Всего лишь человек

1938 год — Здравствуй, Арианна. Ты можешь мной гордиться — я вполне себе справляюсь с преподаванием. Пусть поначалу было и тяжело. Я… не вполне отошел от обучения у Фламеля. Это на мне сказалось довольно сильно. Все же он, что ни говори, дитя своего времени. Взгляд на жизнь… своеобразный. Обучение было очень напряженным — он провел по вискам, на которых появились седые пряди. — Но признаю, было очень интересно, хотя его постоянное «мальчик мой» ужасно раздражало и… приелось. Впрочем, оно того стоило. Я даже открыл несколько новых способов использования драконьей крови, парочку даже опубликовал под своим именем. Ну, как, несколько — пару десятков. Но часть из них не стоит предавать огласке, люди все же слабы перед искушением. А часть…будешь смеяться, я опубликовал под псевдонимом в разных журналах, посвященных кулинарии, садо– и животноводству. Ты кстати знала, что при добавлении капли драконьей крови в лимонный сок с сахаром, повышается иммунитет и улучшается пищеварение? Да, признаю, на любителя лакомство, но мне понравилось. Да… — Сегодня я, кстати, закончил с обходом новых учеников из маглорожденных. Честно скажу… бывало по–разному. Когда посещаешь хорошую семью, довольно неприятно оказывать влияние на их родителей. Я понимаю, что это все оправдано. Что легкое внушение, направленное на неразглашение Статута, обязательно и необходимо. А ведь те, что не хотят отдавать своих детей даже под внушением… замечательные родители, но закон суров, а я не хотел бы увидеть появление очередного обскура… Это страшно, сестренка. — С сиротами тоже свои проблемы. Если частенько администрация приюта только рада избавиться, пусть и на время, от лишнего рта, то вот сами дети… бывают жестоки. И понимают только силу и неизбежность наказания. Приходится сразу объяснять им, что терпеть их поведение не будут. — Но, впрочем, все не так уж и плохо. Каждый по своей причине довольно быстро понимает, что допустимо, а что нет. Первого года вполне хватает. — Что ж, сестренка, я… ты извини, что пришел только сегодня. Знаю, Аберфорт навещал тебя вчера, а я не хотел лишний раз с ним ссориться. Так что тот день принадлежал лишь вам двоим. Но сегодня — нам. Хочешь, я расскажу тебе, о тех изумительных глупостях, которыми шокируют меня первокурсники? Это забавно. 1943 — Диппет, это абсурд! — Альбус, я все понимаю, но и ты меня пойми! Больше нет никаких вариантов. Арест преступника позволит успокоить общественность. К тому же, он действительно преступник. Разведение существ подобного класса опасности без лицензии тянет на срок в Азкабане. А произошедшее взбудоражило слишком много людей. — Его собираются судить за убийство! — Всего лишь маглорожденной. А сам он, пусть и полукровка, но сын заслуженного ученого. Пусть и с. странным вкусами. Срок будет не большим. — Он не убивал! — Я знаю Альбус! Довольно! Я не идиот! Медведьма не дура! Я помню, что на ней не было следов укуса акромантула! Чтоб эту тварь сожрали в запретному лесу! Но и ты прекрасно понимаешь, что у неё было слабое здоровье. Не удивительно, что сердце не выдержало испуга! Вина косвенная, практически несчастный случай, Если бы тварь не заметили в школе, вообще яйца выеденного не стоит история! Да и плевать всем на очередную маглорожденную! Сам знаешь, что не в первый раз они по своей же глупости гибнут! Единорога, видите ли хотела увидеть! Зелье хотел экспериментальное без присмотра преподавателя сварить! На русалок поглазеть поплыл, корм гриндилоу! И никому не было дела до глупцов. Нашли бы похожего сироту, если молод, подправили память родителям и близким и все: все маглы счастливы, Статут соблюден. А вот до идиота, притащившего тварь в Хогвартс — есть дело! И ты сам понимаешь, что он виновен! Хорошо еще, что Мистер Риддл узнал, что тварь одна, а не целое гнездо в Хогвартсе, как бывает в их случае! Иначе бы школу закрыли на Мордред знает какой срок! — Я понял вас, господин директор. — Альбус… Ты знаешь, что я прав. И я выступлю в его защиту. Но он должен быть наказан. 1945 — Вызывали, господин директор? — Альбус, проходите. Тут у меня к вам гость, с довольно, деликатной темой. — Бонжур, месье Дамблдор. Я был назначен международной конфедерацией магов передать вам письмо. Прошу, ознакомьтесь. — Достаточно было совы… — Увы, тогда вы могли бы его и не прочесть, а это важно для всего магического мира. — Я… Геллерт. — Узнал он инициалы. — Да. Прошу вас, это важно… Здравствуй, Альбус. Давно не виделись, но наверняка скоро встретимся. Как ты мог уже слышать… я в дерьме. Мир отказался принять истину и идти вперед. А я оказался не готов к отчаянному сопротивлению глупцов, желающих влачить свое существование в резервациях, скрываясь от плодящихся как флоббер–черви в миске с кормом, маглов. Глупцы, они не понимают, что маглов нужно было взять под контроль. Они слишком опасны. И самое ужасное — даже я не представлял на сколько. Впрочем, к мордреду. Мир еще признает мою правоту. Жаль, будет слишком поздно. Но знаешь, теперь я не хочу увидеть возвышение магов. А хочу просто дожить до момента, когда я смогу им сказать «Я же говорил». И насладиться последней агонией этого мира. Впрочем, к делу. Если кратко — меня скоро убьют. Вдумчиво и со вкусом. Но вот беда, даже загнанная в угол крыса способна впиться в горло коту. А я крыса, как ты понимаешь, огромных масштабов. И смерти моя слишком дорого обойдется миру. Еще короче — вся Европа превратится в огромный могильник, в котором будут править немертвые твари. Вторая мировая дала солидную почву для этого. А моя предусмотрительность сейчас спасает мне жизнь. Моя смерть запустит ритуал, который ввергнет в хаос не только Европу, но и соседние континенты. Все же я не просто Темный Лорд, но Лорд, что собрал просто изумительную коллекцию запретных знаний и единомышленников. Конечно, ритуал можно ослабить, а специально подготовленные могильники найти и обезвредить. Но сам понимаешь, на это уйдут десятилетия. Те десятилетия, что я буду жить. Если какой–то мстительный идиот не наплюет на весь мир, лишь бы убить меня. Ты мне нужен Альбус, как человек, которому я могу доверить свою жизнь. Я знаю тебя как облупленного. Я, какова ирония, могу тебе верить. И я хочу уйти в добровольное заточение в Нумергарт. Эту тюрьму строили с моим участием. И для меня она почти полностью безопасная клетка. Которая будет защищать меня от мира. Я, Геллер Гриндевальд, вызываю тебя, Альбус Дамблдор, на дуэль. Приз в этой дуэли — спасение миллионов жизней. И всё что будет при мне на дуэли. Лично для тебя, на память. А для меня — жизнь, при любом исходе. Условия — пока один из нас не сможет продолжать дуэль. Согласен? 1945 — Желают ли стороны отказаться от своих претензий? — Ни за что. — Нет. — Что ж, начали господа. — Экспеллиармус. — Палочка вылетела из так и не поднявшейся руки улыбающегося мага. — Я проиграл. — Еще нет. — Ответил Альбус, призывая к себе палочку противника. — Знаешь, ты позвал меня на дуэль, по сути, являющуюся сущим фарсом. Свидетелями которого стали все они. — Он обвел рукой стоящих в отдалении представителей стран. — Свидетелями того, как у них украли победу и месть. И сделал меня соучастником этого позора. Позора, что ляжет и на меня. — Я проиграл, я не могу сражаться! — Вообще–то… — Альбус убрал палочку и закатал рукава. — Можешь. Несколько дней спустя. — Прекрасная была дуэль, мистер Дамблдор. Признаю — многие удовлетворены. Пусть и не до конца. — Я тоже, пусть и не до конца. — Понимаю. — Прекрасно. Что ж. Подробности проведенного ритуала он мне сообщил. На заседании я дам все необходимые клятвы о достоверности информации и о не разглашении подробностей. — Многие будут не довольны. — Всегда кто–то чем–то не доволен. Но некоторые знания лучше не распространять. — Это, тоже не плохой вариант. Клятву о запрете личного применения дадите? — Разумеется. — Прекрасно. И… желаете что–то еще? Ваш приз был довольно скромен. — Только одно. Будете зачищать эти могильники — позовите меня. Хочу напомнить злословам, что я умею не только кулаками махать. — Всенепременно.