Nasty

Если бы Тэттё попросили описать своего напарника парочкой ёмких слов, то это определённо поставило бы его в ступор. Образ Дзёно вызывает слишком много отличных друг от друга ассоциаций, мыслей и чувств, оттого и быстро выделить что-то одно практически нереально. Суэхиро ничего не смыслит в стандартах красоты, однако знает точно, что Сайгику привлекательный. Его ресницы — длинные и пушистые — нередко цепляют взгляд. Светлые волосы кажутся невероятно мягкими, вызывая у Тэттё острое желание осторожно запустить в них пальцы. А на лице Сайгику практически всегда красуется полуулыбка, чем-то так напоминающая лисью. Кто-то считает её пугающей, но Тэттё она завораживает. Суэхиро не может назвать себя разносторонним человеком, потому что сфера его знаний (пусть в ней он и является бесспорным профессионалом) достаточно ограничена. Однако он может уверенно назвать таковым Дзёно. Сайгику — тот самый человек, которому легко рассуждать обо всём на свете: будь то банальный разговор о цветущей вишне или же разработка стратегии по поимке особо опасного эспера. Тэттё нравится вслушиваться в его голос, несмотря на то, что иногда это влечёт за собой упущение некоторых деталей разговора. Но это не страшно, ведь всегда можно попросить повторить что-то снова. Как бы Сайгику не жаловался на то, что он — самый адекватный человек в отряде, Тэттё не может согласиться с ним. Потому что… ну… у каждого из них есть свои тараканы в голове? И в случае Дзёно стоит говорить об его специфическом характере. Первое время поведение Сайгику в тех или иных ситуациях ставило в тупик даже самого Суэхиро. Но чем больше и чаще они работали вместе, тем проще для Тэттё стало понимать чужие намерения и скрытый подтекст. Потому сейчас агрессия и негодования Дзёно воспринимаются по-другому, пусть и Суэхиро реагирует на них абсолютно так же. То есть вообще не реагирует. Если бы Тэттё попросили описать своего напарника парочкой ёмких слов, то вряд ли он бы смог сказать что-то плохое. Возможно, он упомянул бы что-то про профессионализм, способности и утончённость. Но если бы о том же самом попросили Сайгику, то… — Боже, просто умри, пожалуйста. Тэттё заторможено моргает и переводит взгляд со своей еды на напарника, застывшего на пороге комнаты. Сайгику морщится и со вздохом идёт к окну, которое тут же широко распахивает. — За что в этот раз? — участливо интересуется Суэхиро, разламывая ложечкой своё клубничное пирожное. — Спроси у шрирачи в своей тарелке, — фыркает Дзёно и забирается в холодильник в поисках бутылки лимонада. — Почему ты вообще ешь здесь? Своей комнаты нет или что? — Иногда хочется сменить обстановку, да и это общая кухня. Все могут тут есть, — рассуждает Тэттё, так и не отводя взгляда от напарника. Каждое движение Сайгику буквально выдаёт нетипичную для него нервозность и чрезмерное раздражение, что вызывает определённые вопросы. — Что-то случилось? С громким звоном бутылка выпадает из рук Дзёно, укатываясь куда-то в другую часть комнаты. Сайгику лишь цокает и намеренно игнорирует заданный вопрос, пока лениво бредёт за бутылкой. Задумчиво следя за напарником, Тэттё отмечает, что Дзёно до сих в рабочей униформе, и это наталкивает на другую мысль. Ещё какое-то время назад Сайгику поручили индивидуальную миссию, которая как раз-таки должна была закончиться к настоящему моменту. Возможно, состояние Дзёно и миссия взаимосвязаны? — Миссия прошла неудачно? — У меня не бывает неудачных миссий, — ядовито рыкает Сайгику и кидает только что поднятую бутылку в сторону напарника. Та, пролетев в паре сантиметров от чужого лица, разбивается о стену. Никакой ответной реакции со стороны Суэхиро за этим не следует. — Тогда что? Шумно выдохнув сквозь зубы, Дзёно медленно подходит к столу, где сидит Тэттё. Несмотря на миролюбивую улыбку, выражение лица Сайгику не предвещает ничего хорошего, однако Суэхиро всё ещё ждёт внятного ответа. — Тэттё-сан, — так же миролюбиво тянет Дзёно, склоняя голову к плечу. — Если ты решил ужинать на общей кухне, то делай это молча. К чему этот бессмысленный допрос? — Мы ведь друзья? — то ли утверждает, то ли спрашивает сам у себя. — Для друзей нормально беспокоиться друг о друге. Как и нормально делиться переживаниями. Разве нет? Эмоции на лице Сайгику сменяются одна за другой, слишком быстро. Тэттё не успевает уловить каждую из них, чтобы точно определить, что испытывает в эту секунду Дзёно. Однако долго гадать и не приходится: Сайгику снова тянет уголки губ вверх, строя приторно-сладкую улыбку, почти переходящую в оскал. — Ты и я? Друзья? — Дзёно криво усмехается, отмечая про себя, как резко сбивается чужой сердечный ритм. — Какой же бред. Сайгику качает головой и, развернувшись, неспешно шагает в сторону выхода. Не почувствовать абсолютное смятение, царящее в комнате, просто невозможно. Только у самого порога Дзёно останавливается на мгновение, чтобы холодно бросить: — Мы никогда не были друзьями и никогда ими не будем, даже представлять это мерзко. Ты идиот, Тэттё-сан. Вау. А это… было больно. Тэттё пустым взглядом сверлит место, где секундами ранее стоял его… напарник?.. Суэхиро ведь может так называть его, да? Или это тоже… мерзко? Глухо выдыхая, Тэттё трясёт головой, чтобы хотя бы немного прийти в себя и успокоить глупое сердце. Почему именно сейчас настолько неприятно? Грубые подколы и частые пожелания смерти никогда не трогали Суэхиро. Это воспринималось как стиль общения Дзёно, как неотъемлемая черта его характера. Как-то раздумывая над чужим поведением, Тэттё пришёл к выводу, что подобными выкрутасами Сайгику просто строит защиту вокруг себя. Некий барьер, который позволяет ему контролировать любую ситуацию и держать уверенно-независимое лицо перед другими. Конечно, может быть, это простые и неправильные додумки, наверняка сказать нельзя. Всё же глубокие рассуждения никогда не были сильной стороной Суэхиро. Но даже так он неоднократно чувствовал правоту своих мыслей. Так что любые выпады в свою сторону переносил спокойно и никогда не воспринимал их всерьёз. Если Сайгику таким образом чувствует себя комфортно, то и ему комфортно тоже. Что поменялось сейчас? Тэттё задаёт себе этот вопрос снова и снова, но так и не может найти однозначного ответа. Хотя ноющее сердце в груди утверждает обратное.

***

— Тэттё-сан, Вы уверены? — Тачихара удивлённо охает, бегая взглядом от билетов в своих руках к лицу слегка улыбающегося Суэхиро. — Как-то нехорошо получается… — Всё в порядке, — возражает Тэттё, оборачиваясь в сторону настенных часов. — Фильм начнётся уже через полчаса, так что вам стоит поехать сейчас, чтобы не опоздать. Выбираться вместе на отдых раз в две недели стало уже традицией для Ищеек. Они ездили на пляж, ходили в самые разные кафе, посещали музеи и даже несколько парков аттракционов. Планированием досуга занимались все по очереди, поэтому в этом была какая-то завораживающая интрига. В этот раз пришла очередь Тэттё. Он долго думал, в конечном счёте остановившись на просмотре (а для некоторых — прослушивании) фильма. Кинотеатр и сам фильм выбирались не менее тщательно, так как угодить хотелось абсолютно всем. Как итог, Суэхиро забронировал весь зал целиком и купил билеты заранее, ещё за месяц до сеанса. Вышло намного дороже, но не то чтобы это волновало. Сейчас волнует совершенно другое. Точнее другой. Человек. С того самого разговора прошло чуть больше двух недель. Вот только выкинуть его из головы, как и заглушить давящее чувство в груди, до сих пор не удалось. Дзёно же ведёт себя, как обычно. Разве что едкие замечания в сторону чужого сердцебиения стали всплывать в его речи ещё чаще. — Тэттё-сан, ты не собран. — Тэттё-сан, твоё сердце раздражает, прекрати. — Тэттё-сан, где твоя хвалённая сосредоточенность? Потерял вместе с остатками мозга? Ничего нового, вполне обычные реплики. Это же Сайгику, его всегда что-то не устраивает. И это нормально для друзей — подкалывать друг друга по поводу и без, но… они же никто друг другу. Совсем не друзья. Эта простая истина всегда эхом отдаётся в ушах после любой, даже самой безобидной фразы. Становится откровенно некомфортно. Неприятно. По-детски обидно. В итоге Тэттё ловит себя на том, что почти неосознанно избегает компании своего напарника. Конечно, они нередко остаются вдвоём в общем рабочем кабинете или на миссиях. Тут хочешь не хочешь, но убежать не получится. Однако уже после миссий Суэхиро сразу же уходит к себе, бросив на прощание что-то вроде «хорошего вечера и спокойной ночи». Предложить провести время вместе язык не поворачивается. Хотя очень хочется, потому что совместные вечера давно стали неотъемлемо важной частью жизни. Вот только снова быть отвергнутым откровенно страшно. Глупое-глупое ноющее сердце, мешающее рационально мыслить. — Теруко-сан будет в ярости, — Тачихара нервно выдыхает, вырывая Тэттё из своих мыслей. — Я предупредил её, не волнуйся. Тачихара ещё недолго противится перед тем, как наконец-то уйти, оставив Суэхиро наедине с собой. Тэттё чувствует себя спокойнее и почти счастливее. Можно заказать себе еду и посмотреть давно отложенный сериал. А рабочие бумажки, которые вручила ему недовольная Теруко в обмен на разрешение остаться в общежитии, подождут. Благо вся ночь впереди.

***

Тэттё знает, что любая идиллия не может длиться вечно. Но Суэхиро совсем не рассчитывал, что она закончится настолько быстро. Он даже одну серию не успевает досмотреть, как в его дверь начинает кто-то громко стучаться. Догадок о личности нарушителя спокойствия не находится, поэтому Тэттё просто открывает дверь. О чём практически мгновенно жалеет. — Дзёно? — обрывисто выдыхает Суэхиро, не ожидая увидеть напарника так скоро. Тот выглядит до чёртиков злым и раздражённым, так что Тэттё не решается сказать что-то ещё. — Я зайду, — хмыкает Сайгику и действительно свободно проходит в комнату, как делал это бесчисленное множество раз. Суэхиро спешит за ним следом, пытаясь контролировать своё чуть сбившееся дыхание. Дзёно располагается на своём обычном месте, в просторном кресле. Закинув ногу на ногу и сложив руки на груди, он выглядит… хорошо. Невероятно хорошо, даже несмотря на недовольную ауру. Тэттё мотает головой, избавляясь от непрошенных мыслей, и всё-таки решается спросить: — Что ты здесь делаешь? — Разве не видно? Сижу, — фыркает Дзёно, — другой вопрос: какого чёрта здесь делаешь ты? — Работаю, — Суэхиро кивает в сторону нетронутых стопок документов. — Точнее собирался работать после ужина. А вот ты должен быть на фильме… — Я никому ничего не должен, — Дзёно подаётся всем телом вперёд, будто бы вот-вот собираясь подорваться с места. — Это ты должен… как минимум, объяснить мне. Что происходит? — Что происходит? — машинально повторяет Суэхиро. Он не уверен, чего именно от него хотят. — Прекрати, — Сайгику всё же поднимается со своего места и подходит к мгновенно напрягшемуся напарнику, — ты, конечно, тот ещё придурок. Но не настолько же, Тэттё-сан. Суэхиро неопределённо пожимает плечами. Такими темпами он вполне может согласиться с высказываниями напарника: выстроить логическую цепочку в голове не выходит от слова «вообще», потому остаётся молчать, ожидая пояснений. Затянувшееся молчание режет слух похлеще, чем чужое неспокойное дыхание. Сайгику чувствует невыносимую усталость от происходящего с ними бреда, поэтому решает не ходить больше вокруг да около. По крайней мере насколько позволит его чувство собственного достоинства. — Тэттё, — спокойно начинает Дзёно без своей обыденно деланной вежливости. Он окончательно сокращает расстояние, останавливаясь перед напарником практически впритык, — ты избегаешь меня. И уже очень давно. Никаких вопросов — только утверждения. Сайгику уверен в правоте своих слов на все сто: неосознанная реакция Суэхиро служит весомым доказательством. — Я бы не назвал это избеганием, — выдыхает Тэттё, смотря прямо на напарника. — Я просто… решил больше не навязывать тебе свою компанию. Будет лучше, если ты проведёшь свободное время с друзьями, а не с… коллегой. Легонько покачивая головой, Суэхиро мысленно хвалит себя за правильно подобранные слова. Во всяком случае он озвучил то, как сам рассматривает происходящее. Дзёно открывает рот, будто бы собираясь сказать что-то резкое и колкое, но так и замирает. Буквально на секунду на его лице проскальзывает осознание, за которым сразу же следует натянутая улыбка. Сайгику насмешливо цыкает, несильно толкая напарника в плечо. — Только не говори мне, что те мои слова задели тебя, — Дзёно громко хохочет, и Суэхиро почти чувствует истеричные нотки в его смехе. Становится очевидным, что Сайгику совсем не смешно: он нервничает, пусть и до последнего пытается скрыть это. Смех стихает, и остаётся лишь неуверенное, — только не говори… мне. — Не скажу. — Так ты серьёзно?.. — Ну, ты же сам попросил не говорить. Матерясь сквозь зубы, Сайгику отворачивается, словно это поможет ему избежать непонимающего взгляда напарника. Самые неприятные догадки подтвердились, и оттого стало слишком погано. Дзёно, конечно, понимал, что однажды его острый язык до добра не доведёт. Однако кто бы подумал, что всё произойдёт таким образом? Неоднократно прокручивая в голове тот день, Сайгику давно осознал простую истину: он по-глупому вспылил на эмоциях. Тэттё был прав, когда беззлобно предполагал, что миссия напарника прошла отвратительно. И именно из-за неё самообладание Дзёно дало трещину. Слова о друзьях задели сильнее, чем должны были, ведь… какого чёрта? Тэттё действительно обесценивает всё то, что происходило между ними? Всё то, что явно выходит за рамки дружбы? Все те разговоры по душам, робкие прикосновения и проведённые в тёплых объятиях ночи? Не то чтобы они обсуждали что-то из этого, но… разве нечто большее не было настолько очевидным, чтобы даже Суэхиро мог это понять? Или… — Я скажу это один раз, слушай внимательно, — так и не оборачиваясь выдыхает Дзёно. Каждое слово даётся с огромным трудом, но пришло время переступить через себя и поставить все точки над «i». — Мне в самом деле мерзко от мыслей о том, чтобы быть твоим другом. — Я понял это с первого раза, но спасибо за напоминание. — Не перебивай! — раздражённо прикрикивает Сайгику и от напряжения передёргивает плечами. Чтобы собраться, он делает глубокий вдох и всё-таки поворачивается к окончательно потерянному напарнику. — Мне мерзко от этих мыслей, потому что… потому что… Голос постепенно стихает, и Тэттё уже собирается уточнить, в чём же дело, однако не успевает. Дзёно вновь оказывается рядом слишком быстро. Схватив охнувшего Суэхиро за волосы, Сайгику притягивает его лицо к себе и соединяет их губы во внезапно робком поцелуе. Тэттё забывает, как дышать. Происходящее воспринимается чем-то нереальным. Но чужое сбитое дыхание и красиво трепещущие ресницы говорят совсем об обратном. — … потому что друзья не могут делать вот так, — севшим голосом продолжает Дзёно, едва ли отрываясь от губ Суэхиро. Сайгику снова оставляет быстрый поцелуй на приоткрытых губах и прячет своё покрасневшее лицо, утыкаясь носом в тяжело вздымающуюся грудь. — Понимаешь теперь, что я имел в виду? В тот раз я… не так выразился. П-прости за это. Если до этого момента Тэттё был в откровенном ступоре, то теперь он даже не знает, как описать своё состояние. Сайгику только что поцеловал его, впервые (!) извинился за свои слова и… намекнул, что испытывает к нему нечто большее, чем дружеские чувства? — То есть мы не друзья, — Тэттё осторожно располагает свои руки на талии Дзёно и прижимает того ещё ближе к себе, — а… любовники? — Отвратительное слово, — несмотря на недовольство в голосе, Сайгику копирует чужую позу, будто бы пытаясь слиться с Суэхиро в одно целое. — Слишком рано для него. — По-моему, самое время, — Тэттё немного отстраняется, чтобы не упустить ни эмоции на лице напротив. — «Любовники» — от слова любовь, да? А я уже лю— — О нет, закрой свой рот, — Сайгику вспыхивает, как спичка. Он начинает вырываться из кольца обнимающих его рук, но безуспешно. Суэхиро тихо хихикает, рассматривая очаровательно покрасневшие щёки напарника. Или лучше сказать… — Мой парень. Так подойдёт? Дзёно наигранно вздыхает и будто бы с огромной неохотой согласно кивает. — Уже лучше, — Сайгику перестаёт вырываться, понимая, что смысла в этом больше нет. — Раз уж ты испортил мне вечер кино, с тебя поход в кафе. За твой счёт. — Свидание? — Тэттё улыбается. Сердце больше не болит, пусть и бьётся так же быстро. — Зови это, как угодно. Мне без разницы. Когда-нибудь в пьяном бреду Сайгику признается, что счастливое сердцебиение Тэттё делает его счастливым тоже. Что оно не надоедает, не мешает и вообще вызывает только тепло в собственной груди. Правда уже на следующий день красный и недовольный он будет активно всё отрицать, но это другая история. Гораздо более поздняя. А пока они идут по ночной Йокогаме, робко переплетая пальцы. Им ещё много о чём нужно поговорить и многое нужно разъяснить, однако они уже чувствуют себя по-настоящему счастливыми.