снова поползли слухи, а терять должность в сенате и небольшое уважение к нему, которое только начало зарождаться, не хотелось. отец уже предупредил, что если он услышит о каком-то даже маленьком проколе или новом слухе, то разбираться будет с ним лично. поэтому и пришлось тащиться к тупоголовым полицейским, строя из себя законопослушного гражданина и играя на их совести и долге служителей закона. на ступеньках Им останавливается и достаёт одну сигарету из пачки, прикуривая, с долгой и смачной затяжкой, продолжая смотреть на носки туфель. выпустив несколько струй через нос, рука тянется к телефону в кармане, и через два гудка голос верного помощника интересуется как всё прошло. - глаз не спускать с Чон Хосока. если заметите что-то подозрительное - сломайте ему ноги.

***

прислушиваясь к тому, как размеренные шаги человека с самым отвратительным в мире запахом, удаляются всё дальше с этажа вниз по лестнице, а потом и, взвизгнув шинами на парковке участка, оставив на память о своём посещении чёрные полосы на асфальте вместе с запахом палёной резины, Чонгук наконец делает жадный вдох. потому что дышал через раз и избегал попадания в носовые пазухи вид нового раздражителя в лице Монкута. окно, открытое Юнги настежь, делает немного лучше. когда уже в себя приходит и офицер Мин после молчаливого лицезрения из окна, как чёрный матовый порш Монкута умчался вверх по автостраде, то он подходит к столу Хосока и уже возвышается над ним сам с таким же свирепым взглядом, каким и встретил его внизу начальник у рабочего стола ранее. - продался, Хосок? за что на этот раз? - сбавь обороты, Юнги, и прекрати шипеть мне в лицо. - откинувшись на спинку кожаного кресла и расстегнув верхнюю пуговицу на пиджаке, он продолжает: - ты хоть понимаешь, что за человек обратился к нам за помощью, а ты намереваешься отказать ему? я, например, не горю желанием увидеть последним в своей жизни дуло пистолета, направленное на меня. вы берётесь за дело и это не обсуждается. - брат, ты и мёртвого уговоришь, - Чонгук плюхается на другой конец стола с ехидной ухмылкой. – выкладывай всё, о чём он тебе поведал. - что ж, кроме попугая, пропала ещё небольшая сумма денег. - насколько небольшая? - двадцать миллиардов. - вау, - Юнги присвистывает от шока с широко распахнутыми глазами. – какие всё таки разные понятия небольших сумм у людей. для кого-то это сущий пустяк, а кто-то до сих пор выплачивает кредит за учёбу. о чём нам ещё предстоит узнать? все подробности и прочие мелочи сразу на стол, Хосок, без какой либо утайки, чтобы это не стало какой-то неожиданностью для нас потом. отодвинув верхний ящик своего рабочего стола, Хосок достаёт папку и кладёт посередине стола между двумя офицерами. - в этой папке всё, что мне пока удалось собрать из более ранних обращений Монкута ко мне. можете ознакомиться позже, при более подробном изучении информации. но если кратко, то вот. - выудив из папки два фото, он протягивает каждое в руки офицерам. на фото, что держит Чонгук, запечатлён рыжеволосый юный омега: по-детски пухленькие щёчки и чистая здоровая кожа с лёгкостью дают возраст отметкой не старше семнадцати; с глянцевой фотографии в руках Юнги на него смотрит молодой альфа в черной толстовке. фото сделано с какой-то камеры с переулке, и альфа явно не пытается скрыться, если за ним велась слежка – прищуренный взгляд с поджатыми губами и напрягшимися скулами прямо в объектив камеры говорят о том, что его не заботит такая мелочь, и он ни капельки не скрывает своего лица. после секундного ознакомления, они меняются, синхронно протягивая друг другу фотографии, Юнги ухмыляется только правым уголком губ, который недоступен обзору Хосока и Чонгука, этим милым пухлым щекам. - омега на фото – Пак Чимин, привлекался за воровство. в семнадцать лет взламывал дома и воровал деньги, но я подозреваю, что в то время такую малолетку решили просто отпустить, потому что посчитали, что мозгов ему не хватит на такое. альфа – Ким Намджун. за ним велась слежка по подозрению в угоне машин, но это оказался не он, и дело также успешно завернули. фото сделаны несколько лет назад, поэтому там они ещё совсем желторотики. - и они ограбили Монкута? - он утверждает, что это именно они. как и записки с угрозами и порча автомобиля. - Монкут приехал сюда на порше почти за двести миллионов, и ты думаешь, что он оставлял его на улице, где эти двое могли проткнуть шины или разбить стекло? звучит бредово, потому что он не похож на человека, который живёт в квартире без гаража или хорошо охраняемой парковки с несколькими людьми в охране. - на что ты намекаешь, Юнги? - Хосок щурится, продолжая теребить верхнюю пуговицу на пиджаке между пальцами. - на то, что нас держат за идиотов. если бы он заявил о пропавших деньгах, то это имело бы смысл. но, блять, украденный попугай, серьёзно? или где-то спрятана скрытая камера, или подвох кроется в совершенно другом. – после этого Юнги откидывает фото на стол и возвращается к открытому окну. нужно немного охладить пыл. только непонятно из-за чего – из-за того, что здесь их всех держат за идиотов, и кто-то явно не выкладывает всю необходимую информацию об этом деле и истинной причине появления Им Монкута здесь; или виной всему те пухлые щёчки с фото. - в любом случае камеры дорожного движения засекли их передвижения в районе Тэджона и Куми. - рука Хосока снова открывает папку и достаёт новые фотографии. Чонгук, как самый ближайший к ним, хватает их первыми. на распечатанном фото с дорожной камеры, стоят отметки о времени в районе трёх часов утра и местонахождении со скоростной автомагистрали Чонбу. если приглядеться, то можно заметить крупную перебинтованную руку водителя, понятно что это альфа; пассажир рядом в непонятном балахоне с растёртыми пятнами крови и чего-то тёмного. ещё на нескольких фото можно заметить, что в течение временного промежутка с двенадцати ночи и до четырёх утра, двое в машине сменяли друг друга на небольшой отдых. но после четырёх утра больше нет никаких фото. - последнее фото сделано в районе Куми, а что дальше? – Чонгук раскладывает все фото по временному интервалу на столе и пытается понять, куда могли направиться похитители. ему нужна карта, и очень срочно. - мы думаем, что по этому маршруту они могли направиться только в одно место, - Хосок окидывает взглядом заинтересованного Юнги, подошедшего тихо сзади, который тоже с интересом рассматривает каждое фото по очереди, и сильнее хмурит брови. – в Хахве. - ты серьёзно? почему именно туда? – как главному потребителю всех городских благ и удовольствий Юнги это не прельщает: из любимого мегаполиса рвануть в какое-то захолустье, называемое деревней, в его планы не входило. вдруг там нужно спать на матрасе на земле, мыться в реке, и ходить в какой-нибудь уличный туалет? именно поэтому он и избегал посещения всех школьных экскурсий в любые исторические места. - другие доступные камеры на дороге не засекли дальнейшие передвижения их автомобиля, поэтому это остаётся тем самым надёжным вариантом куда они отправились. и куда отправитесь и вы. - хён, ты же ведь не шутишь сейчас? – и без того огромные глаза младшего брата выдают чистое и неподдельное удивление. - просто передай это дело управлению Кёнсана и дело с концом. - скажи, что ты шутишь, блять! я не поеду ни в какую глухомань, чтобы произвести задержание этих двоих! – сколько бешеной экспрессии и огненного запала в этих пылающих ненавистью двух пар глаз, смотрящих прямо на Чон Хосока. побольше бы такой страсти и всем остальным, и тогда бы они точно стали лучшим участком в Сеуле. - я не шучу, вы действительно направляетесь туда и будете работать под прикрытием. хоть Монкут и обратился с такой просьбой лично ко мне, но мне тоже кажется, что здесь кроется что-то совершенно другое. дело я тоже не могу никому передать, вы и сами понимаете, что таким людям, как он, невозможно отказать... - ещё несколько таких наводящих вспышек и Хосок будет готов рвать на себе волосы; дело пахнет неприятно, отнюдь ни из-за смрадного запаха младшего Има, а потому, что кто-то точно схватит пулю. - но по счастливой случайности, в деревне нашёлся домик для длительной сдачи, и я уже оплатил ваш первый месяц пребывания там. машина и деньги для необходимых трат вам так же будут выделены, но в ограниченном количестве. сейчас вы можете ехать домой и собирать нужные вещи, но даю не больше двух часов, чтобы вы вернулись обратно сюда – машина будет ждать здесь. и возьмите немного еды на первое время, машина с доставкой прибудет только к завтрашнему вечеру. «по счастливой случайности»... ха, смех да и только. по счастливой случайности эти двое могли направиться на Чеджудо, и там бы офицер Мин с удовольствием поработал под прикрытием: даже вылез бы на пляж, и позволил солнечным лучам немного подрумянить его белые бока. а так это больше подходит на какой-то очередной кармический пинок под его зад. - не слишком ли щедрый жест с твоей стороны, начальник? – ещё один подозрительный жест – их операцию полностью спонсируют, а вот лично ли сам Хосок или это Монкут постарался, предстоит выяснить. слишком много пробелов в этом деле, которые им предстоит восполнить, и Юнги надеется, что это произойдёт до того момента, когда их всех завалят ребята Монкута по одному щелчку его пальцев, если они не найдут его попугая и пропавшие деньги. – оплаченное жильё, машина, деньги, что нас будет там ждать ещё? - машину я предоставляю вам свою, а деньги… деньги – это полное спонсорство от Монкута. после этих слов по кабинету разносится дикий смех Юнги. он смеется так истошно, что едва не хватается за живот и не падает возле стола от скрутивших тело спазмов; глаза плотно зажмурены, маленькие морщинки смешно расчерчивают дорожки до самих скул, а дёсны обнажены на максимум. - боже, как паршиво бы это не звучало, но ты и правда продался, Хосок! первый раз вижу, чтобы альфу спонсировал другой альфа. – когда его истерика отступила и снова можно нормально дышать и видеть мир перед собой, он подталкивает Чонгука в сторону выхода из кабинета; слишком долго провели время тут, и услышали слишком много щепетильной информации. и Хосоку только остаётся проводить их и закрыть за ними дверь изнутри. – когда мы вернёмся обратно, я хочу чтобы рассказал подробнее, что нам предстоит делать. и ничего не утаивай, даже своих самых мерзких секретов. по мнению Хосока, Юнги являлся человеком полностью полагающимся на свою интуицию. это спасало его при задержании ни один раз, как например, когда он случайно замечал развязавшийся шнурок на ботинках и наклонялся вниз, а пуля пролетала над его головой. интуиция или везение, было неизвестно до сих пор, но мысленно старший суперинтендант молился, чтобы и в этот раз всё получилось удачно, как никогда раньше. когда Чонгук вышел первым из кабинета и направился в сторону лестницы, Юнги успевает перехватить руку Хосока, тянущуюся к дверной ручке позади него, и оставить небольшое послание: - не пытайся влезть туда, где тебе не место, Хосок. помни, что у тебя есть младший брат, который тоже может пострадать из-за твоих желаний забраться повыше.

***

меньше чем через два часа Юнги и Чонгук снова оказываются в стенах полицейского участка. в нескольких дорожных сумках одежда, небольшая провизия на первое время и средства гигиены; остальные необходимые средства к существованию они надеятся получить от Хосока, который смог определить их потребности в необходимом в новом временном доме и заказал нужное. - итак, - папка с фотографиями оказывается снова перед ними, но уже выглядит немного толще, чем раньше, - здесь вся остальная информация, рекомендую ознакомиться в дороге, пока ещё есть время. по версии придуманной мной - вы два бизнесмена, которые проводят отпуск в милой деревеньке вдали от всех благ. можете назвать это небольшой перезагрузкой или поиском новых бизнес-идей. вы не должны вызвать никаких подозрений у местных жителей, поэтому осторожней с оружием, наручниками и своими удостоверениями. подружитесь со всеми, никаких необдуманных поступков или движений, вас никто не должен заподозрить. - мы что, так похожи на бизнесменов, нуждающихся в отдыхе, хён? – с иронией ко всему происходящему уже начинает относиться и сам Чонгук, потому что при разговоре с Монкутом это имело какой-то смысл, ну хотя бы отдалённо, но теперь игра в «бизнесменов» переходит на новый уровень стёба. - а ты, наверное, думаешь, что и на отдых они ездят в Бриони? спешу огорчить, мой дорогой братец, но нет. и ваши шорты и шлёпанцы отлично дополняют непринуждённую атмосферу, я верю в вас. вот здесь всё необходимое, - в руки Чонгука попадает дизайнерская кожаная поясная сумка, а внутри оказывается несколько пачек купюр по пятьдесят тысяч вон, несколько часов, между прочим Хаблот, какие-то увесистые цепи и браслеты из золота. - в машину я загрузил камеру с несколькими объективами, два ноутбука, свой планшет и аптечку со всем необходимым. я жду отчёты ежедневно перед вашим сном, и не менее чем на три страницы. осторожнее со слежкой за этими двумя, я знаю что вы самые достойные из всего отдела, но ничто не должно запороть это дело. - а на каком скором поезде мы следуем? - Юнги хотелось бы уже как можно скорее отправиться в путь и хотя бы на это время не видеть лицо начальника. ещё успеется. - доверяю вам старенький Форд. но оберегать, как родного, и не превышать скорость. у аварийного выхода из участка у Чонгука распирает дыхание и невольный писк вырывается из груди - перед ними отцовский пикап. значит, брат недавно виделся с ним и даже смог уговорить выделить для их миссии старенькую машину, где он провёл на заднем сиденье почти всю среднюю школу, коллекционируя себе в мозговую копилочку самые лучшие и счастливые воспоминания. - бак полностью заправлен. удачи! она вам непременно понадобится. - на ладони Хосок протягивает ключи и маленький бархатный мешочек, который больше всего привлекает внимание Чонгука. в руке он почти не имеет никакого веса, только непонятные предметы, скрытые под слоем ткани, которые ощущаются внутри. – открой, Чонгук, это то, о чём ты позабыл давным-давно. отец передал их специально для тебя. внутри оказывается несколько серёжек-колечек, подаренных родителями на окончание старшей школы. но выбирал их точно папа, потому что такую тонкую красоту и изящество не мог выбрать строгий и чопорный отец, следующий правил во всём. кажется, вот они все вместе, как ещё несколько лет назад, ждут младшенького возле ворот школы, ожидая когда закончится выпускная церемония, а потом хватают его все разом и утягивают обниматься. Чонгук бы всё сейчас отдал за их тепло и перемешавшиеся запахи воедино. - спасибо, хён… я и забыл, где оставил их. - тонкий дрожащий голос, доносящийся до ушей старшего брата, сковывает его сердце плотными тисками и щемящей болью; последний раз он слышал такую интонацию, когда они узнали, что родители разводятся. и это после более чем двадцати лет счастливого брака. – как там отец? - не скажу, что в порядке, но держится. я рассказал ему обо всех твоих делах, он очень гордится тобой. и хотел бы видеть тебя немножечко чаще. - хватит уже разводить сырость, - между ними протискивается Юнги с сумками в сторону пикапа, - помилуетесь позже, когда мы вернёмся обратно. если только наши черепа не превратят в решето... - было добавлено уже шёпотом и с дрожью во всём теле.