Облом...

      Или даже больше, но никак не меньше – в этом Дженни была уверена абсолютно. Трепет волнения заставлял её руки дрожать, когда она, робко коснувшись указательным пальцем алой и влажной головки залупы, заставила его встрепенуться. Этот импульс вызвал у девушки восхищенный вздох, и она, осмелев, принялась ласкать его с большим усердием. Можно было подумать, что она видит такое впервые, но это было далеко не так. Что действительно заставляло замирать сердце – так это массивный, перевитый жилами пенис брата, который так и манил, обещая головокружительные ощущения, словно желая быть принятым внутрь и истово обласканным. И почему он скрывает такую прелесть от неё? Дженни, подавшись вперед, уже предвкушала, как примет в себя эту диковинную плоть, когда вдруг краем глаза заметила слабое мерцание сбоку. Даже в полумраке комнаты она отчетливо разглядела что-то поблескивающее в самой глубине между ягодицами брата. Движение замерло, и, осторожно перевернув спящее тело на бок, Дженни застыла, словно пораженная молнией. "Ч-что… это пробка?". Едва сдержав крик, прошептала она, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть этот чуждый предмет, так нелепо и вызывающе торчащий из зада ее двоюродного братца. Дженни онемела, словно язык примерз к нёбу. Слова застряли в горле, не находя выхода. Раскрыв рот в безмолвном изумлении, она, как завороженная, уставилась на зловеще поблескивающий кончик пробки. Минуты тянулись мучительно долго, прежде чем оцепенение отпустило ее, но увиденное все еще отказывалось складываться в осмысленную картину. "Ну… может, у него такой фетиш?". – эта мысль промелькнула в голове Дженни, как слабая искра надежды. Пытаясь найти хоть какое-то логическое объяснение, она зачем-то ткнула пальцем в пробку, углубляя ее, и в ответ услышала тихий хрип, вырвавшийся из спящего. Реакция брата доставила Дженни такое удовольствие, что она, словно играя, кончиками пальцев легонько подтолкнула пробку глубже. В ответ из полусонных губ Тэхёна вырвался приглушенный, сладострастный стон, выдававший его пробуждающиеся чувства. Казалось, не Тэхён сейчас ощущал все эти волнения, а она сама. Девушка, набравшись смелости, уверенно работала с пробкой, то и дело приоткрывая её на миллиметр, ловя в награду сладкий, обжигающий голос брата. Голос этот пробуждал в ней такую дрожь, что трусики, став влажными, неприятно прилипли к коже, вызывая зуд. Она невольно начала плавно потираться задницей о пол, стремясь унять назойливое покалывание. Тихо простонав, она приспустила шорты вместе с трусиками. Пальцем коснулась трепетной влаги, что выступала все обильнее, заставляя ее сдерживать рвущийся наружу стон. Отдалившись на шаг от брата, она скинула с себя последние преграды. Ладонью прикрыла пылающую промежность, жаждущую прикосновений, молящую о том, чтобы ее заполнили. И в мыслях ее – лишь он, брат, которого она желала до безумия. "А не разбужу ли я его?". – промелькнула мысль в голове Дженни, когда она уселась верхом на спящего брата, оставляя влажный след на его рельефном прессе. Несколько мгновений она изучала его лицо, затем, решившись, проскользнула рукой под Тэхёна и вновь коснулась пробки, чуть сильнее надавливая и проворачивая ее в сладостной дырочке. Реакция не заставила себя ждать: брат застонал, его тело задвигалось в беспокойстве. Поиграв с его чувствами еще немного, Дженни прервала эту мучительную негу. Она убрала руку от пробку и положила на его крепкую грудь, которая теперь вздымалась в частом, сбивчивом ритме. Казалось, еще секунда – и он проснется, разрушив все ее тщательно выстроенные планы. Нельзя терять ни мгновения! Мимолётно прикоснувшись к губам брата, она почувствовала, что его губы словно зефир. Такие мягкие и вкусные, что хочется их целовать всю вечность! Еле как оторвавшись от губ брата, Дженни заправила свои выпавшие волосы за ухо и начала покрывать грудь и пресс брата поцелуями, спускаясь всё ниже и ниже, пока она не дошла до паховой части. Когда Дженни уже хотела губами коснуться до симпатичной красной головки, она чётко услышала то, что брат всё время бубнил про себя неразборчиво. – Да, п-папочка… возьми меня, – слова сорвались с губ Тэхёна чётко и громко, тут же утонув в коротком стоне. Дженни, замершая в миллиметре от его возбуждённого члена, словно окаменела, переваривая услышанное. "Не поняла…" – мысль, как осколок льда, пронзила её сознание. Нахмурив брови, Дженни приподнялась, все еще сидя на брате, который начал беспокойно извиваться и что-то невнятно бормотать. Но сейчас это не имело значения. Секунды раздумий, и в голове девушки, словно молния, сверкнула догадка, готовая вырваться наружу криком. "Он гей!". Дженни отпрянула от брата, словно от огня, и торопливо начала натягивать на себя одежду. Возбуждение исчезло, как будто его и не было. Но теперь Дженни не знала, что ей делать. Как жить дальше, зная, что её любимый брат предпочитает мужское естество женской ласке? "Немыслимо! Этого не может быть!". Сознание отказывалось принимать услышанное. Неужели почудилось? Нет, каждое слово врезалось в память, словно высеченное на камне. Это не могло быть игрой воображения. Как этот завидный холостяк, будущий наследник огромного состояния… гей? Уму непостижимо! А если Дженни расскажет его отцу? Что она скажет тогда? "Простите, я настолько извращена, что чуть не соблазнила вашего спящего сына, но не стала, потому что услышала, как он умолял кого-то другого об этом?" "Что же делать?". В тревоге она грызла ногти, стоя всего в нескольких шагах от брата, который, оказывается, все это время жил двойной жизнью. "Может, притвориться, что ничего не было?". Эта мысль мелькнула в голове, и девушка, словно спасаясь бегством, юркнула под одеяло, пытаясь уснуть. Но сон пришел лишь на рассвете, призрачный и недолгий. Этот момент, словно заноза, навсегда вонзился в её память.

***

Забытые распахнуть шторы впустили в комнату наглые лучи солнца, безжалостно целящиеся в глаза спящего Тэхёна, отчаянно сопротивляющегося пробуждению. Он вяло отмахивался, словно от надоедливых мух, но солнечный натиск был неумолим. Раздраженный и разбитый, он с трудом приподнялся, полусонно щурясь на золотой поток, который, казалось, преследовал его даже после пробуждения. "Вот же прилипалы!" - промелькнуло в голове. "Эх…отлично выспался. А это что такое?". Ещё не совсем очнувшийся, Тэхён с глупым видом уставился на свои предательски приспущенные штаны. "Что это вообще такое?". Нахмурив брови, он вяло коснулся липкого живота, пытаясь пальцем стереть непонятную засохшую субстанцию. "А-а, почему у меня штаны сползли? И почему я валяюсь на полу?". Мозг, словно упрямый зверь, никак не желал просыпаться, заставляя хозяина мучительно тупить. Несколько томительных минут в таком положении, с приспущенными штанами, и вдруг – словно молния! "Блядь. У меня же Дженни ночует! И она сейчас дрыхнет на моей кровати!". Дошло! Как будто пелена спала. Он вскочил, лихорадочно натягивая штаны. Сон мгновенно улетучился. Глаза Тэхёна, расширившись от ужаса, приклеились к спящей фигуре сестры, безмятежно раскинувшейся на его кровати. "Лишь бы не видела…" – эта мольба сорвалась с губ Тэхёна беззвучным шепотом. Схватив чистую одежду, он торопливо скрылся в ванной, жадно надеясь смыть с себя липкий стыд утреннего конфуза. Как он мог заснуть… в таком виде? "Может, это папочка?" – мелькнула робкая надежда. В памяти всплыли слова отца о сдержанности во время визитов гостей. "Хе… Не удержался", – усмехнулся Тэхён своим грешным мыслям, умываясь ледяной водой. Как же хорошо, что университет остался позади, и теперь он мог почти безраздельно делить дни и ночи со своим обожаемым "папочкой", который ради него работал из дома. Но иногда работа все же затягивала его в свои сети, и Чонгуку приходилось засиживаться допоздна в офисе. Тогда девятнадцатилетний Тэхён мчался на выручку своему "папочке", готовый вытерпеть ворчание, лишь бы потом оказаться на его коленях, утопая в поцелуях, пока эту идиллию не разрушит своим вторжением эта назойливая секретарша. Давно бы уволить эту выскочку. Но Чонгук непреклонен. Приходится терпеть эту ходячую катастрофу, которая не оставляет попыток подцепить его "папочку". От этих ревнивых мыслей Тэхён ощутил, как кровь прилила к щекам, а взгляд невольно упал на возбужденный член, который отзывался трепетом даже на одно только упоминание о Чонгуке. Тэхён смущенно краснел от этого, а вот Чонгук, наоборот, находил это очаровательным. Он говорил, что его член просто безумно его любит и поэтому так себя ведет. "Папочка, я так хочу тебя…" – проскулил Тэхён, сжимая в кулаке свой ноющий орган. Пробка, которую он носил по настоянию Чонгука, вдруг завибрировала, заставляя его блаженно улыбнуться, приглушенно простонав в ладонь. "Ах… Папочка, кажется, проснулся". Вибрация нарастала, словно пульс предвкушения, скручивая Тэхёна в тугой узел. Он закусил губу, тщетно пытаясь удержать рвущийся наружу стон. Как же давно он не ощущал этой дразнящей дрожи. Если не считать мимолетного вчерашнего касания в машине. После этого папочка обходил его стороной, погружая в тоскливое ожидание. Тэхён обожал эти изощренные пытки. Особенно в присутствии других, когда приходилось натягивать маску безмятежности, в то время как вибрация терзала сплетение нервов, заставляя тело содрогаться от невысказанного желания. Однажды, во время званого вечера, отец заставил его ходить с дилдо, спрятанным под одеждой. И словно этого было мало, он нарочно подталкивал его присаживаться, углубляя проникновение. Тогда, спустя мучительные двадцать минут, он не выдержал и кончил прямо в брюки. Расплата последовала незамедлительно. Папочка лишил его всех игрушек и на целую неделю запретил прикасаться к себе, в отместку за то, что он осмелился прийти к разрядке без его дозволения. Затерявшись в лабиринтах воспоминаний, Тэхён не заметил, как тело его достигло пика, оставив след на животе и холодной плитке. "Ну заебись," – промелькнуло в мыслях. С усмешкой, сотканной из досады и самоиронии, парень быстро привёл всё в порядок. Освежившись под душем, он направился на кухню, где, словно страж утреннего ритуала, восседал его отец с неизменной чашкой кофе. – Папочка! – просиял Тэхён, словно солнечный луч, и, подлетев к отцу, одарил его поцелуем в губы. На языке заиграла горькая симфония кофейного напитка, который он терпеть не мог. Но ради этого человека он был готов выдержать любую пытку. – Детка, сколько ещё раз повторять, не делай так при гостях, – с притворной строгостью произнёс Чонгук, но тут же притянул сына за затылок, углубляя поцелуй со смачным звуком. Тэхён улыбнулся в поцелуе и легонько прикусил отцовскую губу, за что Чонгук наградил его шутливым щипком за ягодицу. – Папочка, я так соскучился, – почти промурлыкал Тэхён, устраиваясь на крепких бёдрах отца. – Ох, детка, я тоже, – с нежной улыбкой ответил мужчина, слегка прикусывая кончик носа Тэхёна, отчего тот сморщился. – Она меня бесит, – признался Тэхён, глядя на отца умоляющим взглядом. – Меня тоже. Но что поделать? – проговорил мужчина, прижимая к себе своё сокровище, которое обвило его шею руками, в ответ прильнув ещё ближе. – Давай вышвырнем её тогда, – с надеждой в голосе предложил Тэхён, чувствуя, как отец запустил руку в его влажные волосы, слегка оттягивая их назад. – Хм… Заманчивая идея, – усмехнулся Чонгук, осыпая поцелуями шею сына, одновременно перемещая руки с головы на упругие полушария его бёдер. – Ах… Отец, – тихо простонал Тэхён, прильнув к шее Чонгука. Его бедра подались вперед, настойчиво ероша бугорок, возникший под тканью брюк отца. Недавнее возбуждение Чонгука, и без того доставлявшее неудобство, теперь подпитывалось дерзкими ласками сына. – Если ты не прекратишь сейчас же, я выпорю тебя прямо на этом столе, и твоя сестра будет завтракать там, где только что побывала твоя задница, – прорычал Чонгук, обжигая мочку уха сына горячим дыханием и болезненным укусом. – Ах… Я только за, – прошептал Тэхён с усмешкой, чувствуя, как рука отца скользнула под резинку его штанов, обхватывая пульсирующий член. Он ведь совсем недавно излился, а уже снова томился от желания. Лишь прикосновения этого мужчины могли так быстро разжечь в нем огонь. – Хм… Похоже, я слишком тебя балую, раз ты, едва прокричав мое имя в оргазме десять минут назад, снова ищешь моей ласки, – с усмешкой проговорил Чонгук, глядя прямо в глаза Тэхёну. В ответ сын лишь приподнялся на цыпочки и коснулся его подбородка нежным, дразнящим поцелуем. – Кто бы говорил, – протянул Тэхён с ехидной усмешкой, словно выудил на свет божий грязный секрет. – А не ты ли клялся, что и пальцем меня не тронешь, пока эта чукча тут? А ночью, пока я мирно спал, ты, значит, развлекался? Он ждал бурной реакции, но на лице отца плескалось лишь искреннее недоумение. – Что? – А? Сегодня утром просыпаюсь – штаны спущены, а на животе какая-то жидкость, – пояснил Тэхён, чувствуя, как его собственное замешательство растет. Отец по-прежнему хлопал глазами, словно слышал речь инопланетянина. – Так это был не ты… – дошло вдруг до Тэхёна. И вот теперь уже он ощущал себя полным идиотом. "Что за чертовщина?" Тэхён заметил, как непонимание на лице отца мгновенно сменилось зловещей тенью. Вот это уже совсем плохо. Чонгук, не говоря ни слова, подхватил Тэхёна на руки, опустил на пол и резко развернул, заставляя его согнуться в пояснице. Тэхён опешил от неожиданности. – Папочка? – Открывать рот будешь, когда я ширинку расстегну, – прорычал Чонгук и, одним движением спустив штаны с сына, увидел, что пробка по-прежнему на месте. Удовлетворение промелькнуло в его глазах. Резкий хлопок вырванной пробки эхом отразился от стен, и Тэхён, издав протяжный стон, подался вперед, вцепившись побелевшими пальцами в край деревянного стола. – Ах, какая сладостная дырочка! – промурлыкал Чонгук, с нескрываемым удовольствием наблюдая, как его средний палец скользит вдоль податливого отверстия, пульсирующего в сладостной истоме. Зрелище это, несомненно, ласкало его взгляд. Не теряя ни секунды, он углубился двумя пальцами, сразу же задав ритм, в такт которому Тэхён надрывно стонал, перемежая стоны хриплыми вздохами. – Сейчас я трахну тебя, а после ты будешь стоять на четвереньках в моей комнате, голый и дрожащий, тщетно пытаясь усмирить похоть своими короткими пальчиками, – прорычал Чонгук, и эта перспектива, вопреки его ожиданиям, вызвала у Тэхёна вспышку ярости. – Х-хорошо, – пролепетал Тэхён, и тут же звонкая оплеуха обрушилась на его ягодицы, заставив вскрикнуть, как испуганную девчонку. Отцовская рука не знала жалости. – Я давал тебе право голоса? – пророкотал отец, извлекая три окровавленных пальца из податливой плоти сына. Чонгук, не мешкая, развернул его, усадил на край стола и одним дерзким движением вошёл до самого основания. Из глаз Тэхёна брызнули слёзы, но в глубине души он ликовал, ощущая долгожданное единение с плотью своего папочки. Мука не чувствовать его в себе хотя бы день терзала его. Чонгук, смягчившись, позволил ему оставить пробку, за что Тэхён был безмерно благодарен. – Б-быстрее! – вырвался из горла протяжный стон, и Тэхён запрокинул голову на обнажённое плечо своего папочки. Какого чёрта? Второй день подряд он разгуливает без футболки! Нужно будет непременно поговорить с ним об этом. – Детка, оседлай меня, – прошептал Чонгук, тяжело дыша, и с утробным рыком стал вколачивать своего сына в столешницу, начисто забыв о присутствии гостя наверху. – Т-ты позволяешь… оседлать себя? – прошептал Тэхён, не веря своим ушам. От изумления он приоткрыл рот, куда тут же проник язык Чонгука, ласкающий и исследующий каждый миллиметр. – Ещё одно слово, и секса тебе не видать два дня, – прорычал Чонгук, резко выходя из разгоряченного ануса. Чонгук терпеть не мог болтовню во время близости. Слова разбивали его сосредоточенность, раздражали, как назойливая муха. Тэхён лишь печально простонал в ответ, качнув головой в знак согласия. Внутри образовалась мучительная пустота, но тут же сменилась предвкушением. Чонгук, отодвинув свой стул, устроился на нем, приглашая Тэхёна занять место сверху. Тэхён, одарив отца мимолетным поцелуем, немедля уселся на его вздыбленный член и тут же начал двигаться. Едва ощутив, как его вновь наполнили до краев, Тэхён принялся двигаться резко и страстно, стремясь к тому, чтобы каждый толчок пронзал его до самого основания, заставляя Чонгука стонать в унисон. "Ах… Это просто… Мх… Как круто!" Эта мысль эхом отдавалась в голове Тэхёна, пока он скакал на члене отца, цепляясь за его плечи. Ритм постепенно замедлялся, усталость давала о себе знать. Чонгук, почувствовав это, крепко обхватил талию сына и резко повел бедрами, толкаясь навстречу, заставляя Тэхёна видеть яркие вспышки перед глазами. Член бил точно по средоточию наслаждения, и Тэхён, простонав имя отца, излился ему и себе на живот. Чонгук не остановился ни на секунду, продолжая толкаться в сына, пока не услышал тихий выдох сверху: – Ну нихуя себе…