«Too drunk to drive»

Are you sick of me? Тебя тошнит от меня? Would you like to be? А тебе бы так хотелось этого? I'm tryna tell you something Я пытаюсь сказать тебе что-то, Something that I already said Что-то, что уже говорил.

В последнее время, Кавех стал чаще пропадать с поля зрения Хайтама. Всё реже владелец квартиры натыкался на разбросанные творческие принадлежности. Реже стал слышать посторонний шум, а в раковине всегда лежала лишь одна пустая тарелка. Но он все равно каждый вечер делал кофе для двоих, как будто Кавех будет приходить в то же время, что и раньше. Кружка с кофе и молоком оставалась нетронутой до утра, словно какая-то надежда была. В Хайтаме - всегда. Кажется он и Кавех перестали быть так близки, как раньше. Возможно никто и не были. Просто Кавех всегда казался разговорчивым и открытым. После встреч с заказчиками, он всегда садился на кресло, что стояло рядышком и нервно поправлял разноцветную накидку, рассказывая все в лучших традициях. Но так было раньше. Сейчас Кавех слишком молчалив. Он перестал говорить о своих похождениях, недовольствах. А самое главное - переживаниях. Как будто он вечное солнце, что никогда не потухнет и будет согревать всех вокруг. Даже тех, кто недостоин. Кавех приходил через каждые два дня, а то и три. Не хлопал дверью, не гремел тарелками на кухне. Больше не топал громко, чтоб слышали люди из соседнего дома. Он перестал забывать ключи, словно спал с ними под подушкой. Кавех больше не оставлял немытой посуды в раковине, а на столе - ни крошки. Делал все лишь бы его больше не видели. И это Хайтам понимал прекрасно. В глубине души тешились огоньки прежней вины, о которой он никогда не озвучивал в слух. А в последнее время хотелось. Хотелось говорить ему и с ним. Спросить, узнать, огородить. Сделать всё, чтоб не чувствовать недосказанности, которая стала их новой соседкой в этом несчастном доме. Каждый раз аль-Хайтам стоит у двери комнаты Кавеха, поднимает руку, а та зависает в воздухе. Так и не постучавшись. Казалось, он уже так делал. Причитал, ненавязчиво спрашивал, делая вид, мол ему вовсе не интересно. Эту недосказанность Хайтам начал строить первым? Кавех начинал вести себя слишком неестественно. Настолько, что это кажется неправильным. Уходить в себя, быть слишком тихим. Слишком не собой. Невольно Хайтам начинал загонять себя в странные анализы и бессмысленные рассуждения, что разрушали его неистовое спокойствие. Но вывод этих рассуждения был один - это вина самого аль-Хайтама.

You like the pretty boy Тебе нравится милый парень With a pretty voice С приятным голосом, Who's tryna sell you something Который пытается продать тебе что-то, Something that you already had Что-то, что у тебя уже есть.

Аль-Хайтам имел водительские права, но не любил вождение. Ему не нравилось чувство скорости, ощущения руля в своих руках и полной концентрации на машинах, дорогах, других людях. Обычно в их паре - этим занимал Кавех. Он являлся полной противоположностью в делах, касаемых вождения, но в этот раз блондин был не в состоянии приехать домой самим. Хайтам нашел Кавеха таким в таверне. Когда блондин не пришел на четвертый день, оставив ключи на тумбочке. Ровно в том месте, где обычно. После подобных замечаний - аль-Хайтам незамедлительно направился на поиски парня, благо те были недолгими. Он нашел блондина на одном из диванов цвета фуксии. Заурядно пьяного. Рубашка расстегнута непозволительно сильно. Волосы, что были отныне пострижены коротко, стали впридачу взлохмаченными, а взгляд - стеклянным. Кажется, он перестал понимать то, что происходит вокруг. Тогда Хайтаму стало поистине страшно. Кавех не умел пить - это знали все. Кавех никогда не напивался до состояния полного непонимания реальности. Попытка убежать, спрятаться от этого мира - не удалась. Мир снова настиг блондина, сжимая в тисках. Становилось невыносимо, когда пришлось сразу хватать его за запястье. Так грубо, так неправильно. К сожалению, иных вариантов - Хайтам не видел. А Кавеху сейчас весь мир стал большой черной массой. Его бессмысленно спрашивать, но даже будучи пьяным, он не сопротивлялся. Аль-Хайтам беспокойно оглядел Кавеха, закидывая ослабевшую руку за свою шею. От Кавеха пахло алкоголем и веяло жаром. Каждый выдох неприятно опалял холодную кожу. Глаза невольно щурились, но Хайтам не стал бы тыкать ему на это. В любой другой раз, но не сейчас. Теперь оба сидели в машине. В их общей машине, что когда-то Хайтам приобрел в честь получения водительских прав. Обоим позволялось ездить на ней, но обычно это делал Кавеха. Хайтам укладывал голову поудобнее, прикрывал глаза, сделав музыку потише и слушав лепет неугомонного Кавеха. Так было привычно для обоих. Времена меняются. Руки аль-Хайтама неумело держат руль, а пьяный Кавех слабо опрокидывает голову назад. И снова молчание, что стало душить Хайтама сильнее, чем обычно. — Что случилось? — голос Хайтама заставил его самого вздрогнуть. Легкая хрипотца и эхо, что заполняло пустоту. Плечи Кавеха выпрямились, кажется это заставило его встрепенуться. Хайтам надеялся услышать правду. — Ничего. — надежды не оправдались, а на лица снова привычная улыбка. Сладкая, лживая. Кавех пытался успокоить Хайтама, который считал, что это спокойствие нужно подарить ему самому. Учитывая, как его губы быстро теряют привычную позицию и невольно улыбка становится кривой. От этого обоим не легче. — Знаешь, мне нравятся с виду обычные люди, но в голове которых - целый мир. — голос непривычно тихий, а Хайтам непривычно хмурит брови. Кавех резко перешёл на другую тему и кажется счел позволительным это сделать в таком состоянии. Аль-Хайтам никогда не поймет, осознанно иль случайно. Кавеха никогда нельзя было прочитать однозначно. — И мне нравится один такой парень. — так вот в чем дело. Одно простое предложение заставляет мир Хайтама сокрушаться. Сердце снова неприятно кольнуло, а руки начали слабеть. Почему Хайтам так реагирует? Разве ему позволительно чувствовать нечто подобное? Кавех - никогда не был чем-то большим для него. И не будет. Наверное? — Его голос - самое волшебное, что я слышал на этой земле. Хочется слушать его бесконечно. Чтоб он пел мне песни и зарывался в мои волосы, которые я обрезал. Ему так больше нравится. — от этого стало тошно. Какое он имел право отвратительно отзываться о бывшей длине волос Кавеха? Зачем тогда блондин свято влюблен в этого придурка? Может быть это все бредни? Хайтам не понимал, почему в какой-то момент ему стало это действительно важно. Столько неожиданных для самого себя вопросов. На которых он никогда не узнает ответы. Он не осмелится спросить.

But if you're too drunk to drive Но если ты слишком пьян, чтобы водить, And the music is right А музыка — что надо, He might let you stay Он может разрешить тебе остаться, But just for the night Но только на одну ночь.

Груз вины становился все тяжелее с каждым вздохом Кавеха. Хайтам открыл окошко для парня, дабы ему стало менее душно, но внутри все равно не легче. Особенно когда между ними медленно образовывается пропасть, в которую они когда-нибудь упадут. Там их никто не найдёт. Останется только гнить. Долго и мучительно, смотря друг другу в глаза. Правда, Хайтам бы не осмелился. Он оказался слишком трусливым для таких вещей. Рука потянулась остановить молчание, включив радио. Песни одна за другой лились рекой, но когда заиграла самая любимая у Кавеха... Хайтаму оставалось лишь затаить дыхание и украдкой взглянуть на блондина. Парень смотрел в окно и умиротворенно покачивал головой в такт музыке. Свет фонарей падал на его лицо, освещая ресницы и брови. Кавех был поистине прекрасен, когда был собой. Весь такой теплый, шумный, непредсказуемый и родной. Хайтам усмехнулся себе под нос, вспоминая, что где-то на кончике красуется небольшая родинка. Которую так любил целовать Кавех. — Можно я сегодня посплю у тебя? — резкий вопрос пасажира заставил аль-Хайтама выйти из потока мыслей. Чем ближе они были к дому, тем меньше Хайтаму хотелось вернуться туда. Здесь было так хорошо. Они давно не сидели вместе. Рядом. Настолько давно, что оба постепенно стали забывать чувство близости. — Да, конечно. Если тебе нездоровится. — это все что смог сказать парень, пытаясь сглотнуть заставший, вязкий ком в горле. Кавех, что сейчас был бледнее обычного, кивнул. Оба знали, что это не совсем так. Оба чувствовали, что им нужна эта близость, которую они отняли друг у друга. Машина остановилась. Никого не смущала вся ситуация. Словно такое было всегда. Чувство привычного, серого и отчаянного, никуда не уходило. Аль-Хайтам помог Кавеху выйти из машины и они поплелись в дом. А в нем что? Есть ли ощущение тепла, нужности? Или в не ничего не осталось кроме мертвых чувств? Никто не ответит на эти вопросы. Аль-Хайтам лишь привычно закроет за блондином дверь, а Кавех так же привычно постарается снять с себя обувь, будучи пьяным. И все так же привычно не сможет этого сделать. Хайтам тяжело выдохнул и спустился на колени, помогая Кавеху снять ботинки. Коридор постепенно наполнялся ароматом перегара, а стены казались темнее обычного. И комнаты все меньше - похоже у Хайтама началась клаустрофобия. Руки медленно потянулись к двум кружкам. Начало гореть в груди от каждого движения. Это то, что раньше было привычкой, вызвало такую реакцию. Потайные желания исполнились и это стало пугать самого Хайтама. Слышится топот босых мокрых ног, а на лице почему-то глупая усмешка. С каких пор обычное присутствие Кавеха в доме стало так на него влиять? Он сам не ответит на этот вопрос. И его сосед по квартире тоже.

And if he grabs for your hand И если он возьмет тебя за руку And drags you along И потащит за собой, He might want a kiss Он может захотеть поцеловаться Before the end of the song Перед тем, как закончится песня.

Таблетки и кружка с водой уже были в руках Хайтама. Он шел всегда тихо, почти незаметно, но в этот раз от него было больше шуму, чем от самого Кавеха. Это пугало. Заставляло его разум заполняться самыми неприятными мыслями. Хочется в них никогда не разбираться. Вот и снова следуют два стука. Дверь раскрывается и Хайтам чувствует духоту этого места. Комната Кавеха была сейчас максимально адаптирована под тем, чтоб заставить аль-Хайтама ее покинуть. Но он не мог иначе. Он больше не сможет бросить Кавеха без укора совести. Был ли этот укор всегда? Предметы, что нес писец в руках, теперь лежали на своих законных местах, а из окна подул свежий воздух. Легче к сожалению не стало, потому что вместе с той духотой мысли Хайтама никуда не уходили. Они лишь собирались в огромный спутанный комок. Впервые он возненавидел свою черту - все анализировать. Парень сидел на холодной кровати, стараясь не занимать слишком много места. В свою очередь, его отвлекли от жалких мыслей. Рука блондина нежно прикоснулась к его. От этого почему-то больнее. Осознавать, что тебя все еще могут касаться так невинно и мягко - подобно несбывшейся мечте. — Хайтам, останься и поцелуй меня. — первые пару секунд аль-Хайтам думал, что ему это послышалось, привиделось где-то на задворках сознания. Но когда он повернулся к Кавеху лицом, то увидел в его глазах умоляющий блеск. Его действия все еще принимали опьяненные очертания и Хайтам держал эту мысль у себя в голове. У Кавеха никогда не бывает «просто так». Его голова полна идей и предрассудков, он не мог так просто желать. По крайней мере так думал сам писец. Оба знали, что терпение Кавеха никогда не бывает вечным. Они держались на расстоянии слишком долго, чтоб не позволять себе таких слабостей. Пальцы медленно сплелись воедино. Они жаждали момента воссоединения. Даже пускай через пьяный поцелуй, который забудется вместе с выветренным алкоголем. Важно жить в моменте, не так ли? Они утопали в поцелуе, зная, что этого им точно не хватало. Это был тихий и настолько интимный момент для обоих. Хайтам чувствовал привыкус алкоголя и самого сладкого вишневого блеска. Поистине необычно сочетание, которое опьяняет почти сразу. Аль-Хайтам повелся на эти ловушки и был кажется этому не против. Одна ладонь блондина медленно перешла на шею писца, заставляя его покрыться мурашками. Кончиками пальцев он касался самых коротких волосинок. Хотелось положить свою ладонь на его, чувствовать ту легкую шероховатость. Самую любимую. — Так, скольких парней ты уже поцеловал?— тихо спросил Хайтам, словно заставляя Кавеха чувствовать вину, чуть ли не пристыдить. Но пьяному было вовсе не стыдно, даже наоборот. Он игриво засмеялся, отчего собеседник прикусил зацелованную губу. И почему его это так будоражит? — Совсем немного. — улыбка все еще не спадала с его лица. Глаза Хайтама загорелись. Отныне пьяных было двое. — Но ты предложил поцелуй мне. Почему? — мучающий вопрос был все же задан. Кавех заставлял Хайтама раскрепоститься и осмелеть. Возможно, по утру, аль-Хайтам пожалеет о своей пьяной смелости и самой гордой стойкости. — Боюсь, это совершенно глупая причина. Мне просто захотелось тебя поцеловать. — в Кавехе всегда сочеталось черты самого простого и самого сложного. Он - бушующий шторм. Его непредсказуемость - лишь неотъемлемая часть его самого. Хайтам смирился с этим и отдался полностью. Поцелуи сопровождали их совместную ночь. Одеяла были раскрыты, а кровать скрипнула от веса второго тела. Теплые руки медленно бегали по спине, оставляя табу мурашек. Мысли о том, что Кавех может дарить подобное другому парню.. Душили. Хотелось прямо сейчас сказать ему все на свете. От того, каков груз его вины до цены той самой любви, что впервые хотелось отдать кому-то. Когда-то столь неважное стало частью размышлений о жизни. Жить моментами было слишком запретно, но так хорошо. А ведь на утро, оба разойдутся, постараются сделать вид, что между ними ничего нет. Когда-нибудь и это войдет в привычку. Такую же, как делать кофе с утра для двоих.

Because love can burn like a cigarette Потому что любовь может сгореть, как сигарета, And leave you with nothing. И оставить тебя ни с чем.