Три Заклятия

Над Сторибруком повис ярко-красный закат, когда Эмма Свон вошла в квартиру, которую делила с Мэри Маргарет. Красная кожаная куртка, кобура и значок шерифа бесформенной кучей полетели на кресло у входа. Тяжёлым порывистым шагом Эмма сразу же прошла на кухню, чтобы открыть холодильник и достать холодное пиво. Она откупорила бутылку, и занесла было руку, чтобы сделать такой желанный глоток, но резко поставила напиток на стойку. — К черту! — с этими словами Эмма Свон отправилась к шкафчику, где за коробками с хлопьями её соседка прятала односолодовый виски. Початая бутылка оказалась в дрожащих руках шерифа, и Эмма сначала потянулась было в соседний шкаф за стаканом, но передумала и сделала три больших глотка прямо из горлышка. Глубоко вобрав в себя воздух, она с облегчением ощутила, как виски упал в пустой желудок, и скопившееся напряжение начало потихоньку покидать тело. Разум ненадолго прояснился. Это был сумасшедший день. Да что там… он был просто невероятным! Генри оказался отравлен яблочным пирогом, которым Эмму так любезно угостила Реджина-мать-её-Миллс, и сейчас находился в больнице под наблюдением докторов. Его состояние больше не вызывало опасений, но доктор Вэйл настоял и Эмма с радостью избавила себя от проблемы объяснятся перед Генри, который не переставал восхищенно глазеть на биологическую мать и называть её Спасительницей. Но больше всего для Эммы оказалось не под силу осознать факт того, что всё, о чём говорил сын с момента их знакомства, оказалось правдой! Чёртовой правдой! Реджина-долбаная-Миллс, Реджина-мадам-Мэр и по совместительству самая злобная сука из всех, которых только встречала Эмма, действительно оказалась Злой Королевой из долбаной Книги Сказок. И Проклятие не выдумка, не больная фантазия десятилетнего пацана. И Белоснежка, и Прекрасный Принц действительно её родители и… Эмма схватилась за голову: — Это чёртово безумие. Это грёбаный пиздец. Мысли вихрем влетали в воспаленный разум Эммы. Шериф снова поднесла бутылку к губам и сделала ещё один большой глоток крепкого виски в попытках остановить шум и обрывки фраз, стреляющие в сознание с точностью снайпера. За этим её и застали Мэри Маргарет и Дэвид, когда ввалились в квартиру. — Эмма! — в раз воскликнули явно очень спешившие Принц и Белоснежка. Застигнутая врасплох, Эмма дёрнулась и повернулась к Мэри Маргарет и Дэвиду. Она вытерла рукавом кофты влажный рот и уставилась на парочку, медленно разглядывая их лица, безотчётно пытаясь найти физическое сходство, которое раньше явно ускользало ото всех. Наступила неловкая тишина, которую прервала Мэри Маргарет нерешительным шагом в сторону дочери и тихим: — Эмма, мы так рады встретить тебя. — Мэри Маргарет неуверенно протянула руку в попытке контакта. — Не надо. — Эмма хотела сделать шаг назад, но упёрлась в кухонный островок. — Прошу, не надо. — Пойманная в ловушку маленькой кухни, она начала озираться в попытке сбежать, чтобы не допустить прикосновения. — Эмма, — улыбка Дэвида была искренней, Эмма видела это, но всё равно испугалась и замотала головой, ненадолго зажмурив глаза. — Не сейчас, пожалуйста! Генри в больнице, Реджина в тюрьме и… вы мои родители! Я… — Эмма посмотрела в глаза Дэвида с надеждой. — Я не могу сейчас говорить обо всём этом. Пожалуйста. — Эмма сглотнула ком. — Я не могу. Дэвид снова улыбнулся и кивнул, бережно придерживая жену, чтобы она послушала просьбу Эммы и не вздумала напирать. — Мы понимаем. — Дэвид посильнее сжал плечи Мэри Маргарет. — Мы понимаем и не настаиваем. Мэри Маргарет кивнула, и Эмма с облегчением поняла, что этот неудобный разговор миновал её этим вечером. — Я пойду. — глаза Эммы снова забегали по их лицам. — Мне нужно идти. Генри в больнице проспит до утра, но Реджину нужно оформить… — Эмма снова замялась, понимая, что это оправдание очевидная отмазка. — Я должна идти. Мне нужно… — Шериф осторожно перебирала ногами к выходу. Сделав последние три шага к двери, у которой продолжали стоять Дэвид и Мэри Маргарет, Эмма подхватила ключи, пистолет и жетон, и, глядя куда-то в сторону, пробормотала что-то невнятное и протиснулась на улицу. — Дэвид, она… — Мэри Маргарет повернулась к мужу, в её глазах стояли слёзы. — Ей нужно время. — Дэвид заключил жену в объятия. — Нам всем нужно время, чтобы смириться со случившимся. *** Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Эмма подошла к машине и поняла, что не в состоянии сесть за руль. Виски на голодный желудок ударил в голову. Не то чтобы Эмма чувствовала себя пьяной, но сесть за руль в таком нестабильном состоянии могло стоить ей жизни. — Чёрт! — она пнула колесо. — Чёрт, чёрт, чёрт! — Упёршись руками в автомобиль, Эмма огляделась. Видимо, Дэвид и Мэри Маргарет успокоили остатки толпы и отправили всех по домам, потому что на улице было пустынно и тихо. Эмма судорожно начала перебирать в голове варианты, куда можно было бы отправиться. Домой возвращаться не хотелось, потому что там её ждали вновь обретенные родители, от которых она только что сбежала. В больницу, где отдыхал чудом выживший сын, который тут же накинется на неё с вопросами, Эмма пойти не имела ни малейшего желания. На секунду Эмма подумала было, что можно отправиться в гостиницу к бабуле Лукас и Руби, но вовремя вспомнила их лица среди толпы, требующей смерти Реджины этим днём несколькими часами ранее. Единственным местом, куда можно было пойти и собраться с мыслями — участок шерифа, в одной из двух камер которого томилась Мадам-мать-её-Мэр. Выровняв дыхание, Эмма засунула руки в карманы и направилась именно туда. Ей хотелось немного прийти в себя и попытаться поспать, чтобы утром начать разгребать всё дерьмо этого города, который она ненавидела почти так же, как и свою жизнь. Подойдя к зданию участка, Эмма осторожно вбила код сигнализации и отперла ключом офис. Проделав то же самое, чтобы закрыться изнутри, Эмма прижалась лбом к стене в попытке дать собственным мыслям передышку, потому что голова вот-вот готова была взорваться. Ей предстояло встретиться один на один с Реджиной Миллс, которую она не далее чем три часа назад спасла от разъярённой толпы и заключила под стражу. Не то чтобы в этом была острая необходимость, но на жизнь Мадам Мэр вновь могли покуситься, и шериф не хотела рисковать. Она оттолкнулась от стены и вошла в участок, включая верхнее освещение. Реджина сидела на лавке в глубине камеры, вперившись в точку на стене, но когда вошла шериф, вскочила и обхватила руками прутья решётки, испуганно глядя на Эмму. — Генри… как он? — тёмные карие глаза выдавали тревогу, а покраснение явно свидетельствовало о пролитых слезах. — Он в порядке, Реджина. — Устало отозвалась Эмма. — Эту ночь он проведёт в больнице, под наблюдением доктора Вэйла, но с ним всё хорошо. — Эмма остановилась, отчаянно сжимая руки в кулаки, чтобы сдержать гнев и не накинуться на Реджину снова из-за пострадавшего сына. Перед ней была мать Генри, которая растила его первые десять лет жизни. Женщина, которая лишила её детства, родителей, семьи, но которая всё это дала Генри, когда Эмма отказалась от него. Эмма смотрела в остекленевшие глаза Реджины и силилась понять, что всё это значит теперь. Вот эта маленькая хрупкая женщина с растёкшейся под глазами тушью, с разбитой губой и растрепавшейся неидеальной причёской та самая Злая Королева? Это действительно не сон? Эмма моргнула и тряхнула головой в попытке прогнать потоки мыслей, которые бесновались в голове. — Я… — начала было Эмма, но потом заметила сочащуюся кровь на губах Реджины. Нахмурившись, шериф прошла к дальнему столу и открыла нижний ящик. Насколько она помнила, именно в нём была аптечка, которой воспользовался когда-то Грэм после их первой потасовки с Реджиной. Эмма смочила ватный диск перекисью и подошла к камере, хмурясь ещё сильнее и осторожно протягивая руку сквозь прутья решетки, чтобы передать повязку. — У тебя разбита губа. Зрачки Реджины расширились, её пристальный напряженный взгляд ещё острее впился в Эмму, но через мгновение она протянула руку и аккуратно забрала диск. Их пальцы слегка коснулись друг друга и обе вздрогнули. Одна быстро отпрянула от решётки и постаралась спрятаться в глубине камеры, прижимая лекарство к разбитой губе, а другая отошла на другой конец комнаты и отвернулась, чтобы включить кофемашину. Мысли Эммы бессвязным потоком носились в оглушённой изрядной дозой виски голове. Что делать дальше? Как это всё осознать? Принц, Белоснежка, Злая Королева, Спасительница. Множество сказок из Книги Генри. И Генри, которого они обе сегодня чуть не потеряли. Эмма не понимала что нужно сделать, чтобы двигаться дальше и куда приведет их «дальше». И это абстрактное «дальше» было совсем уж нереальным. Руки автоматически взяли кружку с кофе, влили туда немного молока, положили пару кусочков сахара и нажали кнопку для ещё одной чашки. — Ты пьёшь кофе с молоком? — не поворачиваясь, спросила Эмма через некоторое время, но ответа не последовало. Она взяла дымящуюся чашку с простым чёрным кофе без сахара и медленно развернулась. Реджина, конечно же, не представляла угрозы. Она была заперта, и никакой магии в Сторибруке не было, но Эмма по старой доброй традиции опасалась её сурового характера и коварства. Медленные вкрадчивые шаги шерифа не принесли никакого результата. Мадам Мэр продолжала прижимать руку с ватным диском к губе. Её обычно прямая спина сейчас была более расслабленной, плечи опущены, и она невидяще смотрела в кирпичную стену камеры. — Реджина. — позвала Эмма. — я сварила тебе кофе. Чёрный и без сахара. Плечи Реджины вздрогнули. Голос Эммы словно вывел её из очередного ступора, и она резко встала и подалась к решётке, вплотную к которой стояла Эмма. Она шарила своими колючими карими глазами по лицу Эммы, ища подвоха или насмешки, но видела лишь печальные голубые глаза, которые смотрели пронзительно и честно. — Вы не должны угощать меня кофе, мисс Свон. — хриплый голос Реджины раздался совсем рядом. — Вы должны меня как минимум ненавидеть и желать убить. Эмма уже думала об этом, после того как чуть не задушила Реджину в больнице. Тогда она ненавидела её, но потом увидела бездну отчаяния в карих глазах, и это отчаяние затопило её саму. Ненависть исчезла так же быстро, как и появилась. Эмма чувствовала многое, но определённо в огромном списке эмоций не было ненависти к Мадам Мэр. — Я не ненавижу тебя, Реджина. — Усталый голос Эммы прозвучал так же хрипло. — И не желаю тебе зла. — А я Вас ненавижу. — Реджина попыталась наполнить эти слова всем имеющимся ядом, что плескался внутри. Её губы дрожали в оскале уничижительной улыбки. — Ненавижу всё Ваше семейство и желаю ему погибели. Шериф внимательно оглядела потрепанную Мадам Мэр и покачала головой. — Это не так. — Эмма грустно улыбнулась и протянула кофе. — Выпей кофе, Реджина. У нас обеих был отвратительный день. Их пальцы снова соприкоснулись, когда Реджина забирала из рук Эммы кружку с дымящимся крепким напитком. И снова они отпрянули друг от друга. Реджина присела на скамью, прячась за чашкой и внимательно следя за удаляющейся в другой конец комнаты шерифом. Любопытная тишина зарядилась на несколько часов, во время которой каждая исподтишка наблюдала за другой. Часы показывали почти полночь, когда Эмма устало опустилась в кресло, которое подкатила прямо к камере и пристально посмотрела на мэра Сторибрука. Белая рубашка была испачкана кровью, воротник слегка надорван, брюки помяты. Эмма вспомнила свой безумный бег и как вырвала Реджину из лап Вэйла как раз в тот момент, когда он чуть не кинул её в толпу. Боже, кто так поступает? Эмма попыталась стряхнуть с себя очередное наваждение злой толпы и снова пристально посмотрела на Реджину, замечая напряженную позу и отголоски пережитого днём страха за свою жизнь. Несмотря на плачевный вид и очевидную усталость, шериф понимала, что столь необходимые ей подсказки выудить из этой женщины будет нелегко. — Расскажи мне правду, Реджина. — Эмма наклонилась вперед. — Какая конкретно правда Вас интересует, мисс Свон? Эмма вздохнула и уперлась лбом о прутья решётки, устало потирая шею под копной длинных волос: — Просто расскажи мне всё, что захочешь рассказать, Реджина. — Эмма тоскливо посмотрела в глаза мэра. Реджина рассматривала лицо шерифа, будто пыталась найти в нём что-то новое, но там не было ничего. Эмма не носила множество масок, как она сама. Эмма по совершенно непонятной причине сидела в участке и готова была выслушать всё, что бы ни рассказала Реджина. — Всё, о чём говорил Вам Генри и всё, что написано в его Книге Сказок — правда. — Реджина взяла небольшую паузу, скривилась и затем продолжила. — Я — Злая Королева. Ваши родители — Принц и Белоснежка, а Вы дитя их истинной любви. В ответ Реджина услышала сдавленный вдох и увидела, как блондинка прикрыла глаза, очевидно, пытаясь уложить эту новость в голове. Снова. Эмма надеялась выяснить что-то, за что можно было зацепиться. Правда обухом ударила по голове ещё днём. Печальные взгляды Мэри Маргарет и Дэвида, обозлённые горожан, радостный Генри и злобный Реджины сменялись картинками в голове Спасительницы. Эмма совершенно не понимала что ей делать со всем этим, как выбраться живой и невредимой из разверзшегося грёбаного ада под ногами, который грозил поглотить их всех. — Это всё? — А что ещё Вы хотите услышать? — вдруг взбесилась Реджина. — Что я пила кровь младенцев?! — А ты пила? — Эмма лениво приоткрыла глаза. Реджина лишь фыркнула в ответ и отвернулась к стене. — За что ты прокляла их, Реджина? — У них было много грехов, но основной — Белоснежка. — выплюнула Мадам Мэр, резко повернувшись к Эмме. — При всём уважении, Реджина, но я ни за что не поверю, что дело в банальной зависти. — Эмма указала на Реджину и снова оглядела её с ног до головы. Она нечасто видела такого растрепанного мэра (разве что после пожара в мэрии), но даже тогда могла оценить красоту и стать матери своего сына. — Я не завидовала её внешности, что за чушь! — Реджина закатила глаза. — Она совершила куда больший проступок. — Какой? — Эмма сузила глаза и слегка наклонила голову в бок. Взгляд Реджины снова затуманился ядом и ненавистью. Эмма отчётливо видела, что Мадам Мэр прямо сейчас вспоминает что-то, потому что на её лице пронеслись боль, отчаяние, злоба. Внезапно расхотелось продолжать разговор, расхотелось выяснять отношения, расхотелось думать. Эмма поднялась с кресла и направилась прямиком в соседнюю пустующую камеру. — Что ты делаешь? — Реджина в недоумении уставилась на то, как Эмма взбивает подушку. — Я ложусь спать, Реджина. — невозмутимо отозвалась Эмма. — И тебе советую. — Эмма выключила верхний свет и вернулась в камеру, чтобы удобнее улечься на твёрдой кушетке. — Спокойной ночи. Ответа не последовало. Она и не ждала. Тревожный сон захватил Эмму почти мгновенно, а Реджина так и осталась сидеть в недоумении, осторожно разглядывая бледное лицо блондинки под тусклым светом единственной оставшейся гореть лампы на столе шерифа в другом конце комнаты.