в темпе вальса, в ритме скерцо.

      В особняке стоит тишина, и лишь редкие шорохи хозяина слышны за дверью комнаты. Холодные руки сжимают шею, клыки впиваются глубже, пока Лука, хрипло смеясь, откидывает голову назад, оставляя больше пространства для ненасытного вампира. Эдгар фыркает, слизывает кровь, стекающую вниз, и бросает короткие взгляды на губы, выпирающие ключицы, и… руки с пульсирующими венами. Этими руками Бальза совершает гениальные открытия, чертит схемы, которые приходят в голову посреди ночи, и нежно, а иногда неосторожно, сжимает талию возлюбленного. — Рубашку запачкаешь, — смеётся Бальза, возвращая взгляд на Эдгара. — Так сильно хотел уйти, чтобы выпить моей крови. — Замолчи, — рычит Валден — намекает держать язык за зубами, пока не откусил — отрываясь от шеи. — Не делай вид, словно тебя действительно волнует испачканная рубашка.       Лука покорно кивает, улыбается, позволяя командовать собой, словно не он хозяин особняка, в котором и пригрел на груди заблудшую летучую мышку. Сжимает бёдра Эдгара, забираясь свободной рукой под край шорт: а тому нравится, чувствует, как вампир сильнее впился в плечо. — Ты прав, не волнует.       Его, в принципе, мало что волнует. Местный изобретатель был частым гостем на мероприятиях, и разумеется, он всегда ходил рядом с художником, чьи работы не признавали. И много кто открыто высказывал неприязнь в сторону Эдгара за якобы жуткий стиль, шептали гадости, говорили аристократу в лицо, игнорируя Валдена, стоящего рядом, который крепко сжимал пиджак своего спутника на этих ужасных вечерах.       Волновали ли его слухи?       Абсолютно нет.       Для него картины Эдгара были поистине шедеврами, и другие люди были лишь глупцами, раз не могли признать такого талантливого юношу. Хотя, нужно ли хоть кому-то из этих двоих признание их работ?       Нет.       Они оба уверены в том, что делают, и не ищут восхвалений со стороны.       Им достаточно друг друга.       То, как художника вдохновляет этот изобретатель: его сосредоточенное за работой лицо, улыбка, эмоциональные рассказы или же сонный вид. Буквально любая мелочь заставляет мысленно сделать набросок для будущей работы. Эдгар любит, когда они целуются, пока в его руках кисть, и он может шутя оставить след от краски на щеке Бальзы.       Лука проводит пальцем по губам Эдгара, размазывая свою собственную кровь, приподнимает и осторожно касается клыков. Такие острые — такие должны пугать, но у него они вызывают только жажду. Валден сжимает шёлковые простыни и кусает губы, пока изобретатель зубами развязывает бант на шее, оголяя клык, ухмыляясь. Чёртов Лука Бальза. Всегда знает, как взять ситуацию в свои руки, чтобы отыграться на художнике. Но это не со зла — он не знает таких чувств по отношению к Эдгару.       Снова лезет рукой под шорты, очерчивая мягкую кожу кругами, словно рисует схему или жмёт на все возможные кнопки, пытаясь разгадать, что скрывает Эдгар. Может, желание поцеловать, а может хочет сделать множество набросков с лицом этого глупого изобретателя? — Ты сегодня тихий, — подмечает Лука, останавливаясь.       Заставляет ждать.       Дразнит. — Такой человек, как ты, не достоин ничего слышать из моих уст. — парирует Эдгар.       Вредничает. — Такой человек, как я? Это какой?       Валден шипит и не отвечает. Кровь изобретателя кипит внутри, заставляя прочувствовать, как тело становится живым, чувствительным.       А Лука разглядывает бледное лицо, на которое падает лунный свет. Эдгар Валден, художник, рисующий восхитительные работы, и сам является настоящим произведением искусства в глазах влюблённого изобретателя.       Вампир вредничает, но обязательно станет ласковым чуть позже, когда Бальза наконец-то позаботится о нём. Тело Эдгара мягкое, податливое только для одних рук, а осторожные поцелуи заставляют выгнуться им на встречу. — Лука, — прикрывая глаза, тихо выдыхает Валден, полностью отдаваясь прикосновениям. — Поцелуй меня.       Тянет Бальзу за воротник на себя, заставляя взглянуть в глаза, рассмотреть получше то, как вампир желает его на самом деле. Но Лука тихо смеётся, и, поглаживая по волосам, наклоняется только для того, чтобы оставить ласковый поцелуй на щеке. — У тебя губы в крови.       Эдгар молчит, хмурится, и притягивая ещё ближе, шепчет в губы. — Ну так вылижи, Бальза.