Разделенная боль

Знакомо ли то самое чувство, когда та, кого ты любишь, вроде бы рядом, а вроде и нет? Когда хочешь объятий и твое желание сбывается, но обнимает она не тебя..Когда желаешь сминать ее губы своими, но в конечном итоге это желание исполняется не у тебя. Эрен Йегер стал тем, чьи желания исполняются, в отличие от Жана Кирштайна. Знакомо ли то самое чувство, когда ты готов на все, лишь бы стать для нее кем-то значительным, но этим человеком становится кто-то другой? То самое чувство, когда испытываешь ту искру в ее присутствии, но чувствует ли она это же? Лишь холод сковывает ее в это время, в отличие от тебя, у которого эти один только ее взгляд сравняется со всем миром. Когда ты готов отдать все, лишь бы притянуть ее к себе ближе, зарыться в любимые смоляные волосы и прошептать слова о любви, что ты держишь при себе так много лет. Знакомо ли то самое чувство, когда твое сердце сжимается до болевого порога, легкие сковывают тяжелые цепи, мешающие нормально дышать, когда фальшивая ухмылка, в которой таится вся твоя внутренняя боль, уже стала привычной мимикой твоего лица? Знакомо ли то самое чувство, когда готов ради нее свернуть горы, но в конечном итоге она выбирает не тебя? Жану Кирштайну знакомо это на протяжении нескольких годов. Возможно именно по этой причине он сдался, усевшись на разбитом асфальте осколков всех воспоминаний. и поддался всей боли, что копилась в нем годами. Закрыл глаза и зажал ладонями уши — убегает от этой чертовой реальности. Ему хотелось любви, до боли сильно хотелось. Но не от тех фанаток, что готовы душу продать, лишь бы быть с горячим красавчиком. Ему хотелось любви от Микасы Аккерман. Ярость в карих глазах и оскал горят на его лице каждый раз, когда он видит влюбленный взгляд Микасы, направленный на Йегера. Когда он при всех касается ее губ, сливаясь с ней в страстном поцелуе. Она счастлива лишь с ним, Жан это прекрасно понимает. Но не может принять. Не сейчас, еще слишком рано. Кулаки сжимаются врозь каждый раз при виде этой называемой «сладкой парочки», но он не может. Не может помешать счастью своей возлюбленной, даже если и приходится страдать самому. Может он действительно неудачник? Ему нужно отпустить ее. Обязательно наберется сил и отпустит ее, оставит свои чувства к ней в прошлом. Но не сейчас. Сейчас этих сил нет. Огонь внутри него погас, также как и все силы. Чужие шаги позади кажутся той самой фоновой музыкой в ресторанах, которую вроде бы и замечаешь, а вроде и нет. Он не оборачивается, но чувствует чей-то взгляд на своей спине, правда, ему сейчас плевать. На все и на всех. Ему хочется просто отстраниться от всего. — Сидеть на асфальте знаешь ли, не самое лучшее место. — чувствует как кто-то присел рядом, при этом не нарушая его личных границ. Насколько он понял, голос принадлежал обладательнице женского пола, но ему все равно кто это, ведь этот голос не принадлежит Микасе Аккерман. — И сам знаю. — холодный тон настолько леденящий, сколько и его взгляд. Конечно, в любое время он бы не стал так относится к представительницам прекрасного пола, но не сейчас. Сейчас слишком больно. Слишком неконтролируемо. — Вид у тебя не из лучших, — усмехается незнакомка, и краем глаза парень замечает сигарету зажатую в ее пальцах, после чего чувствует горький запах дыма. Морщится, ведь ненавидит табачные изделия, особенно если их применяют поблизости с ним. — А твое какое дело? — огрызнулся он. Обстановка для него стала напряженнее, его раздражало то, что кто-то посмел побеспокоить его, когда он находится в таком состоянии и составить ему компанию, когда он не просил об этом. Жан оскалится и привычно сжимает кулаки, сдерживая порыв гнева. — Вижу ты зол, — очередной смешок вырывается из девичьих уст и парню приходится использовать все силы, лишь бы держать себя в руках. Казалось, будто кто-то пришел смеяться над ним, над его чувствами. А может его кто-то исподтишка снимает, а он даже этого не замечает. Ему хочется встать и уйти прямо сейчас, он решает исполнить это желание и приподнимается, как вдруг касание чужой ладони удерживает его запястье. Не настойчивое, словно просящее его остаться на месте. — Наверное ты сейчас погорячился, но что насчет того, чтобы высказать все что у тебя на душе кому-либо? — и лишь в этот миг он оборачивается, наконец устремляя свой взор на неизвестную. Коротко подстриженные волосы, кажется цвета — розовый блонд. Изумрудные глаза мерцающие в темноте. Он заметил металлическое кольцо в ее носу и только спустя пару секунд понял — у нее был пирсинг носа, который вполне хорошо шел ей. Сейчас он не видит в ее глазах насмешку или издевательство, лишь немигающий взгляд, в котором даже трудно прочесть ее намерения. Но почему-то, Жана накрыло чувство безопасности, будто что-то тянуло его остаться с этой незнакомкой и высказать все что есть на душе. Он даже не мог описать это, словно чувство..комфорта? — Наверное для тебя это может показаться странным, но иногда легче высказать все незнакомому человеку, чем родным и близким. Ведь..с этим незнакомцем ты никогда уже не встретишься, и единственное что останется между вами — воспоминание забытого прошлого. — продолжила она свою речь и широко улыбнулась своими неровными зубами, но парень и вовсе не обратил на это внимания. — Ты можешь сейчас молча уйти или остаться и высказаться. Это твой личный выбор. Между ними повисла мертвая тишина, тому было трудно принять решение и было видно как он колебался. Но решив, что слова неизвестной глаголят истину, он остался, кивнув головой. Тяжело вздохнул и сжал руки в кулак — сейчас будет тяжелый и длительный рассказ. — Я влюблен в одну девушку уже как четыре года. Она полный идеал в моих глазах, я бы отдал все лишь ради одной ее улыбки. Я готов буквально на все чтобы быть рядом с ней, хоть продать дьяволу душу. Но мои чувства были игнорированы на протяжении всех годов. Она любит не меня, она любит другого парня. Совсем недавно они начали встречаться. Это невыносимо наблюдать за ними.. — брови свелись к переносице, он перевел взгляд на незнакомую девушку и заметил ее пристальный взгляд — она слушала все внимательно, не пропуская ни одной детали, вникая в его речь. Осознав что его слушают, это сподвигло его на продолжение рассказа. — Это чертовски больно. Я не знаю что это за чувство, я впервые влюбляюсь и блять.. — он хрипит от сдавливающей боли в груди и с трудом продолжает. — Я никогда не думал что буду настолько долго страдать. Мне нравятся ее темные густые волосы, мне нравятся ее дымчатые глаза, ее спокойный и такой красивый голос.. — Жан устремляет свой взгляд в небо, поочередно пересчитывая сверкающие в темноте звезды. Это помогает ему немного расслабиться и успокоится, пусть и ненадолго. — Неразделенная любовь.. — она горько смеется, но лишь сейчас он видит в ее усмешке отражение боли. — Как же знакомо это чувство. Когда любишь человека, так сильно любишь, что не знаешь куда себя деть. Но видишь что влюбленный взгляд этого человека направлен не в твою сторону. — парень вздрогнул, понимая что она описывает в точности то, что он испытывает. — Я долгое время влюблена в своего лучшего друга, еще со средней школы. Каждый раз как вижу его, дыхание перехватывает, а сердце так бешенно колотит, аж бесит.. — она дуется, но расслабляется спустя пару секунд и рассказывает дальше. — Он тот еще сумасшедший дурак, столько приключений на голову доставит, сколько и головной боли. Мне нравится проводить с ним время, нравится смеяться на всю улицу вместе с ним, нравится убегать от разъяренных на наши шалости прохожих. Он тот, с кем я стала более открытой и свободной. Но меня изнуряет боль каждый раз, как я вижу его с другой. Ему нравится совершенно другая девушка. Я не пытаюсь выставить ее плохой, лишь чтобы быть с ним вместе, но я знаю что.. — она тяжело вздыхает, стараясь успокоится. — Он для нее лишь игрушка. Сегодня я призналась ему в этом, ведь не хочу чтобы дорогой мне человек был предметом для удобства, но он мне не поверил..Сказал что я изменилась и желаю ему несчастья. Внимательный взгляд Кирштайна изучал выражение ее лица, понимая что высказанное ею — правда. Она не пришла сюда посмеяться с него, не пришла обмануть его или еще того хуже — использовать и убить. Она пришла разделить с ним эту тяжелую участь. И он впервые чувствует такую безопасность с кем-либо. По всей видимости, это его и удерживает оставаться здесь. — У меня к тебе есть вопрос. — он серьезно посмотрел на нее, в то же время как она ярко улыбалась, словно и не высказывала пару минут назад свою душевную боль. — Что будет, если мы сейчас поцелуемся? — Ты будешь жалеть об этом. Мы будем жалеть об этом. Ведь мы любим совершенно других людей и сердце наше предназначено лишь для них, даже если нам суждено страдать из-за этого. А этот поцелуй оставит нам лишь неприятные воспоминания. — несмотря на ее лучезарную улыбку, он слышал серьезность в ее голосе, ведь сейчас им обоим не до шуток. — Но возможно он поможет нам заглушить боль, пусть и ненадолго? — он сам не знает что сейчас говорит и собирается сотворить. Вероятнее всего, будет так, как она сказала — он пожалеет об этом. Но ему нужно утешение сейчас, какой-то спасательный круг за который можно ухватиться. Девушка задумывается, оставляя за собой очередную тишину между ними. Но сейчас нет никакой неловкой паузы — они оба чувствуют себя в безопасности, расслабленно. Им обоим просто нравится находится в компании друг друга, пусть это всего и на одну ночь. Лишь на одно мгновение. Внезапно, незнакомка пододвигается к нему ближе, пристально всматриваясь в его ореховые очи. Смотрит снизу вверх из-за их разницы в росте и он тоже глядит в ее зеленые, кошачьи глаза, полные нежности и одновременно с этим беспокойства. Она нервничает насчет этого и он тоже. Но они справятся. Справятся также, как и справлялись со своими страданиями. Они понимают все без слов, не торопятся, ведь так нужно. Тянутся друг к другу, утопая в пристальных взглядах и забывают обо всем на этом свете. Сейчас они лишь одни в этом целом, несчастном мире. И оба страдающие люди, которые обречены на вечную боль. Поможет ли один поцелуй избавиться от этой судьбы? Жан осторожно кладет руки на ее талию, легким касанием, словно боится ее спугнуть. Девушка не сопротивляется и оставляет свои руки на его плечах, используя их как свою опору. Он притягивает ее к себе ближе и неожиданное касание губ пробивает в них словно током. Они бы поклялись, сейчас будто молния сверкнула в них, как только их губы столкнулись в поцелуе. Вздрогнув от этой связи, он не прекратил поцелуй, наоборот так и углубил его, уже не собираясь о чем либо жалеть, ведь пути назад нет. Он чувствует горький привкус сигарет, что так ненавистен ему, но это его не останавливает. Его губы вбирают ее в свои с напором, и через время отпускают ее, даруя ей свободу. Они смотрят друг на друга и перекидываются взглядами, понимая друг друга без слов — сейчас слова для них лишнее. На этот раз первое, невесомое касание произвела девушка, поглощая его губы своими. Она усилила нажим губ, ударяясь своими деснами и зубами о его, теперь уже не сдерживаясь и выливая всю боль в этот поцелуй. Жан в стороне не стоит, поэтому приступает к проникновению языка и находит ее язык своим, сплетая их в кружевном танце. Они исследуют друг друга ничего не стесняясь, ведь сейчас это их единственное утешение. Их горячее дыхание сливается в одно целое, руки блуждают по всему телу, без намека на что-либо, просто касаются друг друга, пытаясь в этом найти свое успокоение. И совсем неохотно, безо всякого желания отстраняются друг от друга, ведь иначе они задохнутся сейчас от такого глубокого и душевного поцелуя. Не отрывают друг от друга изучающий взгляд, пока один из них не начинает: — Мы разделили эту боль вместе, даже если оба будем жалеть об этом поступке вечность. Уже ничего не изменить, но может этот поцелуй облегчит что-то в нашей жизни. Девушка согласно кивает и протягивает ему свою руку. — Мия Эванс. — Жан Кирштейн. Их горячие ладони соприкасаются в легком пожатии и отстраняются с неимоверной силой. Она вновь улыбается, но теперь в этой улыбке не отражается вся та боль, что он видел раньше. Теперь лишь искренняя улыбка, словно луч солнца поразил его. — Приятно познакомиться, Жан. И, прощай. — она разворачивается и уходит, а он лишь смотрит ей вслед, понимая что так надо было..Двое незнакомцев стали друг другу родными на одну ночь и разделили одну боль вместе, а затем снова стали друг другу теми, кем они и являлись изначально.