Девять жизней

— Чего же ты добиваешься? Дотторе вальяжно сидит в кресле, закинув одну ногу на другую. Лицо уже привычно скрывает маска. Он держит меж пальцев ножку бокала и делает вид, будто бы наблюдает за бликами от огня в вине. На столе покоится бутылка изысканного алкоголя, что была открыта совсем недавно. Впрочем, за течением времени тут никто не следил. Они играются с ним как заблагорассудится. И играются со смертью. Тигнари сидел в соседнем кресле, но более скромно, будто бы он тут впервые. Будто бы он тут почтенный гость. К вину едва ли притрагивался. Нет, ему действительно нравится этот вкус. И нет, Тигнари не боится быть убитым под действием алкоголя. — Просто интерес. — Просто интерес? — вопросительно повторил Дотторе. — К чему же? — Сможешь ли ты придумать другой способ моего убийства? С каждым разом это всё очевиднее и очевиднее... Доктор, наконец, обернул голову прямиком на силуэт в соседнем кресле, словно видит его. — Так нравится, что я тебя убиваю из раза в раз? — Возможно, — уклончиво отозвался фенек тихим, уверенным тоном, делая глоток из бокала. Не успел Дотторе ещё что-то сказать, как Тигнари продолжил: — Но, знаешь ли, умирать от лап гончих было куда приятнее, чем падать с лестницы Академии. К слову, ты действительно думал, что сожжение — верный способ избавиться от меня?

I

— Отвали! — Я так и не понимаю, что плохого в том, чтобы я составил тебе компанию? — Ты меня раздражаешь, — шикнул Зандик, хмуря брови и едва ли скалясь. Фенек повёл руками: — Слушай, я действительно не могу понять, что в этом такого? — Мне не нужна компания. Тигнари, наверное, должен был бы по-хорошему отстать. Однако нет: он продолжал зачем-то навязываться. Студент подошёл к другому, играючи взяв того за рукав. — Эй, вампирёнок, — тихо, но едва ли припеваючи позвал Тигнари и получил толчок в грудь с разворота. Полёт по лестнице был болезненным. Даже слишком. Чувствовать, как ломается одна за одной кость, коих в организме более двухсот; ощущать кожей бетон, как напрягается каждая мышца тела от ударов — не такая уж и приятная вещь... Эти пару секунд падения легко привели к летальному исходу, ведь первый удар пришёлся на шейный отдел позвоночника. Но эти несколько секунд были вечностью. К счастью, свидетелей не было.

II

Видеть Тигнари живым и здоровым... Самый страшный сон наяву. Тот, кого ты убил своими руками; смотрел, как тело несчастного схватывают предсмертные судороги, а после вновь видеть его рядом с собой, такого жизнерадостного и улыбающегося... Безумие. Разводить панику времени не было. А он всё ещё такой же навязчивый. В Тигнари всё то же: тон голоса, мимика, жесты, подвижность ушей и хвоста, однако... Он не помнит своей смерти? Что ж, это только на руку. Но Зандик уже понял: избавиться от надоедливого фенека поможет только очередная смерть. Солнце пустыни уже зашло за горизонт. Они остановились около оазиса, разбивая лагерь. Тигнари уже развёл костёр, греясь рядышком. Зандик, закончив со своими делами, присел рядом. — Будешь? Исключённый студент протянул своему надоедливому компаньону свёрток с, предположительно едой. Тигнари чуть улыбнулся и решил не медлить. Однако уже совсем скоро Зандик мог наблюдать, как чужое тело вновь бьётся в предсмертной агонии. Как наивно. Яд — то, что нужно. Действенная штучка.

III

Опять Тигнари. Опять с той же лучезарной улыбкой на лице. В глазах мелькнул хитрый, издевательский блик. Зандик всё же ссылается на то, что Тигнари не помнит своих смертей. Да это же невозможно — реинкарнация это что-то сверхъестественное, не подвластное даже самому могущественному алхимику, ведьме или Архонту... Но как тогда такое возможно? Зандику даже кажется, что он сходит с ума. Это сон. Это длинный кошмар. Но от такой теории его уберегал лишь один простой факт — сумерцам сны не снятся. Значит, всё явь. Или он застрял в посмертии? Может, галлюцинации? Сумасшествие? Все варианты кажутся безумными и непосильными. Непонятна природа. Какой же наивный. Наивный, глупый фенечек. Они снова встретились в пустыне. Тигнари просто прибился с заходом солнца у оазиса, заметив там огонь. Страха для него, видно, не существует — это мог бы быть кто угодно. Зандик даже пропустил мысль: может, это какой-то близнец или клон? Хм... Последний вариант вполне возможен. Наивный глупый фенек был вновь убит и остался гнить глубоко под песками с перерезанной глоткой.

IV

...Даже в Снежной ему не спрятаться от Тигнари. Он будто бы ищейка: идёт по следам своей жертвы. Живой, ни царапинки. Твою же... Да как такое возможно?! Может он, Дотторе, живёт в какой-то блядской симуляции? Это же невозможно. Как долго это будет длиться? Сколько у этого фенека жизней в запасе? Может, это разные люди? Нет... Тигнари всё такой же: непринуждённый, поддерживающий беседу; всё те же привычки, те же жесты. Но Дотторе не осмеливался спрашивать, что он, блять, такое. Может, само всплывёт? Впрочем, Доктор-то, пусть и интересовался его природой, но спрашивать напрямую не хотел — не в его манере, но и подвести к диалогу сложно. Потому Дотторе решает просто покончить с ним ещё разок. Вдруг, Тигнари больше не появится в его жизни? Жаль только Дотторе воочию не лицезрел, как гончие терзали бедное тело фенека, но зато ему предоставили фотоотчёт от своего агента. Фотография смазана, но проглядывается силуэт Тигнари, окружённого парой гончих. Как хорошо знать, что он в очередной раз умер. На этот раз — Дотторе надеялся — окончательно.

V

Что за блядский круг сансары? Опять Тигнари. Опять улыбается. Опять нашёл. Опять живой. Это начинает раздражать. Доктор весьма гостеприимно принял его в своём поместье, так заботливо укрывая от непогоды. Тёплое помещение, камин и два силуэта в кресле за чашкой чая. Маску Доктор уже не снимал, но и на незванного гостя внимания не обращал. По крайней мере до того, пока фенек не решился подать голос: — Я полагаю, у тебя есть ко мне вопросы? Тигнари вперил взгляд в хозяина этого устрашающего, мрачного поместья, вокруг которого паутиной вьются слухи. Он подпёр лицо рукой, уперевшись в подлокотник. Дотторе не смотрел на него. — Да. — Я слушаю. Он не видел, но предполагал, что фенек вильнул ушами, демонстративно, даже со знанием, что Предвестник на него не обращает никакого внимания. — Что ты такое? — Твой ночной кошмар. Доктор видеть не мог, но слышал эту ухмылку в голосе. Казалось бы — просто фраза, просто злая шутка. Но Дотторе открыл глаза, очутился у себя в постели, в холодном поту. Он резво заозирался по сторонам, ощущая прохладу от незакрытого окна. За ним не было привычки не закрывать окно на ночь. Воспоминания мутно вдарили в голову. Они вчера вышли гулять. Погода утихла. Тигнари было интересно оглядеть окрестности и пройтись по местам с человеком знающим. Так куда лучше, чем ходить одному в незнакомом лесу с большой возможностью заблудиться. Предусмотрительно. Ровно до тех пор, пока сопровождающий не столкнул фенека с утёса, наблюдая за безвольным полётом своей жертвы. Тело скрылось в бьющихся волнах, что образовали на скалах ледяной покров. Блеклое багровое пятно ненадолго мелькнуло среди волн и Дотторе, недолго наблюдая за сим, ушёл.

VI

Дотторе следует перестать удивляться тому, что Тигнари появляется спустя несколько лет живой и здоровый, а на теле ни царапинки. И он сохраняет безразличие на лице, хотя всё нутро переворачивается при виде фенека. Сумерцам сны не снятся, но Дотторе ломает этот стереотип. Он видит самые настоящие кошмары, где Тигнари воплощает месть за свои смерти. Хотя он добровольно кидается в эти лапы. Наверное, Тигнари таким загадочным образом пытается свести его с ума. И у него отлично получается. Прошлый несуществующий диалог по-прежнему кружится в голове, никак не отпуская последний десяток лет. Интересно, Тигнари заметил, что с ним всё это время был сегмент? Успел ли он проанализировать, какую отраву выпил на этот раз? Сегмент покорно сидел с остывающим телом, равнодушно констатируя создателю смерть. Очередную. Что ж, говоря уже о клонах, то стоит отдать должное Тигнари, ведь именно размышления о его происхождении навеяли мысли о создании копий себя. А потому Дотторе устроил ему достойные похороны. Настолько достойные, насколько это может быть: глубоко в лесу, разрубив на части и оставив цвести розы, приспособленные к страшным морозам.

VII

Это перестало быть смешным примерно на третьей встрече. Сейчас же это пугало. За последние несколько лет он пару раз навещал лично могилу(в остальном ему бегло докладывал кто-то из сотрудников). Однолетние розы цвели уже пятый сезон и это... пугало. Это жутко. Чем или кем бы там ни был Тигнари — от него надо избавляться. Пока тот не исчезнет. Дотторе даже не мог понять, помнит ли фенек свои прошлые жизни. А смерти? Судя по тому, что он довольно спокойно ведёт беседы, проявляет инициативу в диалогах, постоянно попадается на одни и те же уловки — нет. Ничерта не помнит. Дотторе сжимает чужую шею, окунает его с головой в наполненную ледяной водой ванну. Тигнари яро сопротивляется: упирается руками в бортики, пытается вырваться, старается крепко стать на ноги, выпрямиться. Но тело слабеет. Постепенно жизненные силы покидают Тигнари. И только когда он перестал подавать хоть малейшее движение, Доктор отпустил его. Вода была повсюду. Предвестник вяло, неверяще осел на пол, едва ли согнув деревянные колени. Мёртвое тело лежало рядом, на шее стали проглядываться синяки. Лицо было сокрыто влажными волосами, но Дотторе не горел желанием смотреть на застывшие эмоции покойника. Тело было вверено уничтожить одному из сегментов. И Дотторе не хотел знать подробностей. Вообще ничего. Осточертело.

VIII

В этот раз церемониться Дотторе не стал. Он выпихнул надоевшего фенека за пределы поместья, за пределы территории, но далеко отводить не стал. Сам он в привычной лёгкой одежде: рубашка, брюки и рабочий халат. Взмахом руки Предвестник поджёг стоящий неподалёку силуэт. Тот мигом вспыхнул, пламя приняло в свои контрастные объятия. Доктор ничего не говорил. Ему уже плевать, кто есть Тигнари на самом деле. Просто исчезни уже. Хватит. Но запомнилась одна вещь. Она навсегда врезалась в память Дотторе. Будучи поглощённым в пламя, Тигнари... улыбался? Да. Улыбка. Это насмешка. Эмоцию выдавал хитрый прищур глаз. Но это быстро пропало, а уже вместо тела был пепел с останками. Дотторе обессиленно упал коленями в снег и даже непонятно: от морального истощения или такого мощного использования Глаза Порчи. Но он понял одно — Тигнари всё помнит.

***

— Я уже ни на что не надеялся, — отозвался Дотторе. — Но, может, ты ответишь на вопрос? Уголки губ Тигнари растянулись в улыбке. И судя по тону, он издевался: — Нет. Доктор чувствовал себя некомфортно рядом с ним. Обычно это он наводил панику и ужас на других людей, но сейчас ситуация реверсирует, играя старыми-новыми красками. Казалось бы: это его поместье, его законная территория, он тут хозяин, однако даже при таком раскладе язык не поворачивался, будто бы Тигнари воспользовался какой-то чёрной магией. И пусть Дотторе ставил под сомнение существование подобного явления, но другого объяснения просто не было. — Но я соизволю немного удовлетворить твой интерес, — всё же снизошёл до такого нежеланного благословения фенек. — У меня в запасе было девять жизней. Это объясняет всё и ничего одновременно. Не успел Предвестник и подумать, что же ответить, как Тигнари продолжил: — Восемь из которых отнял ты. — Ты шёл на это добровольно. — Верно. — И соизволь ответить, что тебя двигало, зная, что ты умрёшь? Тигнари только пропускает короткую, едва уловимую насмешку. — Я же говорил: интерес. — Тебе нечем заняться? — По правде говоря — да. Повисло молчание. Оно давило на стенки черепной коробки. Дотторе уверен, что это ощущение было у него одного. Он, наконец, снял маску, отложив ту на столик рядом, равнодушно окинув взглядом фенека, что пристально рассматривал его. Неуютно. — Хочешь, чтобы я убил тебя ещё раз? — Ты уверен, что сможешь? На лице Тигнари расползлась улыбка. От неё веет фантомным могильным холодом, что прошёлся внутри позвоночника тупыми когтями. Отвратительное, навязчивое чувство страха. Дотторе поднялся с кресла. Его силуэт выглядел устрашающе, но не для Тигнари. Тот только с интересом взглянул на Доктора, чуть щурясь, а в глазах плещется игривый огонёк. Дотторе резко хватает бутылку и её стенки соприкасаются с черепом гостя. Оглушение вышло хорошим, однако недостаточно, чтобы Тигнари потерял сознание. Его тело ненадолго обмякло. Остатки вина впитались в одежду, волосы, кресло и ковёр. Фенек пропускает издевательский смешок, затем смотрит на Предвестника. Всё же осколок задел кожу головы и висок, обильно стекала кровь, смешиваясь с вином. Тигнари вскочил с места, рывком накидываясь на Дотторе. Тот легко утерял равновесие, больно стукнулся головой о пол, но оставил ещё одну рану на предплечье осколком бутылки. Фенек на это только зло прошипел. Он навис сверху , сжимая чужую шею. Лицо Доктора исказилось в гневе, он пытался отбиваться, но у Тигнари будто бы проснулась нечеловеческая сила, которая таилась все эти столетия в нём ради этого момента. И аккурат в тот момент, когда Тигнари вонзил в шею Дотторе клыки, чтобы навсегда покончить с этой нелепой историей, мог ощутить, как в грудь вошло лезвие кинжала.