Le Motocycle

Kendji Girac — Conmigo Me laisse pas solo-solo, J'veux pas m'imposer! Mais j'tai dans la peau On pourrait causer! Est-ce que t'aimes danser te balancer? Arrête un peu de penser et laisser moi t'enlacer!

С грохотом сотен орудий, последним скрипом, словно предсмертным криком, искривлённого и искорёженного железа и распустившимся цветком ярко-оранжевого пламени в чёрном небе упал двенадцатый час, как с плахи голова казнённого. Теневое правительство Франции одобряет любое сотрудничество с ними поставщиков оружия, но резко пресекает увиливания и отказы, верно следуя правилу «не доставайся же ты никому» — если не к ним, то прахом к земле; именно поэтому этот склад немецкого оружия на окраине одного из тихих французских городков в прелестной рощице был безжалостно заминирован и взорван с несколькими подстреленными и зарезанными в нём же телами охранников и неудачливых дилеров. Плюсы работы на теневое правительство — любая твоя грязная работа останется твоих рук делом только в тщательно засекреченных документах, которые через время самоуничтожатся из баз данных; и единственная цель твоя — выжить и не помереть самому. С этой целью прекрасно справлялось новое поколение наёмных убийц в лицах старшего сына семьи Рэмбо — Артюра — и главаря преступных верхушек столицы, подмявшего под себя большинство достаточно крепких банд — Поля-Мари Верлена. Смертоносная парочка вообще ни в коем разе не планировалась дуэтом, они даже не должны были пересечься, но… Как уж вышло. …Впервые они встретились банально — на базе. Артюр приехал в столицу по заданию, а Поль, оказавшись невольным свидетелем появления новичка среди кучи своих, по незнанию подал «даме» руку, приложив вторую к груди и здороваясь, как с мадемуазелью. Что поделать, высокий и статный красавец-блондин с хвостом длинных светлых волос, пронзительными голубыми глазами и в одежде с иголочки был известным дамским, а главное холостым угодником! Вот только Верлен не ожидал, что «дама» с длинными тёмными волосами, отливающими на свету необычным изумрудом и убранными в высокий небрежный хвост с выбивающимися на лицо вьющимися прядями, в зашнурованном корсете на белой рубашке и в высокой обуви на каблуке выхватит из рукава свободной одежды нож и приставит его к горлу, едва ли не касаясь лезвием кадыка, низким мужским голосом предупредительно прошипев: «encore fois j'vais te niquer ta gueule et couper ta pomme d'Adam, tu compris?» Это был известный в узких преступных кругах Артюр Рэмбо, старший сын семьи потомственных наёмников из высшего общества, двадцатилетний юноша со своеобразным вкусом в одежде и внешности и просто самовлюблённый эгоист, ненавидящий первым делом путаницу его с девушкой, а вторым, кажется, Поля Верлена. Ошарашенный такой встречей, Верлен даже ничего не сказал, провожая юношу взглядом. Было наивно полагать, что Верлен просто так отпустит это дело. Привыкший ко вниманию со стороны обоих полов, он не мог поверить, что его протянутую руку не просто оттолкнули — чуть ли не отрезали! Как это понимать?! Поль больше всего ненавидел пренебрежение к своей персоне, а вторым пунктом его нелюбви было игнорирование его присутствия. Это, право, невозможно! И целью Поля стало во что бы то ни стало завоевать внимание вздорного юноши. Даже если это будет стоить разбитого лица и вырезанного кадыка… Верлен всеми силами пытался обратить внимание Рэмбо на себя. В конце концов, должно же это когда-то произойти и эгоцентричность наёмника сместится на кого-нибудь ещё? Правда, поначалу Артюр чересчур остро воспринимал любое вторжение в своё личное пространство — раскидывался ножами, портя стены, отборно ругался, закашливаясь в кулак, и бросался в драку, если Верлен вздумывал до него дотронуться. Один раз Рэмбо сбил Верлена с ног и, резво встав на руки и описав в воздухе ногами дугу, со всего маху сел на него, прижав к полу. Из Поля, кажется, вышибло весь дух, и отнюдь не потому, что Артюр не был такой уж невесомой пушинкой или из-за приставленного к горлу лезвия… Артюр тогда прошипел, прищурившись и глядя на то, как Поль, распластанный по полу и даже не пытающийся подняться или скинуть соперника, в сдающемся жесте поднял руки ладонями вверх: «молись, чтобы то, что упирается в моё бедро сейчас, было твоим огнестрелом». Поль криво усмехнулся, лишь выше подняв подбородок, чтобы лезвие не царапало кожу шеи: «Могу поклясться, что стрелять оно тоже умеет… в каком-то смысле». Рэмбо грязно выругался и мигом вскочил на ноги, звучно застучав каблуками по полу, удаляясь и даже не оборачиваясь. Стучали, к слову, не просто каблуки, а еле заметные кончики лезвий, оставляя крохотные точки в полу. Штаб был уверен, что рано или поздно Верлен нарвётся; что рано или поздно они обнаружат его со вспоротым животом и выпущенными кишками наружу, со вскрытым горлом или вырезанными глазными яблоками в луже своей крови… словом, нож в сердце, даже не вынутый, был самым малым, что представлялось свидетелям чуть ли не каждодневных притирок настойчивого Верлена и эгоистичного Рэмбо между собой. Но Верлен день ото дня оказывался жив, а Рэмбо день ото дня, кажется, исчерпывал запас своей отборной ругани, которая, между прочим, не пристала аристократу такого происхождения, как он. На общих собраниях они сидели по разные стороны, и Артюр не обращал никакого внимания на Поля, закинув ногу на ногу и листая ленту в телефоне, отвечая на чьи-то сообщения, а вот Поль наоборот — казалось, не просто не слушал, а даже не слышал, что вещают на повестке дня и об итогах того или иного дела, ведь сидел, подперев лицо обеими ладонями, и с глупой улыбкой смотрел только на Артюра напротив. Первое время Рэмбо даже не замечал этого, а уже потом, обнаружив наконец, от кого испытывает это неловкое чувство пристального взгляда, выражал недоумение и отводил глаза, едва заметно втягивая голову в плечи и хмурясь. Уж не было никому известно, чем там Верлен старательно завоёвывал внимание Рэмбо вне рабочих будней, но спустя несколько месяцев стало ясно, что Верлена со вспоротым животом или отрезанной головой никто уже точно не увидит — Рэмбо как-то сник, словно бы стал менее остро реагировать на вторжение в его личное пространство, не огрызался в ответ и тем более не доставал ножа, поначалу лишь раздражённо закатывая глаза, а впоследствии став поднимать голову и искать глазами в толпе того, кто позвал его столь знакомым голосом. Да, Артюр хмурился и скалил зубы, но Поль, подходя к нему, больше не опасался получить финку под ребро или удар кулаком под дых. Нет, не то чтобы Верлен не был подготовленным бойцом, просто рядом с Рэмбо он словно нарочно терял хватку. Ну точно дамский угодник! Давно в природе известно, что самцы хищников в играх и соперничествах всегда поддаются самкам. Артюра под вторую категорию никак нельзя было подвести, но иначе нельзя было объяснить, почему Поль, неприкосновенный и смертоносный на одиночных заданиях, хитрый и уж больно изворотливый, не пытался избежать подсечки по ногам от Рэмбо или хватки его за воротник своей рубашки. Штаб твердил: «Сумасшедший!» Возможно. Но так или иначе Рэмбо сместил центр своего эго на эго другого человека. Совсем чуть-чуть, но заметно это было. Иначе не объяснить, почему Верлен, крышующий практически все преступные организации в Париже, до сих пор не пополнил список его жертв. Их миссии были одиночными. Даже больше — никак друг с другом не связанными. Если время их заданий примерно совпадало, то один легко мог находиться в одном конце города, а другой — вовсе в пригороде. Однако каким-то образом Верлен стал оказываться рядом с Рэмбо, один раз так напугав его своим неожиданным появлением, что тот действительно едва его не зарезал одним точным ударом ножа в яремную вену; помогла лишь многолетняя выученная защита Поля, прикрывшегося рукой. Рэмбо, похоже, готов был взорваться, но на миссии, в которой требовалась тишина, умело сдержал себя в руках. Верлен, к слову, очень кстати пригодился, когда от взрыва под ногами Артюра ушла земля, и не то чтобы он не использовал бы гарпун, но Поль оказался быстрее, схватив наёмника за руку и вытаскивая из полыхающего зева пламени. «я работаю один и не нуждаюсь в напарниках», — только и процедил тогда Артюр. «А я и не твой напарник, я мимо проезжал, — с улыбкой заметил Поль, убирая нависшие чёлкой светлые пряди с одного глаза, кивая на припаркованный в кустах на дороге мотоцикл. — Подкинуть?» Артюр оскалился, но, видя, что корпоративная машина ещё не подъехала его забрать и у него перспективах сидеть ещё с полчаса подле горящего здания, скрепя сердце согласился. Верлену тогда всю дорогу под рёбра упиралось лезвие ножа, пока Рэмбо за него держался, обнаружив, что без прикосновений к водителю мотоцикла никак не обойтись. Поль потом обнаружил кровавую царапину аккурат под нижним правым ребром. Странно, но во время поездки он даже не замечал боли… Когда на личном задании Верлена в разгар событий оказался Рэмбо, Поль искренне удивился. Ворвавшись в перестрелку и пригвоздив парочку противников кинжалами к стенам за горло, не жалея лезвий, которые потом же отмывать от крови, Рэмбо выкрикнул: «беги!» Поль не послушал, оставшись прикрывать его спину. Артюр потом, стоя у его мотоцикла и отписываясь кому-то в мессенджере, ответил, что причиной его появления здесь был прямой приказ начальства. «им казалось, что ты не справишься один», — бросил Рэмбо, не поднимая взгляда на Верлена. «Или всё-таки тебе?» — Поль, задрав рукав, держал перевязь на раненом плече. Рэмбо не ответил, только хмыкнул, поставив одну из ног на мотоцикл. Тогда-то они впервые и остановились в лесополосе по дороге в штаб-квартиру. Ничего криминального, никто никого не хотел убить и никто ни с кем не поругался, просто Поль начал медленно тормозить, пока в конце концов не опустил ногу на дорогу, дожидаясь, пока Рэмбо на него посмотрит. «почему ты остановился?» — задал тот справедливый вопрос, выпрямившись и упёршись руками в сиденье, вопросительно вскинув тёмную бровь. «Посмотри на небо, — ответил Поль, подняв голову. — Небо сегодня красивое». И Артюр, не понимая порыва вдохновения, обратил взгляд к верху их земли. Тёмное полотно было усыпано полночными звёздами, словно кто-то просыпал серебряную пыль на чёрную ткань мироздания. Будучи наёмным убийцей и забирая жизни, которые даровал людям бог, нечасто заглядываешься на такие вещи, как красивые цветы, зелёный лес или звёздное ночное небо. Они простояли тогда на дороге в полном молчании, не то любуясь, не то выжидая чего-то, пока Рэмбо не зевнул и не сказал, что устал и хотел бы принять душ перед сном, чем стоять у чёрта на куличках и пялиться на звёздную пыль. Поль пожал плечами и отдал шлем Артюру, на второй справедливый вопрос отвечая: «Это у тебя есть цель увидеть меня мёртвым, не у меня, — загрохотал мотор мотоцикла. — Если вдруг потеряю управление, ты хотя бы останешься жив и продолжишь радовать мир своим присутствием». Рэмбо хмыкнул, надевая шлем и с щелчком опуская забрало. Он всю поездку держался за Поля, обхватив его под руками поперёк грудной клетки и против воли прижавшись грудью к его спине, иначе бы не удержался в сиденье, которое, вообще-то, не было рассчитано на двух людей. Не то чтобы Рэмбо был фанатом езды на мотоцикле, но с того раза Верлен стал часто подвозить и забирать его с миссий на своём железном коне. Один раз случилось даже, что Поль поднял трубку с незнакомым номером и, не успев спросить, кто это, услышал знакомый недовольный голос: «ты там скоро? я уже замёрз». Верлен никогда так остервенело не жал на газ, надеясь, что мотоцикл разогреется и Рэмбо будет тепло на нём сидеть. Был всё-таки конец ноября, и, когда Поль подобрал Артюра с обочины, ни слова не сказав про то, что сам сорвался со своей миссии, едва успев её закончить, тот прижался грудью к спине Верлена и укутался в свой шарф, крепко сжимая замёрзшие ноги на мотоцикле. Поль тогда предложил: «Хочешь ко мне домой? Ко мне ближе». Артюр ответил не сразу: «нет, я хочу к себе домой». Верлен спорить не стал, лишь хмыкнул, сворачивая на другой проспект. На той миссии Рэмбо испортил свой револьвер, которым и так редко пользовался. Именно его копию Верлен подарил Артюру, спрятав в букете цветов, и именно по этому поводу впервые оказался приглашённым в дом Артюра. Нет, может, просто потому что начинался дождь и Рэмбо его пожалел… Умеют ли мафиози жалеть? Может быть! Если уж на то пошло, наёмные убийцы вообще должны быть безжалостны, а Рэмбо — вон, эстет до мозга костей, ходит дома в шёлковом халате и зажигает аромасвечи, предпочитает горячие ванны вместо быстрого душа и исключительно ресторанные блюда, упорно не признавая того, что может готовить что-нибудь сам. «я лучше поголодаю три дня, чем съем то, что приготовлю сам», — бросил он как-то раз. Поль на это предложил: «Хочешь, я что-нибудь приготовлю?» Артюр смерил его недоверчивым взглядом и будто бы в насмешке кивнул, мол, ну, давай, удиви меня. На его горе, Поль готовить умел, причём довольно сносно. Пришлось очень стараться держать лицо, чтобы не показать, что на вкус говядина по-бургундски в вине не так плоха, как казалось на первый взгляд. Второй раз непредвиденная ситуация на мотоцикле случилась поздней майской ночью. Произошло так, что Рэмбо вовсе задремал позади Верлена, обхватив его обеими руками под грудью и прижавшись щекой к его плечу, а Верлен не имел возможности сомкнуть глаза даже на секунду, потому прошлая бессонная ночь и усталость сказались достаточно быстро — сонливость одолела настолько, что мотоцикл начал медленно подъезжать к обочине. Ближе, ближе, ближе… Пока его не тряхнуло от придорожной насыпи и не перевернуло набок, и оба — и Верлен, и Рэмбо — полетели по склону кубарем вниз. Им повезло, что это было полем с мягкой травой, и оба скатились к подножию холма достаточно спокойно и без происшествий, всего лишь на колене Верлена была небольшая ссадина, когда он приземлился им на насыпь, да сам мотоцикл съехал куда-то в высокую траву неподалёку. Оба лежали под холмом, по которому пролегала трасса, и смотрели на звёзды, раскинув в стороны руки. Вокруг не было ни души, лишь стрекотали сверчки и где-то вдалеке изредка ухали ночные птицы. Артюр растёр глаза, проморгавшись, и только спустя несколько минут наконец спросил хриплым голосом: «ты не хочешь проверить, как там мотоцикл?» Поль на это, лёжа рядом с руками на груди, отмахнулся и ответил по-философски: «Понимаешь, пока я не смотрю в его сторону, есть куда большая вероятность, что он цел и рабоч, чем когда я взгляну на масштаб трагедии». Рэмбо тогда… усмехнулся, и Верлен повернул к нему голову, сверкнув в звёздном сиянии голубыми глазами. Рэмбо, улыбаясь, повернул голову на него, и его рука в тонкой кожаной перчатке легла точно Верлену на лицо, словно бы тот был котом, который хотел отодвинуться от головы человека, поднявшего его на руки и потревожившего его покой: «твоя беспечность меня порой поражает, честно». Верлен, осторожно взяв Рэмбо за руку и убрав со своих глаз, улыбнулся, держа его запястье в своих пальцах, пока тот не утянул кисть к себе обратно. Если в ту майскую ночь Артюр любовался исключительно звёздами, то Поль смотрел прямо на него. Их первое совместное задание случилось едва ли не через полтора года их знакомства. Возможно, так просто сложились обстоятельства, а возможно, что их близкое сотрудничество не ушло от взгляда начальства, но, узнав, что они работают в паре, юноши изобразили на лицах достаточно разные эмоции: Верлен — искреннюю радость, Рэмбо — недоумение и молчаливую попытку «съехать» с полученного приказа. Нет, одно дело, когда наклёвывающийся напарник появляется в столпе искр и под шум выстрелов по собственному желанию, врываясь в поле зрения и на поле боя с подмогой, как ангел или более точно — демон, и совершенно другое, когда обоим нужно быть друг подле друга специально и по бумагам. Словно карма, именно в тот вечер Поль получил пулю в кисть, будучи висящим на самом краю крыши, и именно тогда к нему пришёл Артюр, подбоченившись и взглянув на Верлена сверху вниз. «а ведь полгода назад я был бы не прочь тебя скинуть и списать на несчастный случай», — сказал он с ухмылкой, всё не торопясь протягивать Полю руку. «Хорошо, что полгода назад я не был настолько безумен, чтобы записаться к тебе в пару», — сквозь зубы и с усилием ответил Верлен, теряя силы и уже готовый отпустить единственную держащуюся за край руку, но Рэмбо схватил в самый последний момент, подтянув и не дав упасть. С простреленной рукой вести было не очень удобно, да и весьма некстати кончился бензин, пришлось, баюкая раненую конечность, останавливаться на круглосуточной заправке на краю города; но именно тогда, возвращаясь с оплаты бензина, Верлен увидел, как Рэмбо расположился на его железном коне: лёжа животом на сиденьи, сложив руки с телефоном и голову на руль, одну ногу закинув на заднюю шину, а второй упираясь в землю. Его бёдра были несколько приподняты из-за сиденья на его краю, и, если бы Артюр не обратил внимания на застывшую фигуру Поля на периферии зрения, Поль бы точно словил апоплексический удар от резко скакнувшего давления. Рэмбо даже не понял, что случилось, выпрямившись и сев нормально, когда Верлен покачнулся, еле устояв на ногах. После заправки доехали спокойно, и слава богу, если таким людям вообще можно упоминать бога всуе. Один из случайных поцелуев случился, когда немного выпивший в честь дня рождения Рэмбо, споткнувшись, упал на Верлена, сидящего на стуле. Нет-нет, вовсе нет, они не столкнулись лицами! Просто Артюр, сидя на коленях Поля с головой на его плече, резко вскинулся как раз в тот момент, когда Верлен наклонился что-то ему сказать — и губы соприкоснулись на долгие несколько секунд. Благо что остальной штаб точно так же был пьян и не обращал на наёмников никакого внимания. Второй случайный поцелуй случился, когда на задании Верлену и Рэмбо пришлось прятаться в чересчур узком месте. Тяжело дыша и повернувшись друг к другу лицами, чтобы высказать всё о том, как Артюр не сдерживается в пожелании соперникам смерти и делает это чересчур громко и как Поль любит устраивать шоу посредством пистолета без глушителя, они не рассчитали узкого расстояния и снова соприкоснулись губами, смотря друг другу в глаза. Будучи практически одного роста, им пришлось молча отвернуться друг от друга в красноречивом молчании. Первый осознанный поцелуй случился, когда Верлен удачно подоспел поймать падающего Рэмбо на руки, оказавшись точно под тем балконом, с которого Артюр спрыгнул в попытке бегства. Не то чтобы Артюр не приземлился бы, сгруппировавшись, на плечо и не перекатился, обойдясь ушибом, но напарник оказался очень кстати, и Рэмбо даже не ожидал, что его мягко поймают под спиной и ногами. Повиснув на секунду в воздухе и поглядев в глаза Верлену, Артюр цыкнул, быстро мазнул губами по уголку губ напарничка и спрыгнул наземь, побежав обратно в двери разбираться с обнаглевшей толпой, из-за которой и вынужден был спрыгивать с балкона. Верлен на минуту, не меньше, остался на улице, и хорошо, что всё происходило в жизни, а не в книге или мультфильме, иначе видно было бы порхающие и лопающиеся красные и розовые сердечки вокруг светлой головы. Всегда была бы такая благодарность!.. Почему-то от этого юноши этот кроткий поцелуй, который наверняка уже выветрился у того из головы, был самым сладким поцелуем в жизни наёмника. Второй осознанный и ни капли не спровоцированный обстоятельствами поцелуй случился, когда после удачного завершения задания перед двухнедельным отпуском Рэмбо они сидели на набережной, глядя на закатное небо. Артюр курил длинную сигарету со сладким дымом, Поль вытянул на траве ноги, наслаждаясь видом. Неважно, о чём был разговор до этого, но Верлен обронил фразу: «…и всё-таки то, что ты меня не убил за всё это время, показатель того, что я тебе симпатизирую», — и улыбнулся. Рэмбо на это хмыкнул и выпустил струю серого дыма ему прямо в лицо, опустив руку на траву и посмотрев прямо в глаза: «неужели по моему поведению непонятно? — проговорил он с хрипотцой, нахмурив тонкие брови. — я думал, ты умнее, чем кажешься на первый взгляд». Светлые брови Верлена невольно вскинулись вверх, когда Рэмбо отодвинулся и продолжил курить. «Подожди, что? — с улыбкой непонимания затараторил Поль. — Нет, подожди, правда, что ты имел в виду?» Рэмбо отмахнулся, но Верлен наступал, едва ли не роняя Артюра на траву. Артюр хмурился и поджимал брови, вяло отнекиваясь и отказываясь повторять сказанное, особенно переиначивать его прямо. Поль тогда поймал его за плечи и оставил поцелуй на скуле. Артюр зажмурился и прижал ладонь к щеке, докуривая сигарету. Верлен поймал её зубами и вытянул из пальцев юноши, затушив о свою перчатку. В принципе, было много места, чтобы уйти, но… Рэмбо не ушёл. Рэмбо приложил ладонь к лицу Верлена, огладив большим пальцем по скуле, и не успел даже приоткрыть рта, как Верлен обхватил его под руками и повалил наземь, целуя и довольствуясь тем, что в живот ему не упирается никакого ножа. …И вот, прошёл месяц с того момента, как юноши разобрались между собой, как Артюр вышел из отпуска и как они закончили очередное задание по взрыву оружейного склада, не согласившегося работать с теневым правительством. Рэмбо был в необычайно для себя хорошем расположении духа: сказывался отпуск, в котором он никого не кромсал своими кинжалами из рукавов и в каблуках целых четырнадцать дней и из-за которого он с удовольствием полез в драку. Его растяжке, на самом деле, мог позавидовать даже Поль: Артюр мог поднять ногу едва ли не перпендикулярно земле в ударе соперника в челюсть, и в момент этой позы Верлен невольно поражался и даже как-то благоговел, держа соперника за голову на свёрнутой шее. Рэмбо просто прекрасно дрался ногами, и прекрасно это было ровно в той же степени, в коей летально и больно: юноша мог напрыгнуть со спины, сжимая свои ноги крест-накрест на чужой шее до асфиксии и хруста; но особенно он всё-таки любил пускать в ход лезвия в каблуках своих сапог, маскируя смертельный удар под оглушающий и пронзая лезвиями шеи или грудины насквозь. Руки Артюр пачкать не любил, потому был даже немного рад, когда по смертоубийству всех мешающих вокруг и минированию склада его перчатки оказались девственно чисты. Верлен, обученный работать на расстоянии с помощью револьвера и другого дальнобойного оружия вроде снайперских винтовок, никогда не понимал этой жажды помахаться с противником на кулаках, но Рэмбо порой был неудержим: то срывал злость, то просто наслаждался. Может даже хорошо, что с этой чертой характера он родился в семье наёмников… В любом случае, он запрыгнул на мотоцикл Верлена едва ли не на ходу, крича подоспевшим охранникам территории, проворонившим их приезд и наблюдавшим теперь полыхающий склад оружия, отборные французские ругательства и показывая средний палец. Показывал бы сразу два, да второй рукой держался за Поля, взревевшего мотором железного коня так, что тот сначала встал на дыбы на заднее колесо, а уже после, разогнавшись, умчался с пылью вдаль. — suce ma bite, fils de putes! — со смехом бросил Рэмбо напоследок, перед тем как пожар скрылся за деревьями, оставшись на трассе только оранжевыми всполохами с неба. Верлен бы тоже, на самом деле, что-нибудь выкрикнул, но на нём был шлем с опущенным забралом, да и упущен уже был момент. Рэмбо ещё несколько секунд содрогался грудью в смехе, прежде чем перестал смотреть на полыхающее небо, всё от них отдаляющееся, и со вздохом положил голову Полю на плечо. Переполняющие чувства впервые за долгое время клокотали в нём, прямо как языки пламени, лижущие мрак за их спинами. Деревья тихо шумели, давно уже скрыв треск далёкого пожара, и впереди был только лес и дорога, дорога и лес. Ещё, конечно же, ветер и тишина. Длинные тёмные волосы Артюра развевались по воздуху, путаясь прядями между собой, и сердце продолжало стучать в неясном требовании продолжения банкета. Какого банкета, ты чего? Рэмбо, прислушиваясь к собственным чувствам и мыслям, о чём-то задумался, благодаря небеса, что Верлен смотрит вперёд и не видит этой гаммы подлых эмоций на лице напарника. Нехороший план зрел в юношеской голове, в каком-то смысле даже опасный… но кто не рискует — не пьёт шампанского! Поль не ожидал, что руки Артюра на его груди вдруг вскинутся вверх, аккуратно взявшись за края шлема и стягивая его вверх, подставляя лицо и белые волосы быстрому ветру. Шлем же с хрустом был безжалостно вышвырнут на дорогу позади. Верлен зажмурился, привыкая к вихрю в глаза. — Что ты делаешь? — чуть повышая голос и перекрикивая ветер, спросил он, слегка обернувшись через плечо и продолжая смотреть на дорогу. — любовь моя, — вдруг едва ли не замурлыкал на ухо Рэмбо, прижавшись к нему сзади так, как никогда раньше не прижимался, а от его тела было даже жарко, и Поль нервно сглотнул, ощущая, как крепко сжимают руки Артюра его поперёк груди, а сам юноша, совсем незаметно покачнув бёдрами сзади, горячо зашептал на ухо в продолжение: — так хорошо… В любые другие разы от воющего в ушах ветра Поль ничего бы не услышал, но здесь… здесь он будто последние два года ждал подобных слов, отключив посторонний шум. Нервно сглотнув и не забывая про потерю шлема, Верлен резко затормозил, сжимая руки на руле и съезжая к обочине, постепенно заглушая мотор. Мотоцикл продолжал тихонько рычать, словно разбуженный зверь, когда Поль перекинул через него ногу и сошёл на землю, пытаясь разглядеть во тьме лесополосы шлем. Далеко он, конечно, брошен, но есть шанс… — Понятия не имею, зачем ты это сделал, — Поль, отряхнувшись, нахмурился и бросил взгляд на Артюра, сложившего руки на сиденье и смотря на партнёра по-кошачьему хитрым прищуром, — но, если ты хотел остановки, получай. Я пошёл искать. — иди-иди, — Рэмбо махнул рукой, поудобнее устраиваясь на тёплом мотоцикле и бросая на недолгое прощание: — рука соскользнула. я случайно его выронил. Верлен сжал руки в кулаки, зашагав по густой тёмной траве назад. Его немного потряхивало. Случайно, ага, конечно… Случайно наёмник убить может, испугавшись чьего-то резкого появления, а всё остальное никогда не случается случайно! Так, сначала найти шлем, потом быстро вернуться… Несчастная вещица грустно лежала в придорожных кустах в сотне метрах от остановки, сверкнув на периферии зрения в лунном свете, словно из последних сил привлекая к себе внимание. «Последние силы» как нельзя кстати описывали состояние шлема: забрало было наполовину разбито, а от удара об асфальт дороги сам шлем потёрся в краске. Верлен со вздохом отряхнул наголовник, понимая, что придётся покупать новый, а сейчас, возвращаясь, ехать либо с разбитым забралом, либо вовсе оставить уже шлем покоиться здесь. Артюр-Артюр-Артюр, зачем же ты это сделал? Выиграть время? Разозлить? Вызвать гамму чувств? У тебя явно вышло. Вспомнив этот горячий шёпот на ухо, по спине пробежали мурашки. Нужно было быстрее возвращаться. Что-то Верлену подсказывало, к чему всё ведёт, но от такой внезапности руки слегка дрожали. Как и ожидалось, Артюр полулежал на мотоцикле в своей излюбленной расслабленной позе, в какой однажды Поль увидел его на заправке: откинув хвост растрёпанных волос назад, Рэмбо практически вытянулся грудью на сиденье, сложив вытянутые руки и голову подбородком на руль, одну из ног забросив на заднюю шину, а носком вытянутой второй упираясь в землю у колеса. Теперь-то Верлен мог сказать чуть ли не вслух, что эта поза с оттопыренным задом вызывала ассоциации только с просящей кошкой, и Поль медленно, намеренно шурша травой громче, стал подходить, остановившись в двух шагах. Удивительно, но телефон оставшегося ждать юноши ещё не сел, светя экраном мессенджера, в котором Рэмбо читал сообщения, не отвечая — связи-то не было. Естественно, он заметил Поля ещё давно, просто предпочёл обернуться только сейчас. — нашёл? — промурлыкал он, выключив экран телефона и сложив руки под подбородок головы. В ответ на это Поль только показал шлем в руке, присев на землю и осторожно положив его на мягкую траву, и всё это — под внимательным взглядом глаз юноши на мотоцикле. — прекрасно. — Если это было провокацией, меня просто можно было попросить, — Верлен сделал шаг ближе, не зная, на чём и остановить свой взгляд; вернее, на каком именно участке тела Рэмбо. Он был великолепен везде, но раньше не позволял себе таких откровенных поз рядом… да рядом хоть с кем. Получается, Поль широким шагом вошёл в зону доверия? — Без порчи вещей. — так совершенно неинтересно, — Рэмбо, улыбнувшись по-кошачьи, привстал и изменил положение, улёгшись теперь на мотоцикл на спину, локти сложив на руль, а одну из ног согнув в колене и поставив её на заднее колесо. Поскольку вторая нога по-прежнему покоилась на земле, Верлен мог свободно подойти, не ожидая пинка. Но Верлен стоял, не смев приблизиться и привыкнув уже, честно говоря, что Рэмбо подпускает к себе медленно и по чуть-чуть, отчего сам Артюр закатил глаза и поманил к себе рукой. — ну, чего ждёшь? подойди ближе. Рука Рэмбо, словно змея, вскинулась вверх, схватив Верлена за воротник его чёрной рубашки и нагнув к себе. Верлен схватился одной из рук за согнутую в колене ногу Рэмбо, постепенно оседающую и выпрямляющуюся, а второй упёрся в сам мотоцикл, смотря прямо в глаза. — так мне нравится больше, — прошептал Артюр почти в самые губы, ещё не целуя, на что Поль, усмехнувшись, встряхнул головой и одной из рук — не той, которая лежала у Артюра на ноге — осторожно отцепил его пальцы от своего воротника, взявшись за первую пуговицу и расстёгивая верх рубашки. На этот жест Рэмбо посмотрел с уже большим интересом. — Я нравлюсь тебе весь, просто из тебя этих слов щипцами не вытащишь, — Верлен поймал верную волну, огладив рукой ногу Рэмбо, а второй прижав его же руку к корпусу мотоцикла, шепча на ухо: — Но попробую вытрахать их из тебя. Поль, стоя ногами на земле по обе стороны от замолкнувшего мотоцикла, нависал прямо над Артюром, крепко сжимая руки на руле, пока юноша под ним, встрёпанный и с покрасневшим лицом, лёжа на мотоцикле с расстёгнутой рубашкой, расшнурованным корсетом и тёмными пятнами засосов на груди, держал его за бёдра и отсасывал ему. Верлен несколько согнулся, чуть слышно дыша через рот и смотря из-под опущенных век, как тёмная голова Рэмбо двигается, обхватив губами мокрую головку и причмокивая, стоило взять по длине немного больше. Обоим было жарко, мотоцикл казался раскалённым. Когда Артюр, крепко сжав пальцы на бёдрах Поля и взяв головку в рот полностью, поднял на парня глаза, тот невольно всхлипнул от такого вида, прикрывая рот рукой. Он чувствовал, когда касался членом мягкого нёба и даже горла на самые секунды, прежде чем Рэмбо двигал головой назад, трогая языком снизу и очёрчивая его горячим кончиком выступившие вены. Верлен под конец даже сам слегка двинул бёдрами, вынуждая Рэмбо отодвинуть голову ещё дальше, но… Нехорошая мысль всколыхнулась в светлой голове, когда, отняв руку ото рта, Поль неожиданно для Артюра сжал пальцы на его волосах и, толкнувшись в его рот дважды, вжал носом практически в лобок, кончая внутрь. Рэмбо, зажмурившись и замычав, сквозь тонкие перчатки впился ногтями Верлену в бёдра, слезящимися глазами глянув наверх и задержав дыхание, чувствуя, как сперма стекает по горлу. Рывком, чуть разжав пальцы на волосах, Поль с расслабленным выдохом отнял от себя голову Артюра, позволяя наконец вдохнуть носом и закашляться, жмуря глаза. Белые капли стекали с уголка губ, и сам он дышал сквозь зубы, вцепившись пальцами одной руки в корпус мотоцикла, а второй утирая сперму с подбородка. — Это за расхреначенный шлем, — низко, вполголоса произнёс блондин, склонившись ближе к его лицу, прежде чем почувствовал наконец силу в ногах и перекинул одну через мотоцикл, вставая на землю с одной стороны. Рэмбо слабо оскалился, поворачивая уже было голову, чтобы сплюнуть, но Верлен резко поймал его за подбородок, вынуждая вновь посмотреть себе в глаза: — Сглотни, будь послушным мальчиком, хорошо? Рэмбо криво осклабился, намереваясь плюнуть прямо в лицо в ответ на такую просьбу, но Верлен словно предугадал такой исход и, огладив рукой по голове, снова резко схватил за волосы, сжав пальцы на затылке. Артюр зажмурился, сжимая зубы, и, посмотрев на Поля одним полуоткрытым глазом, сомкнул губы, шумно сглатывая. Поль, улыбнувшись и снова погладив по волосам, запустил руку под его лопатки, вынуждая приподняться. — Молодец. А теперь позволь, — под спиной Артюра щёлкнул бардачок, из которого Верлен что-то быстро вынул и вернул юношу обратно в полулежачее положение. Рэмбо прищурился, в темноте различив мятый и блеснувший в лунном свете тюбик смазки. — проклятый дамский угодник, — вполголоса и с хрипотцой бросил Рэмбо, на что Верлен только усмехнулся, подходя к мотоциклу сзади. — на каждый такой случай таскаешь с собой всё необходимое? — Исключительно для тебя. Видишь? — Поль приложил усилие, щёлкая колпачком. — Даже не открытый. Специально дожидался тебя. — откуда ты мог знать, что- — Ну, рано или поздно, дорогой, — когда колпачок упал куда-то в траву, Верлен только покачал головой и доставать его не стал. Сапоги на смертоносном каблуке остались лежать в траве, узкие брюки повисли на одной из ног. Рэмбо схватился одной рукой за поручень руля, пальцы второй сжимая на изгибе корпуса, выгибаясь в спине, пока Верлен, склонившись над ним и что-то невнятно шепча, растягивал его пальцами. От одного пальца внутри поначалу было, скорее, неприятно и дискомфортно, нежные стенки сжимались вокруг, но, стоило коснуться подушечкой простаты, позвоночник пронзила дрожь, и Артюр зажал рот рукой, изогнув брови в умоляющем «домике». Это была всего секунда, но… Но какая же прекрасная была эта секунда! Верлен целует прямо в тыльную сторону кисти, шепча не скрывать губ, и добавляет второй палец, постепенно их сгибая и слегка разводя в стороны. Смазка хлюпнула, стоило вынуть пальцы, и Рэмбо, поджав губы, заёрзал на месте, приоткрыв глаза; Верлен ткнулся носом в его шею, горячо выдыхая и вынуждая слегка повернуть голову в сторону, проводя языком по бледной коже и обращая осторожный влажный поцелуй в засос, и ещё, и ещё, пристраиваясь влажной головкой в смазке к растянутому и пульсирующему кольцу мышц. Рэмбо раскрыл глаза, низко ахнув и попытавшись вновь закрыть рукой рот, но Верлен, держа одной рукой юношу под ногой, не стесняясь давить на сгиб под коленом и вынуждая выпрямить ногу, второй успел задержать его за запястье. — Если ты дашь волю голосу, я буду в полном восторге, mon doux, — выдохнул он прямо на ухо, глядя в глаза и постепенно выпрямляясь. Рэмбо, скалясь, медленно вернул руку на ручку руля, крепко сжав на ней пальцы. Поль на пробу двинул бёдрами, неспешно толкаясь внутрь, и член с хлюпающим звуком вошёл полностью, вызывая дрожь по телу и… да, именно то, что так ласкает слух — с хрипотцой, выше обычного низкого голоса Рэмбо, его стон. Поль против воли, чувствуя дрожь руки, сильнее сжал пальцы на его ноге. — Не стесняйся, умоляю, не стесняйся… Шлепки бёдер о ягодицы были единственным сочным звуком на мили вокруг. Артюр выгибался, утыкаясь лицом в собственное плечо, и между его губами растягивалась тонкая нить слюны, стоило ему раскрыть в стоне рот. Тёмные волосы налипли на лицо, растеклись по мотоциклу; белый хвост Верлена влажно лежал на плече и спине выбившимися из-под ленты прядями. Мотоцикл покачивался, шурша травой, с каждым движением его хозяина. Голос Рэмбо хрипел и, казалось, становился громче с каждым толчком; он сломался, оборвавшись в самом сердце, когда от прикосновения руки Поля к члену юноша кончил себе на живот, пачкая белыми каплями края белой рубашки и расшнурованный корсет. Стенки, пульсируя, сжались вокруг члена внутри, и Верлен, низко охнув и слегка согнувшись над Рэмбо, остановился ненадолго, горячо кончая внутрь. Артюр даже не отреагировал на это, его грудь тяжело вздымалась, пока он восстанавливал дыхание; только хрипло и невнятно что-то заговорил без особого энтузиазма, когда Поль, не вынимая члена из него, вновь стал целовать его грудь, дойдя до шеи и прикосновением губ к месту под челюстью вызывая последний, тихий, дрожащий стон. Рэмбо напоследок обхватил Верлена ногами, стряхнув и обувь, и брюки в траву, прижав к себе обеими руками за спину и голову, забравшись пальцами в белые волосы и подставляя шею. Поль вновь упёрся одной из рук в мотоцикл, второй поддерживая юношу под спиной, и целовал точно там, куда Артюр его вёл — грудь, ключицы, шею, за ухом и скулу. В губы Артюр поцеловать себя не дал, зато неожиданно, пока Поль расслабился, укусил его между плечом и шеей, отчего тот охнул. — просто напоминаю, — заговорил наконец Рэмбо на ухо, — что я могу убить тебя, вцепившись зубами в место яремной вены, которую ты мне так удобно подставил. — Не опускай себя до самки богомола, mon doux, оставь мне голову на моих плечах, — Верлен усмехнулся, отходя наконец, и член с хлюпом вышел — Рэмбо поморщился, чувствуя, как из него же всё вытекает. Без удовольствия возвращая на себя весь низ одежды, но будучи в расстёгнутых рубашке и корсете, Рэмбо закурил, и огонёк зажигалки отразился в разбитом забрале шлема. Поль присел на мотоцикл рядом, подставив лицо прохладному ветру. — И всё-таки я так и не услышал от тебя, каковы твои ко мне чувства. — сам подумай, — Артюр бросил сквозь зубы, убирая зажигалку в карман и, зажав сигарету пальцами, выпуская дым в небо. — это говорит мне тот, кто перетрахал всех девушек, которых видел? — Чтобы я — и хоть одну, пока добивался тебя? — Поль почти искренне возмутился, приложив руку к своей груди, а затем, взяв Артюра за запястье, прикоснулся его ладонью к своим рёбрам под расстёгнутой рубашкой. — Это сердце с самого момента нашей встречи принадлежит тебе, любовь моя. Рэмбо хмыкнул и не ответил, только затянулся снова и выдохнул Верлену сигаретный дым в лицо. — могу научиться ради тебя делать сердце из дыма. хочешь? — Это будет лучшим признанием в любви в моей жизни.