FIVE SENSES

— Не тяни резину, Юнги! — Чонгук после бессонной ночи сидит, как на иголках в уже знакомой комнате Сокджина, и ждёт, когда тот вытащит заветный листок с информацией о Ви. К Юнги подлетает, соскучившийся за ночь, Чимин, и ласковым мурлыкающим котёнком, преданно заглядывает в глаза, вызывая у Мина улыбку. — Да собственно узнал то я не так уж и много… Полное имя Ким Тэхён, возраст двадцать лет, имеет два гражданства: Италии и Кореи по происхождению. Заявление о замене паспорта было личным, по причине утери и изменения статуса. Он ведь теперь радужный… — И это всё?! — Сокджин заламывает брови, садясь рядом с Чонгуком. — А ещё я узнал в управлении (по секрету), что документы для Ким Тэхёна изготавливались в кратчайшие сроки по личному указанию Генерального суперинтенданта… Если в этом замешан этот самый «муж», то выходит, что он очень непростой перец… — И где же нам его теперь искать? — Чимин сам присаживается на колени Юнги, обвивая его шею руками. — В Италии? — Коротышка, с чего ты взял, что он в Италии? Он может быть где угодно, и в Корее тоже. Страна большая, городов и провинций много. Даже если они и решат уехать отсюда, то мы не можем знать, когда: сегодня, завтра, а может через месяц… — Да… Он сказал мне, что не знает куда его хочет увезти этот… — Сокджин не в силах сказать «муж». — Ви обещал перезвонить, но так и не перезвонил… — Кстати, по поводу телефона… Узнать местоположение по геолокации не удастся до тех пор, пока он будет выключен. Здесь я вам ничем помочь не могу… — Значит, будем надеяться, что он его включит? — Джин с неподдельным сочувствием смотрит на Чона. Чонгук опускает чугунную голову на сложенные руки, отчаянно шепча: — Но ведь должен же быть какой-то выход? — Гуки… Я не хочу тебя расстраивать, но… Может ему и правда остаться лучше с ним? Если бы он захотел, то дал бы о себе знать… — Юнги притягивает за талию притихшего Чимина, вдыхая приятный запах его мягких, пшеничных волос. — Тем более, судя по всему он не в восторге от тебя… Наступает молчаливая пауза, а потом Чонгук поднимает глаза, полные боли. — Я так облажался…

***

Тэхён просыпается ранним утром рядом с Намджуном. Его мускулистая спина расчерчена отблесками рассветных лучей солнца, так красиво обволакивающих его гладкую кожу. «Я сделаю всё для тебя, только доверься мне…» — тихий шёпот всё ещё звучит в ушах, и Тэхён дотрагивается до своих губ. «Он целовал меня, и мне было приятно. Он обнимал меня, и я таял. Он мой муж, и мне это нравится… Зачем мне соулмейт, который зовёт меня шлюхой, предлагая деньги, если рядом со мной есть любящий человек, готовый подарить мне весь мир?» Флоренция великолепна… Тэхён с восторгом посещает достопримечательности города, не забывая благодарить Намджуна за невероятный подарок. — Мне здесь очень нравится… — Я знаю, мой дорогой… Прогулка по площади Микеланджело, сады Бардини и Боболи оставляют в его сердце неизгладимый след, и он на время забывает о тоске по Джину, Чимину и… — Тэхён, завтра мы будем возвращаться домой в Марбелью, но перед этим я хочу тебя отвезти в клинику в Мадриде, тебя нужно показать специалистам. Ничего страшного, это просто медицинский осмотр и небольшое обследование для твоего же блага. — Я тебе верю, — уже не в первый раз Тэхён смотрит на него доверчивыми глазами, в которых помимо растерянности зарождается интерес. — Значит, мы живём в Испании? — Не только, мой мальчик, не только… Ему и страшно и приятно одновременно. Намджун своей заботой стирает все грани недоверия, успокаивает словами и поступками, действуя настолько осторожно, что в душе Тэхёна не остаётся никаких сомнений по поводу искренности его чувств… «Я постараюсь вернуться к тебе, Намджун. Таким, каким я был раньше…»

***

Чонгук разбит, подавлен, уничтожен… Он серой тенью возвращается домой, а его удручённое состояние не ускользает от внимательного взгляда матери. — Сынок, что с тобой? Ты повздорил с Соён? — Мам… Нам надо серьёзно поговорить, — он устало опускается на диван, обхватывая свою голову ладонями. — Я не знаю, что мне делать… Хосок вместе с Юнми и маленьким Чонином уже через полчаса оказываются в родительском доме. — Чонгук-и! Что случилось?! Это всё твой соулмейт?! — Хо… Всё намного сложнее, чем мне казалось. Я потерял его… Чонгук в подробностях рассказал родным о своей встрече с Тэхёном. Не утаил ни единой детали, потому что знал: в этом доме его поймут, не осудят и помогут… — Чонгук, — отец присаживается рядом и кладёт твёрдую руку на колено сына. — Тебе можно позавидовать, ведь такая истинная связь встречается очень редко… — Чему завидовать? Тому, что он видеть меня не хочет?! Да, я знаю, что сам во всём виноват, но ведь он не ищет встречи со мной! Ему хорошо со своим мужем! — на последнем слове, Чонгук отворачивается, пряча свои красные глаза. — О какой связи ты говоришь?! — Это лишь временно, сын. Я редко за свою короткую жизнь встречался с такими парами, но могу сказать с уверенностью: их связь настолько сильна, что нет такой преграды, которая могла бы их разлучить. Помнишь дорогая? Мунчоля и Сохи? Они встретились, а потом разъехались подальше друг от друга. Завели семьи, и у Мунчоля даже родился сын, но спустя время они оба не могли найти себе места, и готовы были расстаться с жизнью, лишь бы не испытывать это чувство боли от разлуки… — Бред, — Чонгук с недоверием смотрит на отца, а потом на мать. — Не бывает так… — Ещё как бывает, Чонгук-и. Твоё сердце теперь неразрывно с его. Этого не избежать…

***

Вернувшись в номер после разнообразия впечатляющих прогулок по Флоренции, Тэхён принимает душ, и распаренный от горячей воды, вкусно пахнущий гелем, валится на общую кровать в одной лишь тоненькой сорочке. — Этот вечер был прекрасен, Намджун. Спасибо… — Тэхён, я… Я очень рад, что ты постепенно вливаешься в ту жизнь, к которой привык, но… Мы с тобой мужья… И мы очень близки… Ты понимаешь, о чём я? — Намджун прикусывает нижнюю губу, поглаживая теплую, чуть влажную кожу щеки. — Я ужасно соскучился по тебе. У меня нет сил сдерживать своё желание… — Я понимаю, — он тянется к нему с нежной улыбкой. Седлает его сверху, мысленно сгорая от стыда, и заглядывает в лицо, покрываясь легким румянцем. — Я должен это всё знать, но не помню. Прости… Ты поможешь мне восстановить утраченное? — проезжаясь пахом по уже твердому члену Намджуна, Тэхён лукаво прищуривается. — Мы… Часто этим занимались? — О, да… Эта ночь была потрясающей! Намджун был ласков и терпелив. Он неспеша растягивал его, не забывая покрывать кожу поцелуями, говорил приятное, и даже пошлое, отчего у Тэхёна позорно краснели уши и дёргался налитый кровью член. Такое с ним было впервые. По крайней мере, именно так казалось Тэхёну… «Я рад, что ты нашёл меня!» — думал Тэхён. «Я сделаю так, что ты навсегда забудешь, кто ты…» — ликовал Намджун.

***

«Выгибаясь на постели, он дышит глубоко и закатывает глаза от только что испытанного оргазма. Чонгук размазывает ещё теплые капли на животе, чувствуя, как подрагивает под пальцами кожа. — Тэхён, тебе хорошо? Целуя грудь, подбирается всё выше и останавливается над его лицом. — Ты такой красивый… Тэхён открывает глаза, расслабленно улыбается и тянет руки, чтобы обнять Чонгука за шею. — Я люблю тебя… Люблю, слышишь?» — Чонгук, слышишь?! Да проснись ты! — Хосок зажимает брату нос пальцами, пока тот не открывает испуганные глаза. — Хо! — У тебя телефон звонит! Ты оглох?! Так измаялся, что уснул без задних ног? — он посмеивается и протягивает ему телефон, на экране которого высвечивается звонок от абонента по имени «похуист» «Чёрт, надо назвать его по-другому…» — Да, Юнги. — Ты чё спишь, что ли?! Слушай, я тут подумал: твой Тэхён наверняка приходил за паспортом вместе с… этим. Так вот… Можно попытаться достать записи с камер наблюдения, там возможно будет видно его лицо. — Ну и что нам это даст? Думаешь мне приятно смотреть на его рожу?! — Ты чего, Гуки? — Юнги делает паузу, и Чонгук догадывается, что тот курит. — Уже не хочешь искать его? — Хочу… Но мне кажется, что я никогда его больше не увижу, — он трёт заспанные глаза, мысленно ругая Хосока, что разбудил его на самом интересном. — Да не пиздимизируй, бро! Рано руки опускать… — Тебе легко говорить, у тебя Чимин теперь есть… — А при чём здесь коротышка? — Ни при чём… Я просто… Ладно, забей…

***

— Зачем ты слушаешь его, Чимин? Вы знаете друг друга всего два дня! Не торопись переезжать к нему, присмотрись, вдруг не срастётся? — Джин нервно ходит за Чимином по пятам, пока он крутится в поисках своих вещей, складывая их в сумку. — Но он же мой соулмейт, Джин! Нет никого ближе, чем вторая половина! — Тебя никто отсюда не гонит… Останься, малыш, — он медленно выхватывает из его рук толстовку и прижимает парня к себе. — Хоть ты меня не оставляй, пожалуйста… — Джин… Юнги не хочет, чтобы я жил здесь. Меня ведь тут каждый клиент знает, понимаешь? — он прячет своё лицо у Кима в ключицах и начинает хлюпать носом. — Я буду видеться с тобой, обещаю! Никогда не думал, что скажу это, но… Я так рад, что мы с ним встретились… — Охх… Не нравится он мне… Дерзкий, наглый… — А мне наоборот сразу понравился! — Чимин улыбается и смотрит в его глаза. — Ну, конечно! Мне-то хоть не заливай! Ты его сначала убить хотел, забыл? — Ну, я же ещё не знал, что он… Знаешь, а он меня ещё даже ни разу не поцеловал. — И слава Богу! В дверь комнаты стучат, и в проёме появляется макушка Юнги. — Привет… А чё это вы обнимаетесь?! Коротышка, ты ещё не готов? Джин со вздохом отпускает Чимина и протягивает ему толстовку обратно. — Я буду звонить тебе каждый день, понял? И это не обсуждается! — последняя гневная фраза была сказана явно для Юнги… Когда за ними закрывается дверь, Ким садится на кровать Чимина и пустым взглядом обводит комнату, останавливаясь на рубашке Ви, в которой он часто выступал. Взяв её в руки, Сокджин зарывается лицом в ткань и вдыхает еле уловимый аромат. «Я так скучаю по тебе, малыш…»

***

Медицинский центр в столице Испании вселяет некоторую тревогу в душу Тэхёна. Их встречают улыбчивые люди в больничной униформе, заполняют какие-то бумаги и провожают в огромный кабинет, напичканный обилием непонятных приборов и датчиков. — Ты волнуешься? — Намджун заботливо поглаживает его плечо, ободряя улыбкой. — Есть немного, — слегка кивнув, Тэхён чувствует дискомфорт в груди. — Ты не переживай, это ненадолго. Всё будет хорошо, детка. Эти люди не обидят тебя. — Я не из-за этого переживаю, Намджун. А что если я никогда не смогу восстановить память? — он с тоской в глазах поднимает голову. «Именно на это я и надеюсь…» — Не страшно, Тэхён. Я помогу тебе вспомнить. Процедура проверки головного мозга на наличие опухолей или других отклонений весьма выматывает Кима. МРТ, УЗИ, КТ, ЭЭГ — от всех этих аббревиатур у него уже начинается нервный тик. Намджун постоянно находится рядом, поддерживая улыбкой и тёплым словом, и вот когда наступает тот самый момент и вся необходимая информация в полном объёме собрана, Тэхёна просят остаться с доктором наедине. Он испуганно смотрит на мужа, но тот лишь подмигивает ему, мол: «всё отлично! Не бойся!» — Согласно анамнезу, память Вы потеряли около года назад, будучи одиночкой. Скажите, Тэхён… Когда Вы встретили своего соулмейта? Тэхён задумывается. «Мне кажется, что это было вчера…» — Месяц назад. — Возраст, пол? — Молодой мужчина… «Я даже не знаю его имени…» — Понимаете… В практике подобных случаев, часто бывает так, что при встрече с соулмейтом возвращается множество утраченных чувств, ощущений и воспоминаний… Вы общаетесь с ним? — Нет, — тоска внутри снова сковывает грудь железным обручем, и Тэхён отворачивается, пряча заслезившиеся глаза. — Почему? Ваш муж против? — Мой соулмейт против! Я не понимаю, доктор, к чему эти вопросы? Я женат, у меня есть муж, мы счастливы, при чём тут соулмейт, который меня знать не хочет?! — Успокойтесь, Тэхён, — врач встаёт и наливает воду из графина, протягивая стакан сердитому Киму. — Выпейте… Я задаю такие вопросы, потому что конкретно в Вашей ситуации возврату памяти может помочь тесное общение с соулмейтом, либо невероятной силы эмоциональный толчок, который преодолеет невидимый барьер в Вашей голове. — А медикаментозно это не лечится? — Тэхён ставит пустой стакан на стол, облизывая губы. — Не лечится. Потому что Вы абсолютно здоровы, Тэхён. У Вас нет никаких патологий или изменений головного мозга. — доктор устало присаживается на своё кресло и сжимает пальцами переносицу. — Я не стану говорить о своих рекомендациях Вашему супругу. Вы совершеннолетний человек, и вправе решать такие вопросы самостоятельно. Но всё-таки, подумайте ещё раз об этом. Начните общаться с соулмейтом, я уверен Вам это поможет… Выходя из кабинета, Тэхён находится в весьма растерянном состоянии. «Неужели я никогда ничего не вспомню? Ни своего детства, ни друзей, ни родителей…» — Ну, как всё прошло? — у Намджуна бодрый вид, которым он скрывает своё напряжение. — Лучше не бывает. Я совершенно здоров. — Это же очень хорошо, малыш! — он обнимает потухшего Тэхёна и целует в синюю макушку. — Угу… Замечательно. — Ну чего ты? Сейчас поедем домой, родные стены вернут тебе силы, вот увидишь! — подталкивая его к выходу, Намджун забирает из его рук все результаты обследования… Дорога из Мадрида в Марбелью занимает больше пяти часов, и Тэхён, откинувшись на подголовник настраивается на долгую поездку. Из мыслей никак не хочет выходить беседа с доктором, он смотрит боковым зрением на Намджуна, жуёт нижнюю губу в нерешительности, а затем, сделав глубокий вдох, поворачивается к нему. — Намджун, ты обещал мне рассказать о моих родителях. — Ох, детка… Ты уверен, что хочешь это знать? — Естественно! Я же не помню ничего! — сложив руки на груди, он всем своим видом показывает, что отступать не собирается и готов внимательно слушать. — Ну что ж… Хорошо… Твои родители покончили с собой, когда тебе исполнилось семнадцать… — Что?! — Тэхён округляет, полные ужаса, глаза. — Я предупреждал. — Но как?! Почему?! — пальцы начинают предательски дрожать, вынуждая Кима сжать кулаки. — Отравились газом, — Намджун сбавляет скорость, пристально наблюдая за состоянием Тэхёна. — Боже… Что такого могло произойти, что они решились на это? — Понятия не имею… Ты в тот момент лежал в больнице, тебе удаляли аппендикс… Тэхён интуитивно дотрагивается до своего живота, у него действительно есть небольшой шрамик справа. — Я остался сиротой в семнадцать лет?! А как же я… — Я оформил над тобой опекунство, а через год мы с тобой поженились. — Намджун поглаживает его коленку, заглядывая в бездонные глаза. — Значит, мы уже встречались, когда родители были живы? — Не совсем. Я много лет был другом вашей семьи, и часто заходил к вам в гости. Когда твоих родителей не стало, я сразу же забрал тебя к себе, я не мог оставить тебя одного… Ну, а уже позднее у нас возникли взаимные чувства. Тэхён сглатывает тугую слюну, борясь с головокружением. — Где они похоронены? — шепчет тихо, чтобы не расплакаться. — В Вероне… — Верона?! Но мы были в Италии, Намджун! Почему ты мне не… — Потому что ты не был к этому готов, Тэхён! И сейчас тоже не готов! Я же вижу… — затормозив у обочины, Намджун берёт его руки в свои. — Детка, мы обязательно их навестим, но не сейчас. Придёт время, ты успокоишься, и вот тогда… Посмотри на меня. Тэхён молча поднимает лицо, гордо вздёрнув подбородок. Он понимает, что скрыть обидные слёзы уже не удастся, поэтому не обращает внимание на то, как его щёки становятся мокрыми. — Не плачь. У тебя есть я, и я всегда буду рядом с тобой… — Кто ты, Намджун? — Твой муж. — Нет! Кто ты? Чем ты занимаешься, где работаешь, откуда у тебя столько денег и возможностей? Почему я с тобой?! Я ничего о тебе не знаю! — Ух ты! Сколько вопросов, мой дорогой… Давай приедем домой, и я всё тебе расскажу и покажу, ладно? — он усмехается, когда видит, как Тэхён, словно маленький ребёнок, насупившись, дует губы. — Вот и умница…

***

Чимин скромно жмётся на пороге квартиры Юнги, держа в руках свои вещи. — Ну чего ты, коротышка? Не стесняйся, проходи. — улыбаясь так ярко, что видны дёсны, Мин заключает притихшего парня в кольцо рук. — Пойдём, я покажу твою комнату. — Мою? — Пак тихо спрашивает, а потом со звучным шмяком отпускает сумку на пол. — Разве мы не будем вместе? Ну… В одной комнате? Юнги отстраняется и заглядывает в милое, немного детское лицо. — Я тебя ни к чему не принуждаю, Чимин-и. Я просто не хочу, чтобы ты продолжал заниматься тем, чем занимался, понимаешь? — То есть… — он упирает руки в свои бока и наклоняет к плечу голову. — Ты тупо привёз меня сюда, чтобы держать здесь взаперти?! Нахуй! Я поехал обратно к Сокджину! — и тянется за упавшей сумкой. — Стой! — не дав ему схватить вещи, Юнги снова сковывает его в объятиях. — Коротышка, ты же меня ещё совсем не знаешь. Давай ты привыкнешь и… — Да пошёл ты! Я думал, что нашёл своего соулмейта, а оказывается ты просто… — Пак не успевает закончить свою пламенную речь, потому что Юнги в одно мгновение затыкает его своими губами. Чимин тут же размякает в его руках, а через несколько секунд жаркого и одновременно нежного поцелуя сам жмётся к Мину, вцепившись пальцами в его кофту. Надо отметить, что за свою жизнь целовался Чимин очень редко. Поцелуи с клиентами он считал работой, а потому чаще всего отказывался от них. Поцелуи с Ви были приятными, но скорее дружескими, чем означающими, что-то романтичное. Поэтому ему всегда хотелось ощутить на себе всё то волшебство касаний желанных губ, о чём писали в книжках и показывали в кино… — Коротышка… — Юнги смещается губами на открытую шею, которую Чимин послушно подставляет для влажных поцелуев, закрыв в удовольствии глаза. — Какой ты вкусный… — он сильнее стискивает его, а потом тихо смеётся, обдавая дыханием нежную кожу. — Мы даже внутрь ещё не зашли, а уже целуемся… — Покажи мне НАШУ комнату, а я покажу тебе кое-что поинтереснее…