Человек Среди Цветов

***

      Сэлли сидела за рабочим столом и писала ботанику. Приятного в этом занятии было мало — профессор задала сочинение по каким-то треклятым цветочкам, Сэлли даже названия их не запомнила. Дописывая 1 страницу, она ругала профессора на чем свет стоит, на третьей уже была близка к нервному срыву. И…О счастье! Ботаника дописана и девушку ждет «любимая» химия.       Сэлли Уотсон — девушка 13 лет, живущая в Уэльсе. По настоянию матери, она училась в лицее с отклонением в биологию, а конкретнее в ботанику. Особой радости она от этого не испытывала, но и не особо жаловалась — все равно в другую школу ее не переведут, эта была единственная в шаговой доступности от дома. Над уроками девушка проводила почти весь вечер — задавали невероятно много. — Ну, когда, когда это уже закончится…! — рука девочки еле как выводила формулы, настолько она устала. Вдруг зазвонил домофон. Девушка поднялась со стула и неторопливо зашагала в прихожую. Домофон надрывался от звона. — Сейчас, сейчас…-бормотала девушка, поднимая трубку. — Я слушаю.       Секунда…. Стук упавшей трубки.       А Сэлли и след простыл.

***

             Кругом щебетали птицы. Кто-то негромко разговаривал, словно боясь разбудить Сэлли: — Интересно, что она тут делает… — И чего спит…       Уотсон продрала глаза и огляделась вокруг. Ее окружали цветы. Сотни, нет, тысячи видов и подвидов цветов! Словно сон… Сэлли ущипнула себя — оказалось очень больно. Значит, не сон, а самая настоящая действительность. Правда, раньше ей подобного видеть не приходилось.       Сэлли поднялась и осмотрелась кругом. Она стояла она дороге, а по бокам… Пионы, розы, лилии, тюльпаны, хризантемы… Некоторых цветов она даже названия не знала. Все такие разные и прекрасные. Девушка залюбовалась… Из задумчивого состояния ее вывел голос: — Долго ты еще будешь нас разглядывать? Может, представишься?       Девочка подскочила от удивления. Ну где вы встречали цветок, который умеет разговаривать? Правильно, нигде. И Сэлли тоже не встречала. Поэтому она на всякий случай огляделась еще разок, не исключая, что где-то мог скрываться человек, который решил таким образом подшутить. Не смешная шутка. — Ну? — снова спросил голос. — Кто это говорит? Я не понимаю. Покажитесь! — Сэлли начала охватывать паника. — А ты потрудись наклониться. Я прямо у тебя под носом.       Уотсон наклонилась. Перед ней покачивался алый тюльпан. Девочка улыбнулась и спросила: — Разве цветы умеют говорить? — и тыкнула тюльпан по бутону. Тот кажется, разозлился. Он так и затрясся всеми лепестками, стараясь выяснить свое недовольство происходящим. — Как ты смеешь! Я человек!       Тюльпан начал огромную тираду где проклинал весь мир, как вдруг раздался спокойный голос, заставивший всех затихнуть. Даже чертов тюльпан замолкнул и повернул бутон к говорящему цветку. — Доброго тебе дня, дорогая Сэлли. Как так вышло, что ты попала в этот отвратный мир? Неужели ты совершила что-то ужасное?       Сэлли непонимающе посмотрела на цветок, который кстати был нежно-розовым пионом. Тот слегка качнул головой, ой, то есть бутоном, и продолжил, как бы отвечая на незаданный вопрос девочки: — В мире много хороших людей, но существуют и плохие. Убийцы, воры… Все сложно перечислить. И, мне кажется, что создателю этого мира надоело терпеть подобных людей, да даже не людей, а существ. И он отсылает их в мир Блимэн — мир грешных людей. Мы превращаемся в наши любимые цветы… И живем так вечно. Для нас время тянется невыносимо медленно, я сам иногда не понимаю, день закончился, или неделя. Лучше умереть, чем терпеть подобное, когда ты не можешь двинуться с места, смотришь куда-то, ничего не меняется и никто не приходит. Скука одолевает нас всех. Но ходит легенда, что какой-то человек попадет в этот чертов мир и искупит наши грехи, и вернемся мы к настоящей жизни, а не к простому существованию.        По Сэлли пробежала дрожь. — И вы думаете, что я и есть тот, то искупит ваши грехи? — Мы ничего не думаем. Это факт. Каждый грешник сразу становится цветком. Никаких исключений. Значит ты та самая девушка, которая спасет нас и создаст детей цветов.       Тут уж девочке нечего сказать было.       Она пару минут посмотрела на цветок, поджав губы и ничего не понимая. Через некоторое время картинка более или менее прорисовалась у нее в голове, и она выдавила: — Не думаю, что способна на это. Мне 13 лет!        Но цветы словно ее не слышали. Начался неимоверный гул, тысячи цветов присоединились к разговору, спорили и что-то доказывали. Сэлли села на землю, зажав уши руками. Стало легче.       Минут через пятнадцать (а может, и больше?) ее тронул за плечо пион. Он покачал бутоном, как бы говоря ей: «Убери руки, послушай!». Сэлли отняла руки от ушей и повернулась к пиону. — Не обижайся на нас. — попросил цветок. — Мы так давно не встречали живых людей, что не удержались от разговоров. — Ничего. — вздохнула Сэлли. Руки у нее подрагивали. — Вы можете подробнее объяснить, что от меня требуется? — Конечно. — кивнул цветок. — Понимаешь, чтобы хотя бы некоторые из нас могли вернуться к нормальной человеческой жизни, нам нужно искупить грехи. И ты наша последняя надежда. — Но вас тут сотни! — ужаснулась Сэлли. Цветок тихо засмеялся. Девушка непонимающе уставилась на него. — Понимаешь. — все также спокойно продолжал пион. — девяносто восемь процентов нашего народа никогда не вернутся к нормальной жизни, слишком тяжки их преступления. Например, тот гладиолус, — пион кивнул в сторону сиреневого цветка, возвышавшегося над остальными. — это серийный убийца. Или та ромашка — она отравила сотни людей. И таких со всего мира набралось невероятно много. — А ты? Ты за что здесь? — Я… я сбил человека.       Девочка с ужасом воззрилась на цветок. Только за это отправлять… Невероятно. Цветок словно понял мысли Сэлли, потому что сказал: — Я сюда специально хотел. Тут мой брат. Но когда попал, понял насколько все отвратительно. Жаль, ничего уже не вернуть. Потому то мы и ждем, надеемся, что сбудется легенда.       Сэлли задумалась. Она развернулась и зашагала по полю, стараясь не наступать на цветы, но те все равно возмущались ей вслед: — Ты мне корень придавила! — Можно было и поаккуратнее наступать!       Девочка не обращала внимания на крики — она переваривала информацию, которая тяжким грузом рухнула на ее плечи.       Стало быть, на ней судьба целого народа… От этой мысли мутило, а ноги подкашивались. Страшно. Хотелось убежать из этого мира преступников, где единственный, кто способен здраво мыслить — это пион, и тот решился убить человека, только чтобы пробиться к брату.       Они все тут ненормальные, думала Сэлли. Шаг у нее ускорился, вскоре сорвался на бег. Дыхания не хватало, и Сэлли упала лицом в траву.       Начинало темнеть. Цветы, цветы, цветы… Где-то вдалеке небольшая рощица. Шумят ветви и покачиваются от ветра стволы. Между растениями летают желтые звездочки, кружатся и устремляются ввысь. Если не знать, что это на самом деле, можно подумать, что это самое обычное цветочное поле.       Прошла, наверное, куча времени, пока Сэлли пришла в себя. Её разбудил запах гари. Тревога и паника чувствовались везде — каждый миллиметр цветочного поля был обуян ужасом. Трепещущие языки огня лизали молодые деревца, те пытались изогнуться, но пламя не отступало, подхватывало с другой стороны. Великолепный гладиолус — серийный убийца тоже был окружен огнем. Вскоре на все поле разнесся его крик. Человеческий крик. Он проникал в самую душу и заставлял сердце горестно сжиматься. Это привело Сэлли в чувство. Ведь все они — самые настоящие люди, пусть преступники, пусть убийцы. Все равно. Люди.       Перед глазами пронесся образ друга — Ника Томаса, погибшего в пожаре года три назад. Сэлли до сих пор помнила его полное отчаяния лицо и свою собственную беспомощность, когда она стояла, сжимая в руке разряженный мобильник и от страха не могла сдвинуться с места, только зрачки испуганно метались, оглядывая пожар. До сих пор она видела эти моменты в кошмарах, и вскакивала, просыпаясь от собственного крика и в холодном поту.       Вдруг она вспомнила… И со всех ног побежала к большому серому валуну — там рос пион. — Пион! Я здесь, с тобой! — Уотсон приземлилась возле цветка, ободрав коленки в кровь. Было больно, но она поняла это далеко не сразу — не до того. Сэлли во все глаза смотрела на нежно-розовый бутон, любуясь его красотой. — Спасибо… Но ты беги дальше, там есть речка… Спрячься… — цветок говорил хрипло- видимо дым от пожара подействовал и на него. Сэлли тоже кашляла. Огонь подбирался все ближе. — Ты что, думаешь я брошу тебя? — Сэлли от одной этой мысли воротило. — оставлю тебя погибать? Нет. Давай я выкопаю тебя из земли, и посажу за рекой. И ты будешь спасен.       Пион горько усмехнулся. — Если ты унесешь меня с этого места, я потеряю душу. Ведь я — точнее моя душа: находится в этом цветке, как в заключении… Пойми, так ты меня только погубишь. Уж лучше я здесь сам… Вдруг обойдется.       Девочка дрожала. Глаза начали краснеть, по щекам потекли холодные-холодные слезы. — Ну уж нет! В таком случае…в таком случае я умру вместе с тобой! Сгорю, ну и пусть. Что я без тебя тут делать буду, а?       Сэлли подалась вперед и прижала цветок к себе — лепестки прильнули к плечам, бутон склонился на плечо.       А огонь отступал.

***