Two against the World

Когда Черри оказывается в этом лесу, то недоуменно закатывает глаза. Ей осточертели зомби, к тому же потеряно много хороших людей и ногу, которая стала автоматом, в такой сырости тяжело передвигать. Когда она видит «черную» девчонку, что хромает на одну ногу, то сначала думает, что это зомби, но потом, присмотревшись, видит огромные глаза. — Эй, малая, есть закурить? — наугад спрашивает Черри. Девчонка спокойно достает целую пачку дешевых сигарет, наверняка стащенных либо у отца, либо у матери. — Не, это бабушка у нас курит как паровоз, — с дрожью отвечает она на случившийся вопрос. Черри старается спокойно улыбнуться, чтобы хоть как-то успокоить ее. Это действует. Девочка все косит взгляд на ее ногу, что заставляет Черри усмехаться. Представляется как Руби. Спрашивать о том, почему она такая дерганная, Черри не решается, потому что это и так понятно — кругом целые топлы живых мертвецов и та наверняка потеряла всю семью. — Малая, как далеко до твоего дома? — интересуется Черри. Руби вскидывает на нее испуганный взгляд. — Там толпы их… И мои сестры… Черри подходит ближе, а потом кладет руки на ее плечи в успокаивающем жесте. — Не бойся, мы справимся. Видела еще кого-нибудь? Руби мнется, отводит взгляд, касается больной ноги и неохотно дает информацию: — Видела здесь парня. Пытался овладеть мной, ну… Ты поняла. — Вот мразь… — с ненавистью шипит Черри, чувствуя себя уже ответственной за эту малышку. — Пойдем. Вместе они пробираются в гущу леса слаженно, хоть и обе хромают на правые ноги. Добравшись до дома, Черри обращает взгляд в сторону Руби — та инстинктивно прячется за ее спиной. Невысказанное «прости» повисает в воздухе. Черри расстреливает всех, проявляя чудеса ловкости, а потом приглашает запуганного подростка в дом. На месте достаточно еды и воды, можно продержаться пару недель. Руби в своем же доме еле дышит, усаживается на диван, а потом вдруг всхлипывает. Черри подходит к ней и осторожно размещает ее голову у себя на груди. — Дай волю слезам. Легче будет, — только и произносит она… С днями, в которые непонятно как выжить и не сойти с ума, Черри стала замечать, с каким восторгом смотрит на нее Руби, как старается делать все то, что она говорит. — Хочу быть сильной как ты, — только и отзывается эта крошка, хмурясь, когда в ногу стреляет очередная судорога. Черри же отнекивается, стараясь дать разума этой голове. — Я не сильная. У меня просто не было выбора. — Будто бы у меня есть. Не прибедняйся, — почему-то по-взрослому звучит Руби и слабо улыбается, а потом берет за руку и сжимает в своей. Черри понимает, что Руби на нее равняется как на добрый пример. Черри это начинает даже нравиться, взгляды, который девчонка бросает на нее говорят о влюбленности. Черри не против — для умирающего мира свои правила. В один из дней Руби находит сломанный магнитофон и включает какую-то песню, чтобы немного скрасить серые будни, последние сутки в доме. Черри как раз за день до этого сказала, что им нужно уходить отсюда. Руби усмехнулась и ответила, что двоим инвалидам дойти куда-либо сущий пустяк. Обе посмеялись над шуткой. — Я вообще была танцовщицей, — признается Черри. — Могла бы тебе показать класс, но, думаю, обойдемся. — Тогда давай просто посидим, — предлагает Руби. Обе усаживаются на ладан дышащий диван и приваливаются друг к другу головами. Руби вдруг, словно что-то вспомнив, добавляет: — Знаешь, Черри, ты классная. После этого тянется к ее рту своим так, словно они что-то выпили. Черри не препятствует, разрешая себя обнять и обслюнявить губы. Она все еще чувствует ответственность за этого человечка. И, к тому же, инвалидам нужно держаться вместе.