Глубины темных вод

Вдох, еще один, казалось это последнее, что он сделал перед тем как окунуться в пучину темой глубины черных вод. Глаза, помутневшие от воды, цеплялись за свет, падающий на поверхность воды, неужели это последнее, что он видит. Разум прояснился, как только он погрузился в ледяную воду, от способности передающуюся от укуса, вся жизнь пронеслась перед глазами, его появлении на свет в качестве Арахабаки, небесные агнцы, вступление в мафию, его друзья, коллеги и глаза цвета виски, с насмешкой смотревшие на него, такие родные, любимые. Он позволит ему умереть. Воздуха не хватало, он шел на дно тюрьмы темных вод, теряя связь с реальностью окончательно, сколько он уже идет на дно, 5 минут, часы, дни или вечность, он уже не понимал, а может он уже мертв? Глаза закрываются, кажется по воде прошла рябь, чья-то рука хватает его за воротник рубашки, вытаскивая на свет, к жизни, к нему. По полу раздаются мокрые шлепки от шагов, кто-то нес его на руках сильно прижимая к своей груди и молясь только бы успеть. Чуя лежит на ледяном кафеле без сознания, он не дышит, пульса нет, человек склонился над ним, делая массаж сердца, но кажется все бес толку, искусственное дыхание не помогает, неужели он убил его собственными руками, нет, неужели он заигрался, рискнув жизнью своего любимого, на лице шатена слезы смешались с водой, стекавшей по нему, резкий замах сжатой руки, - Живи! – Удар прошелся по самому сердцу, от чего рыжий резко распахнул глаза, сильно вдохнув и закашлялся, сплевывая воду на кафель, приводя дыхание в норму. Крепкие руки сильно прижали его к себе, делая одежду Чуи без того мокрой, еще влажнее. Парень оттолкнул его от себя и резко встал пошатываясь, замахнувшись рукой он ударил Дазая по лицу. - Твоя игра зашла слишком далеко, я был мертв! – Чуя кричал на него и смотрел с прожигающим холодом своих небесно-голубых глаз. – Я не прощу тебе этого, ты решил спасти ВДА ценой моей жизни, ты монстр! После чего Чуя использовал гравитацию и разрушил всю тюрьму исчезая из жизни Дазая. ВДА победило ищеек и было оправдано уже как год, жизнь понемногу возвращалась в свое русло, вечно кричащий Куникида, безразличный Рампо, трусливый Ацуши и хвостик Кёка, Танизаки с Наоми со своей братской любовью, Кенджи со своей наивностью, и Йосино весела как обычно, только Дазай, будто бы его подменили, нет больше дурачества, серьезен и заваливает себя работой больше всех, так будто стараясь забыться, будто бы его что-то тянуло на дно темных вод. Шатен часто всматривался в синеву неба, после чего тяжко вздыхал и возвращался к работе. Сотрудники начали за него сильно переживать, особенно Ацуши, он знал, что это, ибо сам еще недавно ходил в таком состоянии пока его бессонные ночи, возле впавшего в кому Акутогавы не прекратились, после того, как Йосино, не пришла и не исцелила его, и он снова начал сам дышать, она исцелила все, его раны, и его болезнь, в мир Ацуши снова вернулись краски, если бы не его друзья возможно он бы тоже ушел на дно темных вод. Ацуши вышел из кабинета и позвонил. - Чего тебе тигр? – Раздался на другом конце раздраженный голос Чуи. - Он на грани суицида, не сегодня завтра он убьет себя. – Взволнованный голос Накаджимы, казалось выбили из Чуи все, что он хотел сказать, на что он только сказал. - Мне плевать, я никогда не прощу ему того, что он меня убил. - А ты себе простишь если завтра найдешь его повешенным или с перерезанными венами? – Глаза собеседника на том конце расширились от услышанного. - Пускай делает что хочет, мне плевать. – После чего рыжий отключился, Ацуши только тяжело вздохнул и вернулся в кабинет. На улице шел ливень, Дазай вошел в их с Чуей квартиру, промокший до нитки, только вот, Чуя его больше не встречал, с небрежным пучком на голове, в растянутой Дазаевской футболке, доходившей до колен и с яркой улыбкой на лице, с хитро прищуренными глазами. Войдя и кинув с себя небрежно ботинки и бросив туда же пальто, он вошел в холодную квартиру, погруженную во мрак, Дазай уже год не открывал нигде шторы. Войдя в холл и сев на диван, он притянул Чуину игрушку в форме лисы, укутавшись в белый плед с нарисованными лапками. Все в квартире напоминало о нем, все вещи Чуи находились на тех же местах, его щетка, посуда кружки, фотографии, одежда, полотенца, халат, тапочки, брелки, шампуни, гели, все было на своих местах, не сдвинувшись ни на миллиметр с того дня, только зеркала были везде разбиты, даже осколки уже год лежат. Дазай взял один осколок в руки и направился в ванную, которую они принимали вместе с Чуей, набрав её полной ледяной воды, парень сел в неё одетым, закатав рукава он взглянул на кисти рук и вены, которые спустя год стали еще выразительней, так и манили провести по них осколком, что он и сделал, вонзив его достаточно глубоко он провел ним вдоль вены, боли физической не было, была только душевная. Дождавшись, когда вытечет достаточно крови, он начал погружаться в воду, которая принимала его в себя как родного, окутывая своей тьмой. Послышался хлопок входной двери, и быстрые шаги по всем комнатам, кто-то что-то искал, но ему было все-равно, вода уже заполняла его дыхательные пути, кровь капала на ледяной кафель, ему уже все равно. Сильный удар двери, кажется её выбили, конечно, он же её запер, чтобы никому не удалось его спасти, резкий рывок вырвавший его из воды, кто-то сильно сжал его порезанную руку, не давая кров больше стекать. - Дазай! – Крик Чуи зазвенел в ушах, но он уже не слышал, он провалился в пучину темных вод. Чуя вытащил его с ванны, и пережимал руку, судорожно найдя в кармане свой телефон, он позвонил сильнейшему врачу. - Йосино, он перерезал себе вены, умаляю спаси его! – Крик Чуи эхом разносился по ванне, а после были слышны только всхлипы и горячие слезы капали на холодное, безжизненное лицо Дазая. Карие глаза распахнулись от бьющего в лицо солнце, кто-то пооткрывал везде шторы, проносилось в его голове, тихо повернув голову он был ошарашен, возле него спал Чуя, крепко держа его за перебинтованную руку, веки его подрагивали, наверное, снился кошмар, от чего он резко распахнул глаза и сделал судорожный вдох, и пару раз моргнул полностью просыпаясь, увидев очнувшегося Дазая он безразлично на него посмотрел и встал, не проронив ни слова, с кровати, направившись на кухню, через пол часа он вернулся с подносом на в руках , положив его на кровать и взяв с подноса тарелку с рисом и ложку он зачерпнул немножко и начал дуть на него, с голубых глаз предательски лились слезы, но он продолжал дуть и подносил ко рту Дазая, по лицу которого тоже стекали горячие слезы наполненные горечью, он ел и плакал, а Чуя кормил его также как когда-то когда тот сильно болел и брал отгулы на работе. Когда тарелка опустела он поднес ему в руках стакан с соком и трубочкой в стакане, тот пил с его рук, и не отводил глаз с глаз Чуи, допив сок, рыжий сложил все обратно на поднос и отнес на кухню, вернувшись с полотенцем в руках он помог ему встать и отвел в ту самую ванную, где не осталось и малейшего доказательства позавчерашней попытки суицида, набрав ванну горячей воды, Дазай хотел расстегнуть пижамную рубашку, но Чуя оттолкнул его руку и сам её расстегнул, помогая ему сесть в ванную, он сел сзади его головы и выдавив шампуня на руки, он начал нежно втирать шампунь в его волосы, достаточно намылив, он смыл шампунь с волос, и продолжил намыливать тело, взгляд Чуи метнулся на то место где еще позавчера лежало тело Дазая и с глас снова скатились слезы, заметив это, Дазай протянул к его лицу руку и замер в сантиметре от него, буд-то спрашивая разрешения, не увидев в его глазах запрета он дотронулся до него и вытер слезы со щек, что так предательски скатывались с новой силой, притянув его к себе он припал своими покусанными губами к его нежным и мягким. Поцелуй был коротким, но так желанным. Продолжив его мыть, Чуя рассматривал шрамы на его теле к которым прибавились новые, зажившие и еще свежие. Смыв с него мыло, он помог ему обтереться и помог одеть чистую пижаму, вернувшись в спальню чуя уложил его обратно в постель и накрыл одеялом сев рядом с ним. - Ты же, больше не уйдешь? – Впервые за все время тишины раздался голос Осаму, Нагахара озарил его болезненным взглядом. - Нет, я останусь с тобой навсегда. – Улыбнулся вымученной улыбкой Чуя. – Но это не означает, что я простил тебя. - Я не жду прощения за то, что убил тебя. – Дазай опустил голову. - Я тебе это простил, я не прощу тебе то, что ты убил себя. – Дазай резко поднял голову и встретился с его глазами. - Но я жив. – Удивился парень. - Только потому, что я успел, и осознав, что тогда ты тоже успел, я простил тебя, но твое самоубийство я не прощу, и чтоб этого больше не повторилось, я останусь с тобой навсегда. – Чуя улыбнулся искренне по-доброму. - А я больше не отпущу тебя, Чуя, я люблю тебя больше всего на свете. – Дазай улыбнулся, и протянул к нему руку. - Я тоже больше не откажусь от тебя, я тоже люблю тебя. – Чуя переплел их руки поддался ему на встречу, сплетаясь с ним в поцелуе. Дазай повал его на спину, не разрывая с ним поцелуя, поглощая его и втягивая в страсть, скопившуюся за год, в ту тоску по нему которую он не мог передать словами, разорвав поцелуй он продолжил выцыловывать и вылизывать шею Чуи, заставляя его содрогаться и желать большего. - Чуя, я хочу тебя. – Раздался тихий у самого уха шепот, уже возбужденного шатена. - Я тоже хочу тебя, но твое состояние ты, еле ходишь. – Признался рыжий. - Для меня это никогда не было проблем. – Хитро улыбнулся парень, казалось жизнь в его глазах вновь возрождается. - Не переусердствуй. – Улыбнулся Чуя и притянул Дазая к себе, сплетая их языки в новом поцелуе. Дазай разорвал его рубашку и сжал его грудь в ладони, вырывая из легких парня стон, припав ртом к одному их сосков, он яростно начал его вылизывать и кусать, продолжая биться Чу. В агонии страсти, спускаясь поцелуями по животу к уже стоявшему паху парня, он аккуратно стянул с него штаны и белье открывая вид на его достоинство и беря его полностью в рот от чего рыжий чуть не задохнулся, из глаз брызнули слезы, от того, как Дазай заглатывал парня целиком и полностью, двигая языком и создавая горлом вибрацию, которая заставляла его член дергаться от наслаждения и срывать голос в сладких стонах. Предварительно смазав пальцы смазкой Осама ввел один в Чую, разрабатывая его и задевая простату и сося ему член создавая при этом неимоверное наслаждение, добавив еще один, Чуя не сдержался и кончил тому, содрогаясь в рот, Дазай в свою очередь не проронил ни капли, проглотив все, аккуратно освобождая член из своего рта, продолжая того растягивать. Достаточно растянув Чую, он смазал свой член и аккуратно начал входить в него, войдя полностью, он задел простату и сорвал с Чуи неистовый стон, продолжая входить в него, попадая по простате Чуя сорвал свой голос и уже умалял быстрее и жёстче, Осаму поднял его и принял с ним сидячее положение от чего член входил глубже и сильнее, целуя Чую он набирал темп насаживая его сильнее и быстрее, через пару таких толчков они одновременно излились в судорожном стоне. Медленно выйдя из уставшего тела Чуи, он уложил его возле себя и крепко обнял, зарываясь в его волосы, пахнущие апельсином и сплетая их руки в замок. - Я люблю тебя. – Раздалось тихо Чуи. - Я тоже тебя люблю. – Также тихо ответил Дазай, протянув руку к прикроватной тумбочке где он достал оттуда голубую коробочку и протянул Чуе. – Я хотел подарить тебе это еще тогда, но не успел, нас объявили террористами и меня посадили и все не мог подарить. – Чуя смотрел на коробку неверующими глазами, открыв её он ахнул, в ней лежало два позолоченных кольца с гравировкой «навсегда». - Я согласен навсегда. – Парень вынул одно кольцо и надел кольцо на безымянный палец правой руки Дазая, после чего тот также надел кольцо на палец Чую, поцеловавшись они поклялись быть вместе навсегда. Так двое мужчин выбрались их глубин темных вод, к самому яркому солнцу, «навсегда».