пьяные признания, искренности порывы

— тэхённи? — кай пьяно икнул. — ну чего ты, улыбнись хотя бы. все разошлись. в квартире не осталось ни одного человека кроме них двоих и кану немного нервно, потому что его лучший друг в хламину пьяный сейчас расхаживает по комнате и качается в разные стороны, глупо хихикая с любой вещицы. вечеринка оставила после себя много грязи. на полу валялись упаковки, бутылки, где-то в углу красовалась лужа рвоты, на светлых обоях остались подтеки разлитого пива. время было под утро, спать хотелось невыносимо. тэхён с усталостью смотрел на бардак вокруг себя, думая, что наверное, уберётся здесь завтра. сегодня силы иссякли. его взгляд упал на, расслабленного градусом в крови, кая, который уже успел повалиться на пол рядом с диваном и с радостно приподнятыми уголками губ пристроить свою голову на мягкую ткань. улыбка просочилась сквозь желание упасть и уснуть навсегда сама по себе. кан даже не позаботился о том, чтобы выключить свет, а просто уселся рядом, глядя на хюнина полными грусти глазами. кай повернулся к другу и тэхён разглядел в его взгляде плескающиеся там литры алкоголя, что был залит в молодой организм на вечеринке. — тебя чудом не вырвало, — подметил старший, обессилено потирая глаза. кай хихикнул. — надеюсь и не вырвет, — он подполз поближе к тэхёну, уложил свою голову ему на плечо и переплел их пальцы. у кантэ сердце пару ударов пропустило, но значения он этому особого не придал. уже давно происходило такое от чужих, далеко не дружеских, прикосновений, хоть и формально они оставались друзьями. осталось разве что поцеловаться. повисло долгое молчание. тэхён неосознанно выводил на ладошке кая узоры, пока второй думал о чем-то своём, греясь теплом, исходящим от старшего. в квартире было достаточно прохладно. первым делом после ухода всех гостей кан открыл окно, потому что терпеть оставшиеся после вечеринки запахи было до рвотных позывов тяжело. рядом с каем уютно сидеть вот так вот, в горе мусора и абсолютной тишине, зато прикасаясь друг к другу. хюнин заерзал, окончательно привлекая внимание старшего к себе. он собрался прервать тишину и правда сделал это. — спасибо, что защитил меня сегодня от того парня, тён, — озвучил свои думы кай. — я не знаю, что он мог бы сделать со мной, если бы не ты. тэхён прикрыл глаза. — никто не посмел бы тебя трогать, пока я рядом. — твёрдо произнёс он, сжимая чужую руку. — почему ты так защищаешь меня? и снова тишина. кан напряг плечи. он облизнул губы и отвёл взгляд в сторону, чтобы дразнящую макушку кая не видеть. на вопрос хотелось бы ответить честно, но старший понимал, что он и сам не знает, почему так печётся о хюнине. они вроде как лучшие друзья и лучшим друзьям, возможно, свойственно настолько сильно защищать друг друга и проявлять, до щемящего в груди странного чувства, настолько много заботы и взволнованности. но тэхён никогда в своих чувствах не разбирался. ему было сложно проявлять их, эта возможность образовывалась только рядом с каем. кан считал себя холодным человеком, что мало способен на какие-то нежности, но то чувство, которое вызывал внутри кай продолжительное количество времени, заставляло выбираться наружу и заботу и нежность. они довольно потягивались и принимались за работу, по ночам мучая несчастного кана. но во всяком случае, тэхён не желал давать этому чувству определение и название, он прекрасно понимал, как оно называется. это было сродни самому страшному кошмару. — тэхён, — вновь подал голос хюнин. шепот попадал прямо в раздерганную всеми событиями душу. — ты знаешь, что я наверное люблю тебя… люблю как-то очень… глубоко и важно, ты самый значимый человек в моей жизни. тэхён постарался не выдать то, как ухнуло куда-то вниз его сердце и щёки залил неяркий румянец, но кай все равно услышал все неозвученные слова, которые были загнаны глубоко в душу и не могли выбраться. он прижался ещё ближе, отчего кану пришлось обхватить его руками и крепко-крепко обнять. — и все же, почему ты так защищаешь меня, так заботишься обо мне, тэхён? — да потому что я тебя люблю. тоже люблю. очень сильно. не так, как обычно любят друзей, хюнин-и. и оба сердца смолкли. в пьяном мозге что-то перекрутилось, мир резко перестал казаться таким отвратительным, чувства внутри окрасились в новые цвета и угрожали тем, что размножатся, заняв абсолютно всё тело без возможности удалить их даже при вмешательстве хирургической помощи. кай немного приподнялся с плеча старшего, чтобы оставить на его шее робкий едва ощущаемый поцелуй. — я ведь тебя тоже не так как… друга. изнутри по телу что-то разлилось. что-то тёплое, но одновременно такое опустошающее. с плеч словно камень упал, однако внутренние тормоза сорвало. с щёки тэхёна скатилась одинокая слеза, падая и впитываясь в нежную кожу запястья хюнина. — я больше не пью, — хриплым голосом прошептал кан, наблюдая за тем, как кай окончательно отстраняется от него, чтобы нависнуть сверху. смиренно ждёт, пока младший целомудренно приблизится и осторожно поцелует, а потом думает, что ощущать на своих губах чужое горячее дыхание просто невыносимо. он обязательно перехватит инициативу, обовьёт кая своими крепкими руками и будет целовать до потери пульса, но только не сейчас. сейчас хочется навсегда остаться в этом моменте, когда прикосновение такое невинное, передающее все скопившееся в обоих чувства и заставляющее по прежнему плакать. кан прикрыл глаза, позволяя хюнину оплести его шею и прижаться ещё ближе, поцелуй немного, совсем на капельку, углубляя. не произойдёт ровным счетом ничего такого страшного, так ведь? сейчас нет того, что страшнее, чем возможность умереть от разрывающего грудную клетку ощущения. они целовались вот так вот просто ещё минуты две, изредка отстраняясь друг от друга, чтобы подарить голодным чувствам ласковые улыбки. в кане больше не осталось холода, кай растопил ледники своей любовью, что мелькала в каждом случайном движении по отношению к тэхёну в ту ночь. — тэхённи, никакой ты не холодный, — наконец заявил хюнин, повалив старшего на пол и разлегшись в его объятиях. голова кая покоилась на груди кана, а сам он слушал размерное биение сердца любимого человека. — это я только с тобой самый тёплый человек на земле, — фыркнул кантэ, вжимая тело хюнина в себя ещё сильнее. возможно, утром кай забудет все что происходило, забудет эти вопросы и случайные признания, забудет поцелуи и сочащиеся любовью взгляды, которые по итогу все равно останутся в повседневной жизни и, главное, в самых ярких воспоминаниях тэхёна. возможно забудет, но может быть и будет помнить. тогда они смогут поговорить, тогда у кана хватит смелости начать разговор первым. сейчас же однако все было неважно. они уснули в объятиях друг друга прямо на полу, забыв про всё. важно было быть рядом, прижимаясь телами и чувствовать то, как между сердцами проходит тоненькая нить связи, словно как у родственных душ. «может быть, соулмейты существуют? почему же я почувствовал себя настолько полноценным, стоило лишь ему прошептать мне свое пьяное, но самое искреннее признание? мне кажется, я правда люблю его, больше, чем кого либо».