unfulfilled

Бен, откинув голову назад, подставил лицо прохладному солёному воздуху. В это время на пляже никого не было, лишь мягко бились о песок волны да луна стелила причудливые глянцевые дорожки на тёмной водной глади. Для сёрфинга было слишком спокойно, но вот в такие минуты тишины ему нравилось беспечно дрейфовать, сидя на доске, опустив ноги в тёплую воду, и вглядываться в бесконечно глубокое ночное небо. Здесь, вдали от крупных городов, звёзды казались особенно яркими и ясными, и под их равнодушным слабым светом на душе становилось спокойно и тихо. Бросив последний взгляд на часы - ещё чуть-чуть, и начнет светать, Байбл вздохнул и медленно погрёб к берегу. И лишь на полпути к нему заметил, что больше не одинок. Под водой за ним бесшумной тенью скользило сверкающее чешуёй нечто, и, почти ласково коснувшись едва тёплыми пальцами лодыжки, столь же внезапно исчезло в глубине. Байбл сглотнул. Он слышал эти истории - о прекрасных сиренах, обитающих в этих водах, о моряках и беспечных сёрферах, что бесследно исчезали в открытом море; но считал всё это лишь глупыми сказками и суевериями. Видимо, до этого дня. Преследующее его нечто вынырнуло почти у самого берега, ловко забравшись на большой камень, и с интересом глядя на него в ответ. Бен, словно заворожённый, больше не мог оторвать от него - а это, несомненно, был мужчина, взгляда. Короткие тёмные волосы в россыпи белоснежных жемчужин, округлое маленькое личико с редкими проблесками серебристой чешуи, бледная, сияющая в лунном свете, кожа, узкие, острые плечи, изящный разлёт обнажённых ключиц, сверкающий, ярко-синий хвост, с острыми на вид плавниками. Но больше всего внимания привлекали его глаза - огромные, чистые, тёмные, как бездонная океанская глубинная впадина, глянешь - и мгновенно утянет тебя на самое дно. Сирена едва слышно рассмеялся, глядя как неловко, спотыкаясь о собственные ноги, Бен выбирается из воды, и звук его смеха осел у него глубоко в груди. - Кто ты? - сирена мягко тянул каждый звук, словно человеческая речь была ему чужда, и с любопытством наклонил голову набок. Пухлые губы расплылись в улыбке, а влажные пряди мягкой волной легли на щеку, прикрывая милую ямочку. - Я? Я - Байбл, - немного заторможено ответил он, не в силах отвести взгляда от чарующего зрелища перед ним, и все наставления местных жителей мгновенно вылетели у него из головы. Весь мир сузился до очаровательного создания, к которому, казалось, ластился даже звёздный свет, ласково обнимая призрачным холодным сиянием, отбрасывая странные тени, играя с разумом, дразня отголосками обещаний чего-то несбыточного. - Бааюбееен, - тягуче тянет его имя сирена и вновь улыбается, а жемчужинки в тёмных волосах в лунном свете кажутся крохотными заблудившимися звёздочками. - Биу, - столь же плавно и мягко произносит он, указывая тонким пальчиком на себя. - Биу, - произносит Бен. - Это твоё имя? Сирена кивает и заливисто смеется. По белым плечам струятся капельки воды, а кончик синего хвоста нетерпеливо бьёт по волнам, словно Биу не терпится вернуться в тёмные воды. - А я Байбл, Б-а-й-б-л, - сирена беззвучно шевелит губами, повторяя за ним его имя. - Байюбел? - и лишь шире распахивает глаза и обиженно поджимает губы, когда Бен качает головой. А Байблу кажется - нет в мире ничего более важного, ничего более значимого, чем научить Биу правильно произносить его имя. Он раз за разом повторяет его, пока оно не начинает обретать правильные нотки в устах сирены. - Байбл, - медово соскальзывает его имя с губ Биу, и у Бена на миг перехватывает дыхание. Сирена цепко следит за ним, и снова улыбается, но в его улыбке больше нет былой мягкости. - Байбл, - повторяет увереннее, словно пробуя на вкус, и мелодичный перезвон его имени плохим предчувствием, острой рыбьей косточкой, встаёт Бену поперек горла; он замирает в шаге от воды, тёплая морская пена почти касается его ступней. Никогда не говори им своего имени: не давай над собой такой власти. А если вдруг сказал - беги и не оглядывайся, и главное - ни за что не входи в воду. И никогда не возвращайся назад - они ничего и никого не забывают. - Байбл, - вновь нежно повторяет сирена, и Бен понимает, что не в силах сдвинуться с места, оглушенный чарующей и тёмной красотой глубоководного создания. Биу бросает на него насмешливый взгляд и начинает петь. Нежный голос его, словно сплетенный из звёздного кружева и морской пены, разносится по пустому пляжу перезвоном серебряных колокольчиков, глубоко в груди откликается вязким глухим маревом. И хотя улыбка сирены слаще самого сладкого мёда, и узкая бледная ладонь так маняще тянется навстречу - в его глазах стылый арктический лёд. И Бен больше не в силах этого заметить, убаюканный ласковой, словно прохладный утренний бриз, песней. Биу щурит чёрно-морские глаза и скалит острые, как бритва, зубы, вплетая имя Байбла в невесомую вязь океанских слов, лишая его последних отголосков воли. На востоке рассветное солнце кровавой полосой расползается по горизонту. Бен облизывает пересохшие губы. И делает шаг.