Отблеск уютного заката

***

      Вечерний закат окутал небо тихой пеленой, как только яркое солнце разлилось тёмно-оранжевыми красками на голубом холсте, рисуя на нём завораживающие пейзажи. В них можно было заметить нежное сияние, которое с каждой секундой всё больше погружало в сладкое умиротворение: оно, словно незваный гость, украдкой коснулось сердца, позволяя позабыть о завтрашнем дне.       Неожиданный звонок, бодрый голос и приятная интрига внезапно затмили серьёзность в потоке бесконечных мыслей. Наблюдая за живописным дыханием вечера, Егор планировал полностью погрузиться в информацию о новом деле, но никак не думал, что именно за день до очередной поездки Джон пригласит его к себе домой. С одной стороны Линч был возмущён резким предложением близкого друга, но с другой – был рад провести время без привычной суеты.       Проехав мимо высоких зданий, утопающих в вечерних объятиях, журналист припарковал машину возле девятиэтажного дома – уже такого привычного и родного. Несмотря на то, что Егор довольно редко заходил к Джону, он по-прежнему помнил ту атмосферу, когда во время переезда помогал писателю перевезти вещи в новую квартиру. Он не понимал, почему именно сейчас вспомнил об этом, но эта мысль приятно грела сердце.       — Да уж, время так быстро летит, — со вздохом произнёс Егор и начал выходить из салона автомобиля: — Только вот зачем Джону понадобилось, чтобы я сегодня заехал к нему, непонятно.       Искренне желая выяснить волнующий вопрос, он спешным шагом направился в сторону подъездной двери. Набрав нужный номер квартиры, Егор стал терпеливо дожидаться ответного сигнала, который позволил бы ему наконец оказаться внутри тёплого подъезда. Весеннее дыхание по-прежнему было прохладным, поэтому хотелось поскорее погрузиться в согревающее помещение.       Как только дверь поддалась движению, журналист сразу же раскрыл перед собой привычные просторы и подошёл к железному лифту, пока сознание продолжало утопать в тихом размышлении.       — Не удивлюсь, если он снова что-то затеял и хочет меня втянуть за собой, — с лёгкой улыбкой прошептал Егор, заходя внутрь тесного пространства.       Как только лифт начал плавно подниматься вверх, Линч умиротворённо закрыл глаза, чувствуя, как медленно проваливается в приятное расслабление: он всё ещё помнил о предстоящем расследовании, но уже не бредил им так, как это было часом ранее.       Осознавая, что до долгожданной встречи остались считанные секунды, Егор начал испытывать знакомый душевный трепет, который не оставлял его последние несколько месяцев. Понимание того, что через мгновение он вновь посмотрит в сияющие голубые глаза, заставляло мягкое сердце забиться чаще, а глубокое дыхание – на миг затаиться в груди. Такое странное чувство Линч испытывал и раньше, но сейчас оно казалось ему по-настоящему крепким и пламенным.

***

      — Ну наконец-то, — открыв входную дверь, воодушевлённо выразился Джон. — Ты чего так долго? Я тебя заждался.       Уверенный голос в тот же миг распугал навязчивые мысли, которые растворились тихим волнением в учащённом сердцебиении. Всё время терпеливого ожидания Егор находился в глубоком размышлении: он представлял, как войдёт в квартиру писателя и вновь почувствует тот самый душевный трепет, как только Джон обнимет его дружескими объятиями. Обычно Линч старался не думать об этом, но сейчас такие мысли полностью поглотили его сознание.       — Да там... — тихо начал он и сразу же попытался сосредоточиться: — Вечером всегда пробки, поэтому пришлось задержаться.       Стараясь не обращать внимания на глубинные чувства, журналист посмотрел в сторону близкого друга, замечая на его лице мягкую улыбку: он не признавался сам себе, но был безумно рад увидеть Джона в хорошем настроении. Ему нравилось замечать в голубых глазах нежное сияние, которое сейчас смотрело на него взаимной теплотой.       — Ладно, я понял тебя, — спокойно произнёс он и вновь бодро продолжил: — Давай проходи, не стой на пороге. Нас уже заждались.       В этот момент безмятежный взгляд Егора сменился удивлением, которое выразилось в изумрудных глазах лёгким недопониманием. Вспоминая короткий телефонный разговор, он пытался найти нужный ответ на возникший вопрос, однако в сознании звучал лишь заинтригованный голос писателя, спешная просьба и пару слов, которые сменились заключительным гудком. Линч точно помнил, что Джон не предупреждал его о неизвестных гостях, которые прямо сейчас могли слышать их разговор.       — То есть ты дома не один? — тихо спросил Егор, начав оглядываться по сторонам.       Заметив внезапное напряжение, Джон попытался не издать смех: он только сейчас вспомнил, что не сказал другу о том, зачем на самом деле позвал его к себе.       — Наверное, мне стоило рассказать тебе об этом сразу, но тогда бы ты не приехал, — послышался мечтательный вздох. — Нас на кухне ждёт большая горячая пицца с копчёной колбаской и лимонным чаем.       Стоило услышать неожиданное объяснение, изумрудные глаза сразу же затаили в себе тихое возмущение. Стоя в небольшой квартире писателя, журналист не понимал всей сути срочной поездки: они договаривались встретиться ранним утром следующего дня, поэтому Егор не видел смысла вечерних посиделок. В эту секунду он испытывал смешанные чувства, которые незримо путали его, не давая понять собственные эмоции.       — Ты серьёзно позвал меня к себе ради того, чтобы поесть пиццу? — с удивлением произнёс Линч, выражая во взгляде недопонимание. — Мы же договаривались поехать завтра на новое дело и...       — Да помню я, помню, — внезапно перебил Джон. — Сегодня просто захотелось разнообразить вечер: заказал пиццу, посидел, подумал и решил, что было бы неплохо позвать тебя. Я обычно ем один, но сейчас мне хочется разделить её с тобой.       Последние слова пробежались по воздуху мягкой теплотой, такой приятной и умиротворённой, отчего всё душевное недовольство стало постепенно затихать. Привычная рутинная атмосфера, которой привык жить Егор, начала медленно покидать его сознание, позволяя глубоко перевести дыхание и со спокойствием посмотреть в голубые глаза. Их завораживающий блеск пробуждал желание остаться и провести время за вкусным ужином.       — Ну хорошо, — мягко начал Егор, снимая с себя куртку, — давай вместе проведём этот вечер.

***

      Узкий коридор плавно перешёл в плывущий тёмно-оранжевый отблеск утопающего солнца, как только светлое помещение встретилось приоткрытым окном, сквозящим ощутимой прохладой. Однако, несмотря на уверенное дыхание весеннего ветерка, в уютной кухне продолжал бродить приятный запах свежей пиццы: по размерам она выглядела большой и до безумия вкусной, тем самым вызывая желание прикоснуться к изысканной трапезе. Егор только сейчас ощутил терпимый голод, который начал постепенно разрастаться.       — Ты садись, а я сейчас чай сделаю, — спокойно пояснил Джон и сразу же продолжил: — Можешь пока начинать есть, только будь осторожен: она горячая, не обожгись.       На мгновение посмотрев в сторону писателя, который начал доставать пакетики чая, журналист мягко улыбнулся, чувствуя приятную заботу дорогого ему человека. Изумрудные глаза вновь прониклись бесконечными мыслями, как только внимание полностью сосредоточилось на стоящем впереди парне. Казалось, Егор неосознанно затерялся в привлекательных чертах того, о ком так давно мечтало влюблённое сердце.       — Я тебя подожду, — его голос прозвучал мягким шёпотом.       Однако он внезапно отвёл взгляд в сторону, как только неугомонные желания вновь посетили затуманенный разум. Находясь наедине с человеком, о котором так ярко плескались чувства, Линч начал осознавать потаённые моменты: он хотел бы подойти к Джону и обнять его сзади, с нежностью прижаться к мягкому свитеру и умиротворённо закрыть глаза, наслаждаясь стуком трепетного сердца. Такие мысли казались ему до безумия странными и неправильными, но такими сладкими и до бесконечности желанными.       — «Почему я об этом думаю? — глубокий вздох. — Мне стоит быть осторожнее с такими мыслями»       Пытаясь отогнать неугомонные чувства, журналист задумчиво посмотрел на вкусное блюдо. Однако, как только фарфоровые кружки соприкоснулись с поверхностью стола, Егор снова обратил внимание на писателя.       — Теперь всё готово, — довольно произнёс Джон и сел рядом: — Можем приступать к незабываемому наслаждению.       Умиротворённый голос вызывал в душе взаимное, такое редкое и ценное спокойствие, в котором плескалась тихая влюблённость. Полностью погрузившись в приятную безмятежность, Егор плавно выдохнул и прикрыл глаза, наслаждаясь лучами убегающего солнца: оно ласково касалось лица, озаряя его нежной теплотой. Ему хотелось остаться в этом моменте навечно, находясь на восьмом этаже в уютной кухне рядом с любимым человеком.       В это мгновение все напряжённые мысли, не дававшие спокойно выдохнуть, медленно отпустили сознание. Затерявшись в тишине живописного заката, изумрудные глаза лишь иногда мягким взглядом окутывали блеск голубых глаз: Линч находил в них ту самую знакомую искру тайных желаний, которыми теплилось собственное сердце.       — И всё-таки хорошо, что мы вместе, — тихо начал Егор и уже более уверенно продолжил: — Когда ты в таком отличном настроении, душа радуется. Сейчас ты словно сияешь.       — Согласен, чувствую себя просто прекрасно, — с мягкой улыбкой подтвердил Джон. — Как-то совсем не верится, что завтра новое расследование. Ты погляди: за окном потрясающий закат, на столе вкусная пицца, горячий чай и ты... И ты тоже меня радуешь, приятель.       Последние тёплые слова вызвали на лице журналиста взаимную нежную улыбку, которая пробежалась по телу писателя учащённым пульсом: ему до бесконечности нравилось видеть искры тихого счастья в изумрудных глазах, замечать глубокое дыхание и взаимную симпатию, которая позволила потаённым желаниям засиять необъятной красотой. Джон всегда трепетно относился к таким вечерам, когда мог просто наблюдать за дорогим ему человеком.       Вспоминая короткий телефонный разговор, писатель с самого начала знал, зачем выдернул журналиста из повседневных дел, так и не объяснив настоящую причину. Слушая ласковый шёпот весеннего заката, Джон полностью осознал всё то, что раньше оставалось скрытым за железными цепями сомнений. Теперь он был точно уверен, что искренне влюблён в близкого друга, образ которого уже давно стал горячо желанной мечтой.       — Я очень ценю такие моменты, — нежно шептал Егор. — Спасибо за ужин, Джон.       Как только молчание окутало уютную кухню, завороженные взгляды вновь с теплотой посмотрели друг на друга, пока горячая пицца постепенно остывала, оставляя лишь приятный аромат. Однако сейчас это потеряло особую ценность, лишь придавая больше уверенности: пока в изумрудных глазах таилось трепетное согласие, голубые глаза сияли горячим огоньком. Казалось, они понимали друг друга без слов, незримо чувствуя учащённый ритм сердец.       Завороженно посмотрев на мягкие губы Егора, утопающие в тёплых тонах заката, Джон начал полностью отдаваться душевным желаниям: он ласково коснулся руки журналиста и плавно притянул его к себе. Ему нравилось слышать глубокое дыхание любимого человека, замечать его тихое волнение, которое медленно терялось в сладком тумане неожиданных действий. Чувствуя каждый трепетный момент, Джон понимал, что больше не может таить желание первого поцелуя.       — «Надеюсь, ты не против такой близости».       Горячее дыхание внезапно затаилось, стоило нежным губам осторожно коснуться мягких уст журналиста и начать заводить их в ласковые движения, в которых чувствовалась пламенная взаимность. В этот момент завороженные взгляды скрылись за упавшими веками, тёплые ладони крепче прижались друг к другу, а тела окутала приятная дрожь – всё это позволило влюблённой искре сладко пробежаться между сердцами. Каждое прикосновение становилось всё более желанным, всё более тесным и горячим.       Растворяясь в нежном поцелуе, они ценили каждое мгновение, в котором внешний мир с его серой реальностью не имел никакого значения. Сейчас был важен лишь каждый редкий вдох и выдох, учащённое сердцебиение и нежные касания, которые дарили необъятную теплоту. В секунды первых прикосновений они наконец почувствовали искреннее счастье, которое сияло ярче уходящего живописного заката.       — Может, ты останешься сегодня у меня? Уже поздно, а завтра нам всё равно ехать, — мягко предложил Джон, плавно отстранившись от нежных губ Егора.       Смотря на писателя взглядом тихой радости, журналист лишь умиротворённо улыбнулся, наслаждаясь особенной красотой.       — Так и сделаем, — умиротворённо начал Линч и прижался к родному плечу: — Думаю, это самое верное решение.

«Оставшись наедине друг с другом, тихие слова вновь сменились нежным поцелуем, пока за окном догорал тёмно-оранжевый закат, ставший свидетелем первых трепетных касаний»