The Sun proposed to the Moon...

•••

Солнечный мальчик на дух не переносил тишину, но никто не хотел с ним пересекаться, а уж тем более, взаимодействовать. Все тянутся к теплу, но боятся обжечься. Вблизи всегда кто-то был, но столо ему ступить ближе, так некто в спешке уходил, зачастую, не говоря ни слова. Создавалось ощущение, словно это лишь видения, что явились ему в бреду одиночества. Порою мальчик молил всевышнего о том, чтоб замëрзнуть, но оставлял эти мысли где-то в глубине своей души. Он же так ярко сияет, как он может мыслить столь пессимистично? Он должен стараться ради других — перестань он греть и всем станет худо. "Никому" или "всем" — не суть важно, он нужен был лишь как источник света и тепла; на его сердце, душу, чувства никогда не обращали внимания. За исключением... —Снова здравствуй, Цукаса-кун!—окликнул юноша с сиреневыми волосами, бледной кожей и такими же бледными одеяниями, что расписаны различными символами и орнаментами самим же юношей. Он улыбнулся настолько, насколько было возможно.—Хорошего тебе дня. —Доброй ночи, Руи!—отвечал Солнечный мальчик, озаряя собеседника яркой улыбкой и протестовал желанию заключить товарища в объятия — нельзя, коли находиться вблизи других опасно, то касаться и подавно.—Рад был встретить тебя вновь!—продолжил он, а Лунный мальчик, мягко улыбаясь, кивнул и продолжил свой путь. Блондин чувствует, как пылает его сердце красным пламенем и обхватывает руками самого себя, не прекращая сиять от счастья. Сиреневоволосый наблюдает из-за угла и настораживается, наблюдая за Цукасой. Девушка с двумя бирюзовыми хвостиками — значимое лицо — быстро уводит его, говоря, что всë будет в порядке и нет нужды волноваться, мысленно не веря своим же речам.

•••

Солнце ожидало Луну, намереваясь наконец-таки признаться в своих чувствах и, буквально, горел от нетерпения. Спешно, рядом прошла Луна, опустив глаза в пол. Солнце последовало за ним. —Руи, мы можем поговорить?—начал Тенма, но названный, видимо, не услышал и шëл дальше.—Руи! Цукаса, забывшись в переживаниях о предстоящем признании, хватает товарища за запястье, в попытках остановить, на что получает взвизг. Камиширо испуганно оборачивается и смотрит сначала на Тенму, а потом на ткань своих одеяний, которая слегка подпалилась, вследствие чего, в ней образовалась небольшая дыра. —Я... Прости! Я просто хотел... Вот же ж..—паниковал блондин, не отрывая глаз от испорченной ткани, после чего сложил руки перед собой и несколько раз поклонился. —Ничего. Что-то случилось?—поинтересовался Камиширо, прикрыв сожжëнное место правой рукой и поднял взгляд на собеседника, как обычно, слабо улыбаясь. Замечая, куда направлен чужой взгляд, он помахал ладонью перед лицом товарища, привлекая внимание.—Это не страшно, поверь мне. Обычная ткань, еë всегда можно подлатать. Всë хорошо. —Просто ты меня не слышал, а я хотел..—Цукаса поднял взгляд на бледное лико и сложил руки на сердце, что сопроводилось звоном колокольчиков на рукавах — он когда-то пришил их к одежде, чтоб избавиться от гнетущей тишины — и улыбнувшись, выдохнул и начал свою речь.—Я хотел сказать, что люблю тебя, Руи.. Мы так давно знакомы, я любил тебя со времëн динозавров, птеродактилей, тираннозавров! Я любил тебя тогдa, когда даже не было ни велосипеда, ни велотроля, ни мотоцикла! И я знаю, что это крайне внезапно, но прошу, выходи за меня! —...Ты сейчас серьëзно?—Лунный мальчик в удивлении похлопал глазами, а после помотал головой и опустил еë, чтобы спрятать лицо и поджал губы. По щекам покатились слезы, что замерзали на полпути, оставляя лишь небольшое раздражение. В голове возникали образ значимого лица с бирюзовыми волосами и куча сожалений и извинений по отношению к Солнечному мальчику. Он выдохнул.—Моë сердце никому не принадлежало и принадлежать не будет.. Благодаря этому я прихожусь вдохновеньем для каждой пары: от великих поэтов до самых нормальных. Прошу, уходи. Не обращайся ко мне по поводу данного вопроса...—в ответ Лунный мальчик наблюдал румяное лико, исполненное печали. Это первый раз, когда ему доводится видеть Солнце таким. —Руи, я.. Прошу, Руи, послушай!—Тенма протянул одну руку к названному, второй держась за сердце, что сеяло странное чувство, но Камиширо лишь бросил на неë кроткий взор и прикусил губу, а после выдал тихое: —Я не знаю, врать не смею, не знаю. Будь столь великодушен и просто дай мне немного времени.. Неуверенные тихие речи утешили блондина и тот кивнул, а сиреневоволосый ушëл прочь, представляя образ недовольной девы с бирюзовыми волосами.

•••

С того момента, всякий раз, когда Тенма пересекался с Камиширо, второго сразу и след простывал. Так продолжалось века три, не меньше. Голова болела, что забита вопросами была: "Сколько ещë нужно ждать?", "Сколько Луне нужно времени?" Цукаса не знает. И не узнает, потому что ждать более не способен и намерен поговорить. Сегодня рассвет наступит поздно. Рядом проносится знакомый бледный силуэт. —Руи!—названный оборачивается и вместо привычной слабой улыбки, его вид выражает лишь досаду. Тенма подошëл ближе и встал на одно колено.—Руи, довольно этого. Настрадался я с тех пор, ответь же, спустя прошедшие сотни лет. Пожалуйста, выходи за меня!—блондин склонил голову и взяв чужую руку, что сокрыта была ажурною перчаткою, прильнул тëплыми губами к тыльной стороне ладони. В то же мгновенье перчатка заискрилась пламенем, а Лунный мальчик закричал от боли. Солнце в сию же секунду создало между ними безопасную дистанцию, отойдя и стал наблюдать жуткое зрелище, виновником которого был.. он сам. По руке Камиширо стало распространяться чëрное, как бездна, пятно, протекая по подобию ветви древа, на коем цвëл запретный плод, останавливаясь лишь ближе к локтю. Луна в то же время еле стояла на ногах, схватившись за руку и прикусила губу, впоследствие чего по подбородку стекала тëмная алая жидкость. Солнечный мальчик в тот же момент испуганно наблюдал, не зная что делать и способен был лишь беспомощно стоять на месте, временами протягивая руки к Лунному мальчику и оддëргивая их обратно спустя мгновенье. В голове всплыл образ сожжëнной ткани. —Я.. Я не хотел! У меня и в мыслях не было! Руи, мне жаль!—шептал блондин в попытках сдержать собственные слëзы. Он разобрал лишь размытые черты, что выражали натянутое спокойствие. —Услышь же меня: я не знаю, совсем не знаю. Позволь мне отдохнуть, мне нужно время..—прикрыв глаза, отвечал сиреневоволосый и каждые два слова делал аккуратный шаг назад, после чего, сбегая прочь. Блондин вновь лишь смотрел вслед, испытывая жуткое чувство вины.

•••

—Позволь поинтересоваться..—говорило значимое лицо, созерцая сверху вниз на Тенму, что страшился выговора и опустил взгляд в пол.—Почему именно Луна?—в тот же миг на девушку смотрели два удивлëнных глаза. —Прошу простить, вероятно я неправильно вас понял,—начал Солнечный мальчик, почувствовав усиленное жжение в районе щëк.—Не могли бы вы уточнить? —Камиширо. Ты же его любишь, да?—напрямую спросила она, склонив голову вбок, вследствие чего бирюзовые волосы упали с плеч. —..Да, именно, но я не понимаю, к чему ваш интерес.—сказал блондин, отведя взор куда-то в сторону. —Почему именно он? Парень распахнул свои, и без того большие, очи и вновь взглянул на значимое лицо, что выглядело очень отчаянно. —Что? —Понимаешь.. Кругом ведь столько планет, комет, даже тех же астероидов, но ты любишь того, кто тебя презирает. Не глупо ли?—она сделала абсолютно безразличное выражение лица и сложила руки на груди. —..О чëм вы вообще?! С чего вы взяли, что он меня презирает?! Как вы смеете?!—разозлился Цукаса и почувствовал, как странно пробило сердце в собственной груди. —Нет нужды лгать себе. Ты ранил его. Кто знает, может ему грозит кончина. Жить в неведении, ожидании худшего.. Ужасно, не находишь? Он наверняка тебя презирает. Это ведь ты привëл его к этому.—значимое лицо направилось к парню, что сейчас находился в диких сомнениях и страхе.—Отрекись от него, пока не поздно. Я дам тебе время, чтобы поразмышлять. Его судьба зависит от тебя, сможешь ли ты доказать, что любишь? —Что вы несëте, нет..—парень убегает от значимого лица, что в свою очередь ухмыляется и удаляется с места встречи, напевая глупую песенку.

•••

Тенма совсем не знал к кому обратиться за помощью в его-то положении. Несложно было догадаться: ситуация с Луной, несомненно, уже всем ведома. Дистанция между Солнцем и другими телами, да и их страх приблизиться — возрастали. —Ох, давно не виделись, Цукаса.—прозвучал рядом нежный голос. Блондин повернул голову в сторону источника звука и увидел старую знакомую. —О-о, это же Нене собственной персоной! Как ты?—Солнце было радо — редко удавалось пересечься с ветром и это раздосадовало. —Всë так же.—кивнула зеленовласая.—А, к слову, когда я тебя только заметила, то ты был каким-то расстроенным. Прям сам не свой, никогда тебя таким не видела. Что-то произошло? У парня же в думах: "Я навредил любимому человеку.", "Я люблю того, кто меня точно презирает.", "Я не понимаю, что мне делать.", "Почему именно он, почему именно я?" Но.. У Кусанаги, наверняка, и своих проблем в достатке: не просто же так она вечно куда-то спешит. Она хороший человек, несомненно, Тенма верит, что она и слова плохого не скажет — вернее, скажет, но не всерьëз — но ему довольно неловко говорить об этом. —Я.. Кхм-кхм, врать не буду: я вчера руку поцарапал.—"не соврал" Цукаса и усмехнулся ни то над тем, что солгал, ни то над тем, как солгал. —А-а..—осознанно протянула собеседница и кивнула, ухмыльнувшись.—Не волнуйся, она скоро заживëт. Лет через десять уже должна. Только врать ты к тому времени не научишься. —Хаха, благодарю..! Подожди, что?—ответил Тенма и нахмурился. —Врать ты не умеешь. Чтоб ты из-за какой-то царапины так выглядел? Сам себя слышишь?—Кусанаги сложила руки на груди и выдохнула, подобно уставшей матери. Блондин потоптался на месте, а после взглянул в фиолетовые очи. —Я люблю Луну и..—и этого хватило, чтобы девушка, удивлëнно распахнув глаза, уставилась на Цукасу. —А.. Ох, уже время. Мне стоит откланяться. До встречи, Цукаса.—перебив, протараторила девушка с алеющими щеками и убежала. —Нене..—блондин протянул руку названной вслед, но та даже не оборачивалась и просто бежала, придерживая подол платья. Тенма в отчаянии упал на колени и стал голосить, что есть мóчи. Подобно дитю, стучал он кулаками по поверхности, на которой сидел. Щëки ошпарила влага из глаз. Парень сложил руки на сердце, ощутив что-то неясное. Что-то, что ранее неведомо было. Стоило ему вновь прикрыть очи, позволить влаге изранить лико ещë больше и он на миг почувствовал, что сердце его замëрзло. Парень чувствует как растворяется в своих же слезах, но ему это было совсем неважно. Кругом стало темнеть. Парень совсем перестал чувствовать огонь в своëм сердце. Взгляд мутнеет. Последнее, что он созерцал — Камиширо, что стремился к нему. —Цукаса-кун!—отдалось эхом в голове.

•••

Солнце скончалось. Люди точно через время что-то придумают, они не будут долго по нему горевать. Луна же так и будет приходить к месту, в котором с ним распрощался. Лунный мальчик кланяется, замечая на оголëнной руке чëрную "ветвь". Он нежно улыбнулся и присел на колени. —Прими мои извинения за то, что не дал тебе заслуженной любви. Будь моя воля, я бы в жизни тебя не отпускал..—молвил Руи, прикрыв глаза.—..Нет, у меня была воля, только я, глупец, побоялся кончины во имя любви и стал тебя избегать. Ты же покинул ме... нас, оставаясь верным своим чувствам. Я не был и никогда бы не стал удостоенным такого возлюбленного, как ты. Я верю, что мы обязательно встретимся вновь, мы обязательно сможем быть вместе. Вопрос один: захочешь ли ты этого, О Солнце?

°°°

Дверь на крышу учебного заведения распахивается, да с такой силой, что бьëтся о стену. Оттуда вылетает блондин в пастельно-желтом кардигане и, конечно же, школьной форме. —Камиширо!—окликает он. Парень с сиреневыми волосами оборачивается с интересом оглядывая незнакомца и нежно улыбается, наблюдая влагу в чужих глазах. —Тенма-кун, верно?