Простите, капитан! Я думала это — чай

За окном щебетали птицы, тучи давно рассеялись и тёплые лучики ласкали ещё холодную, после отступившей зимы, землю. Микаса подпёрла рукой подбородок и вздохнула. Делать ей было нечего. Она — наказана. За, как выразился капитан: «Пренебрежение к старшим по званию». Если проще, то она назвала его вредным коротышкой... Всё бы ничего, но в этот момент ему нужно было — как на зло! — оказаться сзади и все услышать! Леви уже давно понял, что самое действенное наказание для Микасы, как бы абсурдно это не звучало, — бездействие. Она с самого утра торчала в его кабинете. Благо, он хоть разрешил ей сесть у окна, а не поставил стул в угол. Но ощущение, что она маленькая провинившаяся девочка, никак не оставляло её буйную головушку. Сначала она злилась, потом открыто ненавидела, шептала разные грязные ругательства и испепеляла его взглядом полным холодного бешенства. Но в конечном итоге сдалась. Устала. Выдохнула и отвернулась к окну. Пыл её поуменьшился, как и излишняя прыть. Да, капитан действительно знал, как укрощать строптивых. Сейчас ей было скучно. Невыносимо скучно. Странно, но когда все пламенные эмоции потухли, Микаса поняла, что капитан не такой уж и вредный, опять же, как бы парадоксально это не звучало. У неё было время подумать. Много времени. Даже больше, чем было нужно. И мысли эти заводили её в самые странные и непотребные дали. Теперь она изредка, украдкой бросала любопытные взгляды на Леви. Присматривалась. Разглядела, что он довольно привлекательный мужчина. Особенно ей нравилось его сосредоточенное выражение лица, когда он корпел над бумажной работой. Оно было какое-то среднее между его привычной хмуростью и деланной холодностью. «Интересно, а как капитан улыбается?» При этой мысли и возникшей картинке она и сама не заметила, как уголки её губ едва заметно приподнялись. Она оборвала поток порочных мыслей и насупилась. «Господи, женщина, о чем ты думаешь? Он — нахальный коротышка, который избил Эрена! А ты на него пялишься! Но он же сделал это, чтобы спасти Эрена... Ну и что, это его не оправдывает!» — заключение, на её взгляд было фееричным и вполне в духе женской логики. Её устраивало. Поэтому она вновь нацепила на себя вид обиженной и оскорбленной, отвернулась к окну и шумно выдохнула. — У тебя что, проблемы с лёгкими? — Нет. — Тогда будь добра не вздыхай так часто, ты меня сбиваешь. — Я могу вообще перестать дышать, если вам будет угодно, — фыркнула Микаса. — Мне будет угодно, если ты заваришь мне чай. Чайник возьми в столовой, а заварка там, на верхней полке, — он махнул рукой в сторону. — Так точно, капитан, — с нескрываемым сарказмом отозвалась Микаса, но — делать нечего — встала и поплелась в столовую. На кухне попросила вскипятить чайник. Пришла обратно. Проблема не заставила себя долго ждать — в шкафчике стояли две одинаковые баночки. Какую из них имел в виду Леви? «А, черт с ним!» Микаса взяла баночку, которая была ближе. Ну не может же здесь храниться отрава? Этим рассуждением она и руководствовалась, дабы оправдать свои необдуманные действия. На самом деле ей просто не хотелось лишний раз отрывать Леви от работы, он же опять начнёт ворчать! «Невыносимый старик! Хоть и весьма привлекательный... Черт, Микаса, заткнись. То есть перестань думать об этом!» Она набрала полные лёгкие воздуха, закрыла глаза и потихоньку выдохнула, так, чтобы Леви не докопался до её «шумности». Открыла баночку. Принюхалась. Пахло слабо и неприятно. Микаса пожала плечами. У всех свои вкусы. Правда то, что она высыпала в заварник не было похоже даже отдалённо на сухие чайные листья. Но, возможно, это чайный гриб? Она слышала о таком явлении не раз, правда совершенно не знала, как он выглядит. Микаса заварила странную находку и начала ждать, нервно постукивая пальцами по столу. Когда прошло десять минут, то плеснула заварку в любимую чашку капитана и долила воду. Хотя, по правде говоря, скорее доливалась густая заварка к воде, потому что Леви пил очень крепкий чай! На вид жидкость напоминала чай. На запах — не совсем, однако Микаса не придала этому особого значения по перечисленным выше причинам. — Ваш чай, капитан, — сказала она устало и поставила рядом с ним чашку. Леви лишь кивнул, по всей видимости работа слишком заняла его разум, чтобы проявить хоть немного благодарности! Зря она что ли туда-сюда бегала? Хотя, точно, она же просто наказана, какая жалость! Микаса села на свой стул обвиняемой, положила голову на сцепленные пальцы и продолжила наблюдать за капитаном. Нет, определённо есть три вещи, на которые можно смотреть вечно: как горит огонь, как течёт ручей и как работает мужчина. Она опять улыбнулась своим мыслям и опять скорчила кислую мину, поймав улетевшие в дебри размышления. «Что б тебя!» Примерно через четверть часа, капитан потянулся, разминая затёкшие мышцы. Встал, со скрипом отодвинув стул и направился к двери. — Вы куда? — Голова уже болит от этой писанины, пойду проверю лошадей. — А я? — А твоё наказание, отродье, ещё не закончилось. Сиди здесь. Микаса опустилась на стул и лицо её потемнело. — Так точно капитан, — угрюмо. — Не слышу воодушевления. — Так точно, капитан! — наиграно повторила Микаса. Леви усмехнулся и вышел.

***

Голова начала болеть жутко. Он остановился, опёрся о стену. В глазах двоилось. Ступеньки расплывались и ускользали. Через некоторое время наступило просветление и боль утихла, оставляя неприятное жжение в затылке. «Взглядом небось прожгла, вот и болит теперь» — подумал Леви и продолжил спускаться. Двор встретил его необычайно пёстростью красок и сочностью оттенков. Словно все стало слишком резким и ярким. Возможно, сегодня слишком активное солнце? Он прошёл по двору. Грязь цеплялась к ботинкам. Леви выругался. — Что, чистоплюй, не нравится? Леви удивился. Голос был с хрипотцой и звучал как-то слишком звонко, будто находился только в его голове. Он обернулся. Никого. Ещё раз осмотрелся вокруг. Опять никого. — Ну здесь, я, здесь! — воскликнуло нечто, почти переходя на шипение. Леви посмотрел вниз. На доске рядом с колодцем сидел кот и смотрел на него огромными желтыми глазами. История этого кота весьма тривиальна, его принесла сюда Петра, сказала, что тот будет ловить мышей и тем самым защищать запасы зерна. Леви был против, чем, по всей видимости и заслужил пренебрежительное и враждебное отношение к нему кота, ведь тот постоянно то и делал, что шипел, когда Леви находился в его поле зрения. Кстати говоря, все произошло так, как говорил Леви — кот растолстел и целыми днями сидел и грелся то у камина, то на солнышке, и растолстел он вовсе не из-за удачной охоты, а потому что добрые кухарки все время подкармливали его объедками. Леви осёкся, не мог же с ним говорить кот! — Мог, мог, — было ему ответом. Рука сама потянулась к виску. Леви зажмурился, помотал головой, открыл глаза, но кот все так же пялился на него и исчезать не планировал. — Ты думаешь от меня так легко избавиться? — насмешливо. Леви подошёл по ближе к удивительному животному. — Почему ты со мной разговариваешь? — Потому что ты меня бесишь, — дёрнул усами чёрный котище. — Взаимно. Кот показательно фыркнул и отвернулся, лениво прошёлся по досточке и уселся на другом краю, подобрав пушистый хвост. — Ладно, ладно, ты что обиделся? — Да, — вновь фыркнул кот. Леви плотно сжал губы и нахмурился. Он сейчас серьёзно разговаривает с котом? — Ну ладно, — отозвался кот и повернул круглую пушистую морду, — я отходчивый. Всё-таки ты воду мне в миску наливаешь, а эти недоумки никак понять не могу, что от молока меня пучит! Леви усмехнулся. — Помнится ты один раз показательно насрал в эту миску. — Это что б ты не расслаблялся, — фыркнул кот. — Если насрешь в мои ботинки, я тебя собственными руками кастрирую. Кот навострил уши, передёрнул усами и насупился. — Понял, принял, миссия провалена в зародыше. — То-то же. — Слушай, — кот лукаво сощурился. — Мм? — А котятки-то у вас скоро будут? — В смысле? — Леви удивлённо вскинул брови, хотя казалось, чему можно удивиться больше, чем говорящему коту? — Ну... — кот муркнул и нахально оскалил клыки, — с той красивой кошечкой, такой высокой, чернявой, она меня к себе в комнату часто берёт, руки у неё такие ласковые... — Ты имеешь в виду... — Леви осекся, нахмурился, он понял, что имеет в виду наглый кот. —Мр-я-да, это я и имею в виду, какой же ты тупой, как старый топор в трухлявом пне на заднем дворе заброшенной кметской халупы. — С чего вообще такие мысли? — фыркнул Леви, недовольно скривившись. — Пф-ф, вы — люди, такие медленные и нерешительные. Но тут же все молоком по воде писано. Даже мне, коту! Представителю другого вида. Я вижу, как ты на неё смотришь, вижу. Так коты смотрят на своих кошечек, я то знаю, — он ухмыльнулся в усы. Леви окинул взглядом двор — никого. Слава великой Стене! Иначе было бы очень интересно потом оправдываться, почему он разговаривает с котом... — Допустим. Однако, я не намерен принимать никаких действий, она любит другого. Моя задача лишь защитить её. — Мр-р, как благородно с твоей стороны, чёртов-спасатель-всея-застенья. Знаешь, если так уж хочешь умереть, не впутывай в свои дела других. Просто повесься на вожжах в конюшне. — Да что ты понимаешь, котяра ссаный, — скрипнул зубами Леви, однако, задумался. — Много я понимаю. Побольше тебя уж точно. Лезешь на рожон, подставляешь шею за каждого, первым вступаешь в бой, в общем поступаешь как истинный полудурошный и совершенно безмозглый человечишка. Тут два варианта — либо ты руководствуешься девизом: слабоумия и отвага, либо хочешь умереть. Так, чтобы все считали тебя героем, признали, возможно? — Ни то и ни другое, — прошипел Леви. Котяра стойко выдержал его испепеляющий взгляд и, кажется, даже заскучал. — Ну так вот, а кошечка эта славная, и март скоро... — Я тебя сейчас придушу. — Пф-ф, и что я такого сказал? — А то, что не любит она меня! Она меня ненавидит! Я для неё враг номер один, понимаешь?! — кажется, впервые всю жизнь он настолько взорвался. Кот хмыкнул и лизнул лапку. — Ну и с чего такие выводы, мой дорогой придурковатый друг? — Слишком долго объяснять, тем более… Боже, я спорю с котом! Что со мной вообще? — Прозрение? Леви фыркнул. — Так вот, о чем бишь я... Ах, да, о кошечке. Так вот, кошечка твоя свободна. И у тебя есть прекрасные шансы завоевать её сердечко, ну знаешь, мартовские песни под окном, свежая мышка, кошачья мята... — А это ты с чего взял, умник? — Дурень, я же сказал. Повторяю по слогам: она ме-ня бе-рет к се-бе в ком-на-ту. Ясно? Усёк? — И?.. — Ну так вот, ей не нравится Жан, а он подбивает к ней коготки, правда совсем не умеет это делать, ещё совсем маленький котёнок для таких серьёзных шагов. — Но я не про Жана. — А про кого? — Эрена. — Ах, этот... Ну это же её брат, разве нет? Она все время повторяет, что он её семья и бла-бла-бла. Без умолку — это да, но это не то чувство, что можно испытывать к противоположному полу. Как это по вашему? Не романтика, вот! И не влюблённость, вот. Финита. Леви задумался. — И что, ты думаешь, я действительно?.. — М-ряу, естественно мой большой тупой друг, естественно. Напеть тебе несколько моих самых действенных любовных песенок? — кот уже набрал в лёгкие воздуха и хотел запеть, однако Леви остановил его и кот сдулся словно воздушный шарик. — Не стоит, я сам что-нибудь придумаю. — Как знаешь, — мявкнул кот и прошёл по доске, распушив хвост и открывая виды на свою массивную пушистую гузку. — Стой. — Мяу? — А ты правда думаешь... — Да-да, Котэо, дерзай, дерзай, я буду держать за тебя лапки. Леви тяжело выдохнул, закрыл глаза рукой и выругался грязно и витиевато. Он только что правда спрашивал совет у кота?

***

Микаса все ещё сидела у окна и все ещё скучала, вглядываясь в небо. Дверь открылась, она повернулась, ожидая увидеть на пороге Леви, но удивилась, пришельцем оказалась Ханджи! — Привет-привет! —сказала она с порога, весело, как всегда. — Где наш угрюмый коротышка? Леви! «А меня за такие слова наказывают», — хмуро подумала Микаса и поздоровалась с майором. — Он ушёл в конюшню. — А... — стушевалась Ханджи, — ну ладно, титан с ним. Она направилась к злополучному шкафчику, открыла дверцу, достала одну из баночек, открыла и остолбенела. Прежнее слегка придурковатое и весёлое выражение лица сменила маска растерянности и удивления. — Здесь... должно быть больше... — казалось, она не могла чётко сформулировать мысли настолько её нервы в этот момент были натянуты. Микаса заинтересованно уставилась на Ханджи. — Вы тоже хотите заварить чай? — Какой чай? — глухо спросила Ханджи и подняла испуганный взгляд на Микасу. У Микасы всё похолодело внутри. — Ну чай... Вот в баночке, которую вы сейчас держите, капитан сказал заварить... — Нет, нет, нет! — Ханджи схватилась свободной рукой за голову. — Это не чай, это сушёные грибы Пийнотия, сильный галлюциноген, они были частью исследования... Черт! Микаса вскочила, губы её онемели, на лице появился ужас, она прошептала: — Что же я наделала...

***

Странный разговор с котом всё никак не выходил у него из головы. Нет, разговор был обычным, но разговаривал — кот! Леви начало казаться, что он сходит с ума. Видимо, он настолько помешался на мыслях об этой девчонке, что ему уже везде мерещится соответствующие темы. Наверное он спит! Да, точно, все это всего лишь сон! Уверив себя, что он просто уснул за работой и ничего страшного не происходит Леви поплелся в конюшню. Нет, он не собирался вешаться там на вожжах, однако сон это или не сон, а следить за состоянием боевых лошадей дело неотъемлемое и важное. В конюшне было чисто. Эрен все-таки прекрасно справляется со своими обязанностями, намного лучше других новобранцев, почему же Леви никак не может заставить себя относится к нему менее предвзято... Да-да, ответ все тот же — Микаса. Вот так одна мрачная девчонка переменила всю его жизнь. Раньше он как-то и не задумывался о котятах, тьфу...о детях и вообще семье, ибо думал, что его предназначение заключается в другом, да и не думал он, что для него это вообще возможно... Но когда увидел её, когда стал видеть слишком часто, достаточно часто, чтобы понять — она ему не безразлична, она не просто новобранец, она нечто большее, чем солдат, по крайней мере дня него. Она намного большее. Как же больно было наблюдать, за тем, как Микаса заботиться об Эрене, как снисходительно относиться к проявлениям внимания со стороны Жана, а к нему самому она холодна и остра, словно осколок льда. Он знал, что заслужил это, но все равно было больно. Нормально поговорить им удалось лишь однажды и вряд ли Микаса действительно поняла, что те действия в суде были необходимостью, а не его садистскими желаниями. Леви выругался, отогнал от себя мысли и подошёл к стойлу своей верной Яблоньки. Кличка эта было связано с одним из немногочисленных счастливых воспоминаний его жизни. Первое дерево, которое он увидел, когда они всё-таки выбрались на поверхность была яблоня. Цветущая розовым, осыпающая лепестки на влажную после утренней росы землю. Фарлан улыбался, а Изабель смеялась. Он до сих пор слышит их голоса, когда наблюдает за цветением яблонь. Он грустно и задумчиво улыбнулся, погладил длинную морду лошади. — Леви, я так рада тебя видеть! — вдруг неожиданно сказала лошадь. Леви отшатнулся. — И ты разговариваешь?! — А почему бы и нет? — свернула она тёмным глазом и шумно выдохнула. — Стоп, а ну да, это же сон. — Сон? Да, я тоже думаю, что теория о том, что вся наша жизнь всего лишь сон, верна. Эх, этот извечный вопрос: Брахме сниться бабочка, или бабочке сниться Брахма? — Что-что? — Ах, ты не об этом? — Я уже ни в чем не уверен... Кобыла весело заржала и топнула копытом. — Неопределённость — это часть живой сущности, не стоит стесняться того, что было вложено в нас с рождения как первобытные инстинкты, служившие ключом выживания в трудные эпохи каменного века. — Да, наверное, ага. — Как хорошо, я всегда знала, что ты приятный собеседник, почему ты раньше меня не понимал? Я бы могла тебе столько рассказать... Хочешь, спроси меня о чем-нибудь? Леви задумался. Сон, всего лишь сон, нет причин для паники. Совсем нет. — Как ты умудряешься находить меня на поле боя даже если я оказался за сто вёрст от места, где оставил тебя? — Ну как же? Ты мой человек, я должна за тобой приглядывать... Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи... *** — Как эти сухие грибы вообще оказались здесь? — воскликнула Микаса, даже не подумав о том, в каком тоне разговаривает со старшей по званию. Ханджи стушевалась, попятила, закрыла банку и отставила в сторону. — Это было самое надёжное место, никто не смеет тронуть запасы чая, который Леви хранит у себя, к тому же в этом шкафу идеальная температура, тень и прохлада, ветер точно сходится в этой точке, образуя самый благоприятный климат для хранения. Он разрешил мне воспользоваться одной из своих баночек... Так, не важно как это произошло — это произошло. Меня, конечно, распирает любопытство, как этот гриб подействует на человека, это же такой редкий случай увидеть всё своими глазами! Какой эксперимент! — Микаса увидела в глазах Ханджи безумный азарт, но он тут же потух, и она вновь стала хмурой. — Однако, в первую очередь нужно позаботиться, чтобы с Леви все было хорошо, я не прощу себе, если с ним что-нибудь случиться... «Я тоже, — подумала Микаса, — я тоже...»

***

— Так, ты должна найти Леви и привести его в лазарет правого крыла, а я пока подготовлю всё необходимое. Микаса серьёзно кивнула и бегом спустилась по лестнице, вышла во двор, краем глаза заметила нечто тёмное. Чёрный кот сидел и смотрел на неё своими жёлтыми большими глазами, почему-то ей показалось, что кот... улыбается?

***

— Капитан, вот вы где! — Микаса? — Пойдёмте, давайте я помогу, берите меня за руку... Ну же, не выпендривайтесь! Да, вот так. — Куда мы идём? Я не хочу вешаться на вожжах... — Я и не предлагаю. Откуда у вас вообще такие мысли?! Черт, Жан! Капитан, молчите! Привет, Жан. — Привет... Честь имею! Микаса? — Кто выпустил коня во двор? — Заткнитесь! — Что? — Нет, нет, капитан немного бредит, у него поднялась температура... — Если только от того, что ты так близко... — Пока, Жан!

***

— Боже мой, как же вы невыносимы! — Я знаю... прости. — Нет, это я... я виновата. Аккуратно, ступенька. Ещё одна. — Микаса... — Да? Ой-ей, вы тяжёлый, осторожно! — Ты так вкусно пахнешь... — А вы смердите конюшней. — Я должен помыться. — Нет, нет, нет! Стоять, я же вас не утащу, капитан! Пойдёмте, нам нужно в право. — Нам нужно кое-что прояснить... — Да-да, только давайте не останавливаться. — Микаса... Позови меня с собой, я приду сквозь злые ночи... — Чего? — Ай, черт, так и знал что этот котяра ни шиша не понимает в людских отношениях... — Котяра? — Не обращай внимания. Возможно песня неудачная? Я их не знаю совсем... Наверное лошадь не лучший советчик... — Лошадь, кот? Господи, что я наделала, капитан, простите, простите, простите! — Микаса, что ты там говоришь? Я не могу разобрать... — Нет, ничего, давайте немного ускоримся. Не останавливайтесь, пожалуйста... Ну, капитан! Боже мой, вам плохо? У вас что-то болит? — Да, сердце... — Сильно? Сейчас я сбегаю за кем-нибудь... — Нет, никого не надо, останься. — Но как же... — Я люблю тебя, Микаса. — Что?.. — Да, прости, что сказал это, но так мне будет легче, больше не терзаться этими пустыми переживаниями. Просто скажи мне правду и я отстану от тебя навсегда. — Капитан, я... — Микаса! Что с ним? — Уснул...

***

Голова раскалывалась так, будто ему надели на неё кастрюлю и били металлическим половником по самой макушке. Леви открыл глаза. Двоилось, гудело, он ничего не помнил, где он? Ему же нужно заполнять столько отчётов... — Капитан! Вы очнулись, как же хорошо... Все его чувства притупились, работали с опозданием, только сейчас он понял, что за руку его кто-то держит. Это было приятно. Леви привстал, Микаса помогла усесться. — Что со мной, почему я чувствую себя так, будто на мне титаны всю ночь отплясывали кадриль? — Это я виновата... простите меня... я... перепутала... — Ну-ну, не реви, солдат, что с тобой? Я не знал, что ты умеешь... — Простите... — Хватит извиняться, объясни всё по порядку. Микаса шумно выдохнула, стёрла слёзы и рассказала что произошло. Рассказал всё. Почти всё. Леви слушал её рассказ с каменным лицом, а под конец неожиданно рассмеялся. Микаса опешила, слезы уже высохли на её лице, однако вокруг глаз все ещё кожа была красной и припухшей. — Капитан? — Да... я... это ты меня прости. Надеюсь меня никто не видел. Микаса сильнее сжала его ладонь и опустила взгляд. — Я вам не всё рассказала. — Я что-то натворил? Надеюсь ничего криминального?.. — Нет, ничего такого, — она сжала губы и замолчала. Леви ждал. — Вы сказали... сказали, что любите меня. Леви потёр свободной рукой виски и поморщился. — Да, что-то такое припоминаю... Не обращай внимания, Аккерман, это просто бред сумасшедшего. — Правда? — она вскинула на него глаза. Теперь уже не холодные, а тёплые, тёплые и влажные, наступила весна, лёд растаял. Леви мысленно выругался, врать ей прямо в глаза было выше его сил. Он отвернулся, выдохнул, и всё равно не смог обмануть. — Нет не правда, я действительно тебя люблю. Но это ни к чему тебя не обязывает. И не должно нарушать субординацию и... Она не дала ему договорить, заглушая слова невинным поцелуем. Он ответил на её действия, хотя, по правде говоря, не знал, как отвечать на подобное. Осталось лишь импровизировать. Их прервала открывающаяся дверь. Вошла Ханджи. — Леви, какой счастье, что ты проснулся! Сейчас будешь давать мне полный отчёт о... — Может лучше пусть он отдохнёт? — спросила Микаса тоном, который не требовал возражений. Ханджи поразмыслила. — Да, пожалуй... Ладно, но осмотреть тебя всё равно придётся, я не знаю точно какие последствия могут быть после этого питья, особенно в такой концентрации.

***

Когда он остался один, то поднялся и взглянул в окно. Во дворе, на той же самой доске лежал раздобревший под ласковым лучиками весеннего солнца пушистый кот. Он повёл ушами и раскрыл глаза, словно почувствовал на себе чужой взгляд. — Не врал, котяра, работает методика...