Абсолют: Тип Земля

      Машина, в которую их усадила прислуга Эдельфельтов, проехала по кленовой аллее и остановилась перед двухэтажным особняком из светлого камня. Дом был не новым, но и не старым до трухлявости — крепкий, с разумной планировкой, с широким крыльцом и вторым этажом с множеством тёмных окон.       — Мы приехали, — сказал водитель, хотя это и так было ясно.       Радагон вышел первым, огляделся.       Пригород Лондона шумел вдали — глухой гул машин за деревьями, редкие голоса. Здесь же было тихо. Участок оказался больше, чем он ожидал: дом стоял чуть в глубине, за ним тянулся сад, заросший и запущенный, дальше угадывалась линия старой живой изгороди.       Сакура выбралась следом, крепче прижимая к себе небольшой рюкзак с единственными собственными вещами. Она вскинула голову, рассматривая дом с тем самым смешанным выражением — немного неуверенности, немного надежды.       Кованые створки ворот скрипнули, нехотя открывая узкую дорогу к дому.       — Это… наш дом? — робко спросила она.       — Да, — коротко подтвердил Радагон. — На ближайшие годы — да.       Она кивнула, как будто это был официальный приказ, и, не задавая больше вопросов, взяла его за рукав, когда он поднялся по ступеням.       Ключ нашёлся там, где обещали — в кованом почтовом ящике у двери. Щёлкнул замок, тяжелая дверь поддалась, выпустив облако застоявшегося воздуха и запах пыли.       Радагон вошёл первым. Холл встретил их тишиной и полумраком. Стены — бледные, местами потемневшие, лестница на второй этаж с потёртым, но ещё крепким резным перилом. Пол, который давно не мыли, был покрыт тонким слоем пыли. Пара прикованных к стенам светильников, старый ковёр.       — Не трогай ничего руками, — бросил он Сакуре через плечо. — Пока не уберёмся.       — Хорошо, — послушно ответила она, прижимая руки к груди, чтобы случайно не задеть что-нибудь.       Он оставил чемодан прямо в холле и вышел обратно, обойдя дом по внешнему периметру. Снаружи его интересовало не дерево и не трещины в штукатурке. Под ногами, под слоем земли и травы, чувствовались слабые, вязкие остатки магии — старые ограничивающие поля, которыми кто-то когда-то обложил участок.       Радагон остановился на границе сада, присев на корточки. Провёл пальцами по земле. Остатки магических барьеров ощущались, как старые, застиранные швы: держатся, но толку немного.       — Латать это бессмысленно, — отметил он. — При серьёзной попытке вторжения всё развалится, как карточный домик.       Эти поля годились разве что чтобы отпугивать любопытных соседских детей и всяких грызунов. Против того, кто даже не умеет ломать ограниченные поля, а просто знает, как активировать магический цепи, они не стоили и тех сил, что потратили на их создание. Сносить. Снимать всё до голого основания и ставить заново. Альвар предупреждал его, что защиту дома нужно будет обновить, Радагон поморщился — обновить не значит создать новую с нуля. Впрочем, мысленно он уже создал макет участка и расставлял по его периметру узлы защит, прикидывал, где лучше ставить ловушки, как замкнуть и закольцевать пространство так, чтобы любой, кто решит сунуться слишком близко, задумался обо всех сомнительных решениях в своей жизни — если выживет.       Вернувшись в дом, он прошёл на кухню. Маленькая комната с выцветшими шкафчиками, старой мойкой, газовой плитой, которая ещё могла работать — если пустить сюда газ и не забыть проверить. Холодильника не было. Вообще никакой техники не было. Ни микроволновки, ни чайника, ни даже нормального освещения — обычные лампы, без всяких хитростей.       Посуда? Он открыл один шкаф — внутри стояла пара кружек и тарелок, покрытых ровным слоем пыли. Сначала всё вымыть. Сакура не должна есть из этого.       Из кухни — в гостиную. Там — диван, который просил, чтобы его выбросили ещё лет десять назад, массивный шкаф, забитый старым хламом, кресло, стол. Изгарь на камине намекала, что когда-то тут пользовались живым огнём, а не только батареями.       Часть мебели была ещё пригодной. Часть — проще вынести во двор и сжечь. Уборка. Вынос мусора. Потом — мастерская.       Он отыскал дверь, ведущую вниз. В нос тут же ударил запах холода, камня и старых вещей. Подвал оказался приятным сюрпризом. Несколько помещений, не просто сырая яма под домом, а вполне продуманное пространство: широкие коридоры, две комнаты без окон, одна с заваленным стеллажами углом, ещё одна — почти пустая.       Радагон медленно прошёлся, провёл ладонью по стене. Камень отзывался глухо и ровно, без пустот. Этого хватит. Он без труда представлял здесь свою мастерскую — не такую, как в Дун Скате по масштабу, но по сути. Стол или лучше два под работу с рунами, отдельно ещё один стол под сборку мистических кодов, стеллажи под ингредиенты, стену под оружие, последнего у Радагона было много, даже если он предпочитал пользоваться двумя самими верными ему копьями.       Список дел в его разуме менялся, как и менялась очередность необходимых дел: сначала — периметр, потом — мастерская.       Он поднялся наверх.       В этом пыльном доме всюду присутствовало ощущение временности, как будто хозяева оставили его на пару месяцев и не вернулись много лет. Стёкла, которые никто не мыл, лёгкая паутина в углах, покрытые простынями предметы мебели.       В какой-то момент сверху послышались лёгкие шаги. Осторожные, но не робкие. Сакура появилась у лестницы, придерживая рукой перила. Щёки чуть розовые — от беготни по комнатам — и взгляд… немного более уверенный, чем у порога.       — Я… выбрала комнату. — она остановилась на несколько ступеней выше.       — Хорошо, — кивнул он. — Покажи.       Она развернулась и побежала наверх, стараясь не стучать слишком громко, но всё равно поскрипывая ступенями. Радагон поднялся следом, медленно, отмечая, какие доски стоит усилить.       Комната, которую она выбрала, находилась на втором этаже, с видом на сад. Не самая большая, но и не крошечная. Достаточно света — широкое окно, через которое видны были деревья и кусок неба. Стены — бледные, с потускневшим рисунком. На полу — старый ковёр. Внутри — кровать, чуть великоватая для неё, тяжёлый двухметровый шкаф во всю стену, письменный стол и стул.       Сакура застыла у порога, словно боялась зайти без разрешения.       — Здесь, — тихо сказала она. — Мне понравилось, что видно дерево.       Радагон подошёл к окну, убедился, что растущее прямо напротив окна дерево — не единственное, что видно: с этой точки он сам видел часть подъездной дороги и кусок периметра. Удобно.       Он обернулся, окинул комнату взглядом.       Шкаф действительно смотрелся чужеродной глыбой — громоздкий, давящий, съедающий половину стены. Ей не нужна такая громадина, — сухо отметил он.       — Неплохо, — сказал он вслух. — Хороший выбор.       Сакура чуть заметно расправила плечи, будто получила одобрение на экзамене.       — Сюда первым делом и возьмёмся, — решил Радагон. — Сегодня твоя задача — разобрать свои вещи. Только не раскладывай ничего в шкаф. Его мы уберём.       Она с удивлением посмотрела на огромный шкаф.       — Уберём? — переспросила она.       — Он слишком большой, трудно будет вешать, а после доставать вещи, — спокойно объяснил он. — Тебе не нужен шкаф, в который можно сложить половину армии. Мы заменим его на что-то более компактное и удобное для тебя.       Она чуть улыбнулась.       — Хорошо.       Он снова оглядел комнату, уже мысленно расставляя предметы: кровать — к другой стене, подальше от окна, чтобы не дуло. Стол — ближе к свету, под окно на место кровати. Шкаф — на выброс. Ковёр — вытряхнуть и решить, жить ли ему дальше. Занавески — сменить. Пыль — вытереть везде, от потолочных углов до ножек кровати.       Список: тряпки, ведро, мыло, моющие средства. Постельное бельё — новое. Подушка, одеяло. Нормальная лампа. Еда. Список рос с каждой минутой осмотра дома. Что же, он сам хотел заселиться как можно быстрее и цена этой спешки — качество.       Он поймал себя на том, что снова упёрся мыслями в кухню. Стоит спуститься в ближайший магазин, купить хотя бы хлеб, молоко, фрукты, что-то простое. Ребёнок не должен ложиться спать голодным в новом доме.       — Мастер? — осторожно позвала Сакура, когда он погрузился в список.       — Что? — Он старался говорить мягче, постоянно напоминая себе, что он имеет дело с ребёнком, девчонкой.       — А… можно… — она замялась, — можно… у меня будет игрушка? Какая-нибудь. Чтобы поставить сюда.       Он на секунду задумался. Вещь, не несущая практической пользы, но дающая… что? Уют? Ощущение, что комната не временный лагерь, а дом?       — Можно, — сказал он. — Но сначала — порядок. Потом игрушки.       — Угу, — послушно ответила она.       Он кивнул на дверь.       — Я спущусь посмотреть, что можно использовать для уборки. Ты пока вытащи свои вещи. Одежду сложи на кровать. Остальное — на стол.       — Сделаю.       Выходя из комнаты, он ещё раз посмотрел через плечо. Девочка уже аккуратно ставила свой рюкзак на кровать, сосредоточенно размыкает молнию, будто это серьёзный ритуал. Спальня — сначала. Потом — кухня. Потом — защита по периметру. Потом — мастерская. Список дел удлинился ещё на один пункт.       Дом ещё не был их домом. Но, глядя на маленькую фигуру в выбранной ею комнате, он усмехнулся с мыслью, что это можно исправить.

***

      Стук в дверь раздался, когда он уже знал, что гость стоит на пороге. Сначала слабо дрогнуло ограничивающее поле — простенький сигнал, растянутый по периметру участка и завязанный на его ощущения. За ним, почти сразу, в голове шевельнулась знакомая тень: Мунин, круживший над домом, мельком «показал» ему картинку — силуэт женщины у двери, тёмные волосы, собранные на затылке, светлая одежда.       — Я открою, — сказал Радагон, не оборачиваясь.       Сакура сидела за столом на кухне, ноги не доставали до пола и болтались в воздухе. Перед ней стояла пустая тарелка и ложка, которую она вертела в пальцах, ожидая. На плите ещё томилось что-то простое, но горячее — суп, который он доводил до ума последние полчаса.       Он снял кастрюлю с огня, перелил суп в тарелку, поставил её перед девочкой.       — Ешь, пока горячее, — коротко сказал он. — Я скоро вернусь.       Сакура послушно кивнула она, чуть поёрзав на стуле от внезапного волнения. Гости в её жизни редко приносили что-то хорошее.       Радагон прошёл через уже убранный холл. Пол сверкал влажным блеском, пыль исчезла с перил и из углов, запах старого дома перемешался с лёгким запахом моющих средств и пищи. Картина по-прежнему была далека от идеальной, но это уже был дом, а не заброшенный склад.       Он откинул засов, провернул ключ, открыл дверь.       На пороге стояла женщина лет тридцати. Невысокая по сравнению с ним — ему она доходила примерно до середины груди. Тёмные волосы аккуратно собраны в тугой пучок на затылке. На переносице — очки в тонкой оправе, за стеклом — овальные зелёные глаза. Одетая в светлое платье и кардиган, фасоном будто из другой эпохи: скорее пятидесятые, чем девяностые. Простая, аккуратная, немного старомодная.       Глаза Радагона на миг встретились с её взглядом. Он видел, как её зрачки дёрнулись, как мышцы лица на секунду напряглись — краткая, но понятная реакция перед чем-то, что не вписывается в норму. Он заметил ещё у Эльфельтов, что его глаза не подавляемые мистическим кодом имеют тенденцию вызвать ряд реакций у других, особенно при пристальном внимании к ним. Но стоит отдать ей должное, она быстро взяла себя в руки.       — Добрый вечер, — первой заговорила женщина. Голос оказался низковатым, ровным. — Виктория Маер. — Сделала лёгкий кивок, почти реверанс. — Служанка, о которой вам, вероятно, говорил господин Альвар Эдельфельт.       Радагон кивнул.       — Ты пришла раньше, чем я ожидал, — заметил Радагон.       В уголках губ женщины мелькнула усмешка.       — Род Эдельфельт привык с блеском выполнять свои контракты, — ответила она. — Узнала, что дом уже передан вам, — выехала в тот же день.       Она слегка пожала плечами: мол, лучше явиться раньше и быть полезной, чем опоздать.       — Проходи, — сказал Радагон, шагнув в сторону, освобождая проход.       Виктория переступила порог, аккуратно вытерла подошвы о коврик. Она окинула холл опытным взглядом человека, который знает, сколько пыли может спрятаться даже в идеальном порядке. Стены, пол, лестница наверх, дверь в гостиную, в сторону кухни.       — Уже успели навести тут порядок, — отметила она. — Значит, я не застала самую тяжёлую часть.       — Самую тяжёлую часть я предпочитаю делать сам, — ответил Радагон. — За мной.       Он повёл её по дому — не экскурсия, скорее рабочий обход. Гостиная, где старый диван уже был освобождён от лишнего хлама. Кухня, где над столом горела тёплая лампа, а в воздухе витал запах супа. Из дверного проёма было видно, как Сакура сидит за столом, аккуратно зачерпывая ложкой. Она подняла взгляд, заметив движение, и замерла, как зверёк, заметивший нового хищника.       Радагон остановился так, чтобы Виктории было видно девочку, они стояли достаточно далеко, чтобы их можно было видеть, но не слышать, если говорить хоть немного приглушено.       — Это Мато Сакура. Девочка, о которой шла речь. — Виктория чуть сжала губы, внимательно посмотрев на ребёнка, с оценкой как на того, о ком ей предстоит заботиться.       — Ваша главная обязанность, — продолжил Радагон ровным тоном, — следить за ней, когда меня нет рядом. Она должна быть чиста, одета по погоде и сыта. Всегда. Никаких пропусков по мелочам.       — Это в моих силах. — кивнула Виктория. — Кормить, следить за гигиеной, одеждой, порядком вокруг.       Сакура перевела взгляд с незнакомки на Радагона, будто проверяя, нужно ли вставать или что-то говорить. Он слегка мотнул головой: «Ешь». Девочка послушно снова опустила взгляд в тарелку.       Радагон удовлетворённо кивнул.       — Кроме этого, — продолжил он, — уборка. Дом большой. Пыль, полы, кухня, постельное бельё, стирка. — Радагон всё это время смотревший как Сакура ест, повернул голову к нанятой за его деньги женщине. — Насколько хорошо ты владеешь мейждкрафтом? — Он знал, что у неё есть активированные магические цепи с того самого мига, как Мунин впервые обратил на неё свой взор.       — Таких, как я, — усмехнулась Виктория чуть самоиронично, — в Часовой Башне называют «третьесортными магами». И пускай я прошла базовое для Эдельфельт обучение ремеслу, но я не талантлива. Именно поэтому я и согласилась стать чьей-то горничной. Это безопаснее и стабильнее, чем пытаться играть в великих магусов, когда у тебя всего десяток слабых цепей.       — Этого достаточно.       Радагон собирался лично учить Сакуру, но наличие у её будущей няни даже базовых знаний облегчали дело. Не потому, что та могла бы что-то передать Сакуре из своих знаний, нет, Радагон даже не верил, что в уме этой женщины есть что-то достойное для передачи его подопечной, а потому, что эта няня не умрёт глупо и напрасно просто ступив туда, куда не нужно.       — Есть ещё одно, — сказал он уже более жёстким, но по-прежнему спокойным тоном. — В этом доме будут места, куда вам вход строго запрещён.       Виктория чуть вскинула бровь.       — Подземная часть, — уточнил он. — Подвал, нижние комнаты. Там будет моя мастерская. — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я не думаю, что мне нужно произносить это вслух, но я всё же произнесу, просто на всякий случай. Если вы попытаетесь туда войти — даже случайно, даже «просто заглянуть» — ужасно болезненная смерть будет наименьшей из ваших проблем.       Он сказал это без угрозы в голосе — скорее как описание физического закона. Так же спокойно, как сказал бы: «если сунуть руку в огонь, будет больно».       Виктория молча выдержала этот взгляд. Потом кивнула.       — Я понимаю, магус Радагон, — серьёзно ответила она. В её голосе мелькнула лёгкая тень. — Я видела, что бывает с теми, кто суёт нос в чужие проекты. Особенно, если эти проекты принадлежат сильным людям. В подвал вашей мастерской я не сунусь ни под каким предлогом. Даже если там, — она позволила себе тонкую шутку, — будут плакать стены и просить, чтобы их как следует вымыли.       Радагон внимательно изучил её лицо, оценивая, врёт или нет. После чего кивнул.        — Подвал — зона, о которой вы просто забываете. Всё остальное — в пределах разумного — ваша территория.       Он перевёл взгляд на кухню.       — Сейчас мы ужинаем, — добавил он. — Присоединяйтесь. Заодно познакомлю девочку с тем, кто будет жить здесь вместе с нами.       — Благодарю, — спокойно ответила Виктория. — Не откажусь от чашки чая после дороги. Если, конечно, у вас есть чай.       Радагон усмехнулся.       — Да, такая малость как чай в этом доме найдётся.       Они прошли вместе на кухню. Сакура поднялась со стула, когда они вошли, — автоматически, воспитанная вставать, когда в комнату входит кто-то старший.       — Сиди, — спокойно сказал Радагон. — Ешь.       Девочка снова опустилась на стул, взгляд её цеплялся за Викторию с любопытством и настороженностью.       Радагон подошёл шкафчику и достал чистую кружку, на газовой плите стоял стальной чайник с недавно закипевшей водой, он принялся заваривать чай.       — Это Виктория, — сказал он Сакуре. — Она будет жить здесь и следить за домом. И за тобой, когда меня не будет рядом.       Сакура неуверенно кивнула.       — Радагон-сама… она… будет как тётя? — тихо спросила девочка, не до конца понимая, как назвать новое лицо.       — Она будет той, кто следит, чтобы ты была сыта и жила в чистоте, — ответил он.       Виктория мягко улыбнулась.       — Если хочешь, можешь звать меня просто «Виктория-сан» или «мисc Виктория», — предложила она. — Как тебе удобно, — невозможно было пропустить то, что её подопечная азиатка, и пускай магия устраняла языковой барьер между ними, но некоторые культурные нормы оставались, как например, как обращаться к кому-то.       Сакура ещё раз кивнула, чуть крепче сжав ложку. Но ничего не ответила. Женщина же продолжала удерживать на лице мягкую улыбку. Пройдёт не один день, прежде чем Сакура привыкнет к своей няне, но она привыкнет.

***

      Белоснежное копьё из ясеня стояло в земле, как дополнительный позвоночник. Радагон опирался спиной на его древко, в то же время держа в руке книгу с детской, почти нелепой обложкой: нарисованные родители, улыбающийся ребёнок, слишком яркие краски. Он перевернул страницу.       Толщина книги до сих пор не имела смысла. Если судить по корешку — тут должно было быть страниц пятьдесят, не больше. Чтиво буквально на пару часов. Но стоило открыть книгу и начать читать, начать переворачивать страницы одна за другой и становилось ясно — книга было гораздо больше, чем казалось. Гораздо.       Подарок от Волшебника, что тут ещё сказать.       Снаружи — дешёвый «самоучитель для родителей», который любой нормальный маг выбросил бы в мусор, даже не пролистав. Внутри — плотный текст, местами сухой, местами удивительно прямой. Советы, упражнения, пометки на полях чужой рукой — Зелретч явно пользовался этой книгой сам. И да, Волшебник оказался прав: читать её стоило не только ради общих фраз о «любви и внимании», но и ради заметок, о том, как не просто воспитывать ребёнка, а как воспитывать ребёнка-мага.       И пока Радагон читал очередную главу книги, вокруг него жизнь кипела. Несмотря на почти полночь, по развалинам старой фабрики сновали десятки людей — магов и их помощников. Куски арматуры, обугленные стены, проваленные потолки. Здесь ещё пару часов назад было гнездо могущественного, по меркам Ассоциации Магов, мёртвого апостола, прокладывавшего свой безумный пути к созданию собственной Идеи Крови. Именно обнаружение последнего факта и стало причиной почему Ассоциация Магов пожелала избавиться от этой нежити как можно скорее.       Что же, желание Ассоциации исполнено.       Он вошёл в логово мертвого апостола один, молча, без спешки, без напряжения, словно на прогулке, и вышел через десять минут. А в гнезде за его спиной, уничтожение которого у другой группы магов могло забрать до недели или даже больше, от пытавшегося достичь Идеи Крови вампира и нескольких десятков его слуг остались лишь кучки праха. Это видела команда других магов, которые изначально и выследили этого мертвого апостола, но чьих сил было недостаточно дабы разобраться с ним и его слугами самим. И теперь, пока он читал книгу, кто-то из них даже не поднимал на него глаз, проходя мимо. Кто-то, наоборот, бросал быстрый взгляд — и тут же отводил. И не потому, что они были впечатлены, а потому, что узнали его, сложив два и два.       Мимо прошла пара молодых магов в защитных плащах.       — Это он? — шёпотом спросил один, бросив быстрый взгляд. — Тот самый?       — Тише, — тут же одёрнул второй, чуть побледнев. — Да. И если хочешь дожить до следующего контракта, не пялься.       Слухи о маге, которому вынесли приказ на запечатывание, а он в ответ устроил резню в зале Часовой Башни, уже месяц как бегали по коридорам Ассоциации. Обрастая всё большим количеством нелепых деталей, вплоть до того, что он на самом деле Истинный Предок, который решил вкусить исключительной крови Бартомелой. Нелепица. Те, кто любил собирать подобные истории, успели подробно расписать «историю вопроса» своим менее осведомлённым коллегам.       Теперь, глядя на мужчину, спокойно читающего книжку о воспитании детей посреди шабаша по зачистке гнезда мёртвого апостола, многие видели не человека. Зверя. Очень сильного и очень опасного, без поводка и намордника. И без тех, кто встанет между ними и его зубами, если он вдруг решит, что ему что-то не понравилось.       Радагон не отрывался от строки.       — «…не пытайтесь сделать из ребёнка «идеального мага». Ваша задача — сделать из него живого человека, который может быть магом. Обратное отношение приводит к статистике, о которой вам едва ли захочется читать в отчётах Церкви…»       Он хмыкнул. Ему понравилась эта конкретная фраза из книги.       Сколько-то времени прошло. Шаги вокруг стали менее суетливыми, команды — реже. Остаточные проверки, фиксация результатов. Рядом с ним вежливо прокашлялись. Радагон оторвал взгляд от страницы.       Перед ним стоял мужчина лет сорока в аккуратном костюме, с эмблемой Ассоциации на нагрудном значке.       — Магус Радагон, — начал он, не пытаясь смотреть прямо в глаза. — От лица отдела по зачистке и наблюдению Ассоциации Магов подтверждаю: миссия по устранению обозначенного Мёртвого Апостола и его окружения признана успешно завершённой. Наши специалисты уже составили отчёт, — продолжил маг. — Со своей стороны вам остаётся только передать подтверждение получения уведомления о выполнении контракта.       Он протянул папку с бумагами.       Радагон закрыл книгу на пальце и взял папку.       Просмотреть формальности он даже не пытался. Проскользнул взглядом по заголовкам, убедился, что никаких лишних формулировок вроде «дополнительных обязательств» нет, после чего вернул папку обратно.       — Свяжитесь с Эдельфельтами, — сказал он. — Они мои посредники. Пускай они занимаются вознаграждением.       Маг чуть удивлённо вскинул бровь, но быстро взял себя в руки.       — Разумеется, — кивнул он. — Род Эдельфельт будет уведомлён о выполнении контракта и… — Он запнулся, подбирая формулировку, — …и о том, что вы, превзошли ожидания, — наконец сказал он.       Радагон коротко кивнул, возвращая книгу в ладонь.       Деньги его интересовали ровно до той степени, пока позволяли обеспечить Сакуре дом, еду, одежду и материал для собственной работы. Всё остальное — пустой шум. Пусть Альвар и его люди считают, сколько кому положено.       Он оттолкнулся от копья, выдернул его из земли. Белое древко вышло легко, словно грунт боялся задержать его хоть на секунду.       Пара магов, оказавшихся в этот момент рядом, когда он взмахивал копьём, замерли, а потом, заметив, что он просто закинул то себе на плечо, поспешили отойти в сторону, уступая дорогу. Один даже прижался спиной к разбитой стене, лишь бы не оказаться на расстоянии вытянутой руки.       Радагон прошёл мимо, не обращая на них внимания.

***

      Дом встретил его тишиной.       Он появился у ворот уже далеко за полночь. Ночной воздух был холодным, влажным. Свет в окнах не горел нигде — Виктория, как он и просил, не оставляла лишних ламп. Ему же свет был не нужен.       Он чувствовал дом ещё до того, как коснулся двери. Слабые, ровные дыхания двух спящих — одна маленькая, тёплая искра, вторая более тяжёлая, устойчивая. Оба источника — на втором этаже, в комнатах рядом друг с другом. Ни чужих следов, ни посторонних возмущений.       Хорошо.       Он повернул ключ, вошёл, тихо прикрыл дверь. Не включая свет, прошёл через холл привычно бесшумным шагом. Он не направился к лестнице на второй этаж, где тоже была его спальня. Его путь лежал вниз.       Дверь в подвал казалась со стороны обычной — крепкое дерево, усиленная коробка. Разница открывалась при прикосновении.       Радагон положил ладонь на дверное полотно.       В ту же секунду по дереву вспыхнули десятки тонких линий-строчек. Спустя миг они зашевелились, свернулись спиралями, одна за другой отступая от центра, расползаясь лентами рун, как змеи. Замок щёлкнул и дверь сама слегка приоткрылась словно приглашая.       Он спустился по ступеням.       Мастерская ещё пахла свежим камнем и металлом. Столы — несколько штук, уже заставленные инструментами, заготовками мистических кодов, в углу пустой участок, отведённый под то, что Радагон пока не начал. На одном из столов, ближе к входу, аккуратно лежало несколько чёрных кожаных повязок. Одна — полностью готовая, такая же, как та, что сейчас закрывала его глаза. Другая — недоделанная, только половина её материала была покрыта рунами, вторая половина оставалась пустой.       Повязка, созданная ещё в Землях Теней, сгорела вместе с Фуюки, и какое-то время он был вынужден ходить с глазами открытыми полностью, стискивая зубы от линий смерти перекрасивший весь мир в черный. Как только он заложил основы мастерской в новом доме, он первым делом восстановил утерянную повязку. Вот только в этот раз его мистический код не справлялся с полным подавлением его мистических глаз, как раньше. Словно сами глаза стали сильнее в ответ на его попытку запечатать их силу.       Что не могло не раздражать.       Он подошёл к столу и взял в руки незавершённый мистический код. Его попытка вновь подавить свои глаза, на это раз до конца. Попутно избавив своё творение от недостатков прошлых версий, как пример, невозможность снять повязку с глаза не разрушая её целостность. Чёрная кожа отдавалась мягкостью в его пальцах. Новое сочетание рун на внутренней стороне были выведено почти до конца…       Ещё пару часов работы, — прикинул он. — К утру успею.       С этой мыслью он взял положил незаконченный мистический код обратно на стол, и потянулся за одной из золотых иголок в стаканчике рядом. Уколов палец до крови, он поднёс покрасневший кончик иглы к черной коже.