7. Ночь. Спортзал. А дальше всё в тумане.
12 июля 2023 г., 22:50
«Находясь в шумных и больших компаниях, ты можешь оставаться самым одиноким человеком не только на Земле, но и во всей Вселенной». Юнги, увидев эту цитату в каком-то паблике, грустно улыбнулся. В то время он даже не думал, что существует иная связь между людьми: бескорыстная, открытая, светлая. Ровно до того момента, пока лучик солнца в лице Чон Чонгука не ворвался в его жизнь, показав всё это. А после в его спокойную жизнь ворвался ураганом один рыжий парень.
Как это, собственно, было.
Юнги никого не трогает, наслаждается своим одиночеством в палате, хотя после перевода Чонгука на душе стало как-то тоскливо. Он пытается создать новую рифму, но на пол вновь летит исписанный лист с неудачной лирикой. Из коридора слышатся чьи-то недовольные возгласы, которые с каждой секундой становятся чётче и громче. Ещё пару секунд и дверь в палату резко распахивается, в проёме появляется миниатюрная медсестра, которая пытается затащить в помещение сопротивляющегося рыжеволосого парня.
— Ну, пожалуйста, давайте договоримся как-нибудь. У меня тренировки ежедневные, групповой номер не готов, а, между прочим, я там центр и это вам, не хухры-мухры, — тараторил этот парень, пытаясь хоть как-то устоять на месте, но от рывка медсестры пискнул и всё же сдался. — А может какой-нибудь подарочек подогнать, и вы решите меня отпустить? Парфюм? Косметика? Конфеты? Алкоголь, в конце концов? — в его взгляде читалась мольба, но медсестра лишь устало вздохнула и усадила успокоившегося пациента на койку.
— Жди врача. И даже не думай предлагать взятку, такое здесь не работает.
Медсестра убедилась, что никто никуда больше не пытается сбежать, и поспешила на выход.
— Кто так поступает? Ну упал, ну потянул чуть-чуть, в первый раз что ли? Поболит и пройдёт, согласись? — обратился незнакомый подселенец, видимо, к Юнги.
— Угомонись уже. Спугнул всё вдохновение своими воплями, — Юнги с печалью посмотрел на пустой лист, осознавая, что о спокойной и тихой жизни можно позабыть на ближайшее время.
— Хочешь, я стану твоей музой и проблем больше не будет? И потом будешь рассказывать в интервью: «Моей музой был, есть и будет господин Пак Чимин», — парень воодушевлённо взмахнул руками будто уже представил заголовки в журналах и на новостных сайтах, нисколько не отдавая отчёта, какую пургу нёсет сейчас.
— Я не педик, так к слову, — Мин пытается вернуться в ресурсное состояние и войти в поток, но один наглый Пак Чимин ему этого не даёт сделать.
— Кому ты тут лапшу на уши вешаешь? У тебя на лбу написано, что ты либо гей, либо би как минимум, — возвел очи горе, повалившись на матрас. — Как тебя зовут хотя бы или мне тебя тучкой можно называть?
В тот день Юнги понял, что влип.
ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ
BTS – Black Swan (orchestra vers.)
Дождь барабанит по окнам. Палату давно окутала ночь. Юнги опять просыпается из-за странного чувства, будто кого-то не хватает, кислорода слишком много для двоих. Он открывает глаза, но сталкивается только с мраком. Приняв сидячее положение, замечает пустую соседнюю кровать. На часах два ночи, Чимина вновь нет. Закономерность, которую обнаружил Юнги уже давно: сначала Пака нет в палате ночью, а потом его ненаглядный ходит сонливый весь день, погружаясь в сон в любом удобном месте и времени. Бессонница? Переживания, которые не дают ему уснуть? Или… Юнги встает со своей теплой, относительно уютной кровати и направляется в запретную зону для него и рыжей бестии. Сомнений нет. Мама Чимина пожелала увидеть танец на сцене, поэтому так оно и будет. Но учитывая крайнее событие из этого самого зала, Пак достаточно придирчив к себе, а значит он будет доводить всё до идеала. И кто бы что ни говорил, но отсутствие возможности заниматься любимым делом — худшая пытка для любого, кто предан своему занятию всем сердцем, душой и мыслями. Это то же самое, как оторвать крылья лебедю. Танец окрыляет, даёт возможность выйти эмоциям наружу, не навредив при этом никому. «Никому кроме себя» — пронеслось в мыслях Юнги, к своему сожалению заставшего Чимина в зале с зеркальными стенами. Его танец в жизни намного прекрасней. Все движения плавные, словно поток реки, отточенные, как самая лучшая катана. Никто и ни за что не поверит в то, что этот же человек морщится от боли при каждом шаге. Чимин полностью погружен в танец, не замечает внимательного взгляда Юнги, которого вновь покорил этот надоедливый парень с соседней койки. Чимин полностью отдался музыке, не чувствуя как силы покинули его тело. Чимин полностью отдался моменту, не обращая внимания на то, что в глазах постепенно темнеет и веки закрываются. А Юнги не понимает, в какой момент стал обладать такой реакцией, потому что успевает поймать ватное тело. И уже потом чувствует, как плечо прошибает болью. — Блять… — прошептал Юнги сквозь стиснутые зубы, а в дверном проёме каким-то магическим образом образовалась фигура Ким Намдужна, который явно не рад подобным ночным похождениям пациентов. — Срочно каталку и приготовьте раствор глюкозы, — продиктовал Намджун медсестре, которая уже стояла рядом с ним, но Юнги даже не услышал этого. Дальше всё было в тумане, перед глазами только бледное исхудавшее личико. Их вернули в палату. Чимина уложили на кровать, измерили давление, пульс, поставили катетер и подключили капельницу с прозрачной жидкостью. Доктор Ким осмотрел Юнги и назначил утром в срочном порядке пройти МРТ. А после осмотрел Чимина, который уже пришёл в сознание. Всё обошлось, и травма не усугубилась только благодаря тому, что Юнги оказался рядом в нужное время. — Я велел дать тебе успокоительное, поэтому не пугайся, когда вновь всё поплывет. Просто спи и постарайся хоть немного восстановиться и отоспаться, — в заключение сказал Ким Намджун и покинул палату. Так и случилось. Чимин почувствовал, как тело вновь наливается свинцом, веки становятся неподъемными, и силы покидают тело, а дальше была сплошная темнота.ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ♡ㅡ
Утро редко когда бывает добрым и прекрасным, особенно после бессонной ночи. Юнги не отходил от Чимина, даже стул рядом поставил, чтобы ближе быть и не бегать по всей палате, следил за капельницей и просил медсестер её снять, когда та закончилась, приносил воды, когда Пак просыпался. И даже если бы Юнги хотел, то не смог бы уснуть. Мысли и переживания не давали покоя. А чувство вины душило, потому что не поговорил вовремя, не попытался помочь, просто действуя в тени, надеясь, что его поймут без слов. Но что было, то было, а последствия всегда бывают. — Ты вообще не спал что ли? Сдохнуть мечтаешь или на моём месте оказаться? — прохрипел Пак, наблюдая за тяжелым и усталым взглядом напротив. Синяки под глазами дают ответ на первый вопрос. — Как ты себя чувствуешь? Воды принести? Может медсестру или доктора позвать? — Юнги проигнорировал все вопросы или просто не услышал их, тут уже трудно сказать, учитывая то, насколько он был измотан. — Иди лучше поспи, обход будет — я тебя разбужу, а то бледнее поганки стал, игнорщик, — Пак уселся на кровати и сверлил взглядом Юнги. — Ты дорогу забыл? Мне тебя проводить до твоей кровати? — и опять тишина вместе с этим взглядом, полным жалости, сожаления и вопросов. Чимин хоть и был под действием успокоительных, но прекрасно чувствовал, как ночью его то держали за руку, чтобы не ворочался и не дай бог не выдернул катетер, то успокаивающе гладили по волосам, а в один момент он ощутил чужие горячие губы на запястье. Чимин не дурак, которым иногда может показаться. Умеет наблюдать и из полученных наблюдений складывать логические цепочки. Но он не спешил с выводами. Мало ли это очередная привязанность и забота, как к Чонгуку. Кто его знает кроме него самого? Но в эту ночь он понял, что не зря предлагал свою кандидатуру в качестве музы. И его догадки оказались верны. Чимин, не спеша садиться на самый край кровати, аккуратно обхватывает своими небольшими ладонями лицо Юнги, стараясь поймать взгляд. — Гей ты, Мин Юнги. И отрицать не стоило в тот день, — шепчет в самые губы, всё же утонув в чёрном омуте глаз напротив. Чимин прикрывает глаза и накрывает давно манящие губы. А Юнги не был к такому готов, он вообще считал, что прекрасно скрывается, не даёт надежд и намёков. Зря недооценивал этого парня, смышлёным оказался. Он прикрывает глаза, понимая, что влип окончательно и вряд ли сможет в ближайшее время выпутаться из этого топкого болота, поэтому даёт этому самому болоту полностью затащить себя на дно. Отвечает на поцелуй, пробует на вкус этот запретный сладкий и манящий плод, зарывшись в рыжие пряди на затылке. Юнги покусывает пухлые губы, проводит языком, то ли извиняясь, то ли дразня. А у Чимина бабочки в животе сальто с переворотами делают, выбивая воздух из лёгких. Обхватив шею руками, он будто пытается удержаться за человека, который постепенно заменяет ему кислород. Быстро, сумбурно, хаотично — всё это про их взаимоотношения, но никак не про поцелуй. Нежный и легкий, под стать описаниям в подростковых романах. Всё вокруг встаёт на второй план. Ни шум из коридора, где потихоньку отделение начало просыпаться, ни осенний утренний сумрак не волнуют так сильно, как чужое горячее дыхание совсем рядом. Юнги отстраняется, поцеловав в уголок губ, и смотрит на Чимина. Пак улыбается счастливо, что аж глаза превращаются в два полумесяца, а на душе от этого легче становится. — Повышаю тебя с должности поганки до тучки, иногда грозовой, — довольно промурлыкал Чимин, и в этот момент Юнги усомнился в чистоте намерений этого нахала и похитителя его сердца. — А теперь иди спать, можешь со мной лечь, но только возле стенки, — на это Юнги лишь усмехнулся, а после всё же полез на кровать к его ненаглядному. В тесноте, да не в обиде, как говорится. — А ты как был моей головной болью, так и останешься, — прикрыв веки, улыбнулся Юнги. С этими подростками надо быть начеку и не баловать сильно, от рук ещё отобьются, и пиши пропало.
