Tie me up

Ткань плаща сминается под давлением пальцев, что тянут её на себя. Ветки и листья громко хрустят под ногами, что неуверенно искали опору, когда почувствовали толчок. — Погоди. Змею не видишь? — Азидал кивает на уползающую рептилию. Куралмил провожает её любопытным взглядом. — Они здесь повсюду, ужас какой-то! — бормочет Куралмил, бросает косой взгляд на Азидала. Азидал отстранённо кивает, смотрит наверх, на холм где среди камней, испещрённых рунами, была небольшая группа людей. Камни были установлены для обозначения, что здесь был похоронен кто-то великий. И не важно, будь то просто хороший воин, или богатый человек. — Идём, не хочу задерживаться здесь надолго. — Да и я не хочу. — издал тихий смешок Куралмил, но Азидал его проигнорировал, и альтмеру пришлось поспешно догонять жреца. Толпа людей, пришедших попрощаться с погибшим скорбно молчала, хотя среди них находились те, что тихо перешептывались, лица у всех были напряженные, хмурые. Аккуратно расталкивая людей, Азидал и Куралмил прошли во второй ряд, скрываясь за стоящими впереди, и взору их пристал ритуальный стол, на котором стоял роскошный гроб из чёрного металла, вдоль его стенок были завивающиеся узоры. Рядом стоял жрец, одеяние его украшал рисунок змеи, а плащ и вовсе был подобен чешуе. На каждом наплечнике было по змеиной голове. Никаких привычных драконьему культу кинжалов или посохов у этого человека не было при себе. — Ульдмер Сломленный потратил множество лет, и немало денег, ради того, чтобы найти и отомстить убийце его брата. — жрец говорил громко, но не жестикулировал, смотрел он на гроб, не на людей. Голос его имел шипящие нотки, а змеи на наплечниках казались живыми. — Безусловно, он прошел тяжелый путь, и я сожалею, что Ульдмер… — Азидал осторожно посмотрел на людей, прекрасно зная, как всё закончится. — Не смог доказать своей силы и величия, присущих нам, сыновьям и дочерям Кин. Куралмил промычал, покачивая головой. Люди, пришедшие на похороны смотрели на жреца, ни проронив ни слова. Кто-то смотрел равнодушно, кто-то подавлял бурю возмущения, вероятно те, что знали Ульдмера хорошо, а кто-то согласно кивал, прижимая руку к подбородку. — Я проведу Ульдмера в последний путь, и надеюсь, что моя вера предаст ему сил справиться с невзгодами, что все ещё терзают его душу. — Азидал хмыкнул, скептично разглядывая искры света, вылетающие из гроба. То-то и оно. Боги защищают своих подданных, дают им силы. Но не Оркей. Оркей любит устраивать тяжелые испытания людям, сбивать их с пути, и он никогда не даёт благословений. Жрецы не помогут советом, не помогут мертвым покинуть Нирн спокойно, их всегда будет удерживать последнее желание. Мертвецы привязываются к своему желанию, к Нирну, и в гробницах столетиями могут бродить иссохшие тела, в глазницах которых горит голубой огонь. Конечно, ритуал захоронения у драконьего культа схож, как в прочем и у других, но разница в том, что лишь драугры драконьего культа способны вернуться, ведь их бог могущественен, и способен дать своё благословение слугам. Церемония захоронения прошла быстро, да и толпа не менее быстро разошлась, покидая холм в смешанных чувствах. Подул сильный ветер, погода портилась, и за это Азидал никогда не любил Хьялмарк. Жрец Оркея оглядел Азидала и Куралмила с ног до головы, взгляд его зацепился за диадему на голове Азидала, в виде двух драконьих рогов. — А, слуги Дова? Для чего вы здесь? — жрец прижимает ладони друг к другу, смотрит с прищуром. Слуга змеиного бога и сам похож на змею. Азидал кивает на свежую могилу. — Я знал его, и его историю. И знаете, Ульдмер был одним из самых сильных людей, что мне повезло встретить. Поощряет ли Оркей ложь? — Я лишь исполняю волю Оркея, и мой бог счёл Ульдмера недостойным. — жрец отвечает беззаботно, никаких эмоций не проскользнуло на его лице, казалось он даже не моргал. Точно змея. — Уподобляясь богу, что никогда не сделает ничего хорошего для нас, вы скоро и сами станете змеей. — Азидал кивает Куралмилу, и драконьи жрецы покидают холм под вой ветра, сильное колыхание травы и деревьев, а жрец змеиного бога так и стоит, провожая их тяжелым взглядом. Оркей не благословляет, он лишь наказывает тех, кто и так уже настрадался. Ведь без него люди были бы слабы, не способны преодолеть трудности. Но кто полюбит змею? V Статуи ястребов, практически полностью закрытые льдом и снегом, не утратили своего величественного вида. Солим прищурился, подмечая сколы и царапины на ближайшей статуе. Казалось, ничто не могло их испортить, даже само время. Ястреб — это символ Кин, и, честно говоря, Солим ожидал увидеть статуи сов, учитывая, что сова это символ Джунала, и по логике вещей, Джунал куда больше подходит Коллегии, что находится аккурат над разрушенным храмом, чем Кин. Оторвав взгляд от статуй, Солим смотрит наверх, где на самом краю развалин стоял Азидал у одиноко стоявшего гроба, а рядом с ним околачивался Куралмил, но стоял он поодаль, и молчал, что было удивительно, Честно говоря, когда Соилм разглядывал руины из окон Коллегии, он никогда не задумывался, даже вскользь, какую ценность это место имело в прошлом. Из того, что понял Солим, вытягивая информацию из Куралмила, который впервые не имел энтузиазма отвечать на вопросы, здесь некогда стоял один из храмов Кин, где жили её жрецы. Оказывается, в прошлом не только слуги Аркея, или Оркея, если по старинке, проводили ритуалы захоронения, на это были способны жрецы любого бога, и чаще всего потому что люди сами выбирали какому богу доверить покой близкого им человека. Бывало и такое, что хоронили человека под покровительством того бога, на чьей территории он умер. Как раз в Винтерхолде, например, неплохо держалась вера в Кин. Разумеется, основная деятельность у каждой группы жрецов была своя, и так, например, жрецы Мары были более расположены к искусству исцеления, чем скажем, жрецы Алдуина. Солим слышал, что сейчас врачеванием занимаются жрецы Кинарет в Вайтране, но он не был уверен в правдивости этой информации. Лёд под ногами вынуждал Солима ступать осторожно, поднимаясь выше, к Куралмилу и Азидалу. Подойдя к бывшему жрецу чуть ближе, чем Куралмил, Солим присмотрелся к гробу, не замечая никаких примечательных черт, которые могли бы указать, кто был похоронен вот так… жестоко? Снаружи, ничем не прикрытый, кроме трёх больших статуй ястреба вокруг гроба, которые больше походили на стервятников, склонившихся над своей жертвой. Внимание привлёк скрежет. Солим вздрогнул, когда крышка гроба упала на землю, открывая вид на останки. Куралмил не повёл и бровью, никак не комментируя действия Азидала, а вот юный архимаг стал сомневаться в том, что эти двое вообще были жрецами когда-то. Разве можно так беспокоить мертвых? Азидал склонился над останками, протянул к ним руку, и Солим почувствовал тошнотворный ком в горле, быстро отводя взгляд в сторону, на снег, но довольно быстро тихий и лёгкий звон привлёк внимание юного архимага, вынудив перевести взгляд в спину бывшего жреца, не желая смотреть вниз, на останки, которые можно было едва заметить если не склоняться над гробом как Азидал, но всё-таки заметить. Куралмил чуть вытянул шею, пытаясь разглядеть, что там поднял Азидал. Солим невольно подошел ближе, почувствовав, как внезапный порыв ветра подтолкнул его в спину. В руке жреца едва помещался круглый амулет, его бусы были длинными, и свисали с ладони Азидала, покачиваясь, когда поток ветра, подвинувший Солима, дошел до них. Сам амулет был слегка помятым, но в самом его центре был рисунок ястреба. — Так это всё-таки он? — Куралмил бесшумно подошел к ним. — Н-да… — альтмер повернул голову, рассматривая одну из трех статуй. — Как-то это грустно. Видеть мёртвыми тех, с кем ты смеялся, и знать, что они никогда не воскреснут. — заключил он, мрачно нахмурившись. Азидал приставил амулет к своим губам, скорбно прошептав: — Praan nii drem, Garth, dii fahdon. Fin ven Kaan dein hi. Азидал осторожно, и даже бережно одел амулет на скелет, совершенно не брезгуя, и выражение его лица оставалось холодным, с оттенком печали. Солиму показалось, что вновь поднявшийся ветерок был каким-то тёплым, и даже согревающим. Так же бережно Азидал даже закрыл гроб, ни разу ни выдохнув, пока поднимал крышку, будто та ничего не весила, а может и правда, ничего, учитывая арсенал заклинаний этого человека. Все трое двинулись вниз, по дороге, наконец собираясь покинуть руины храма Кин. Ещё несколько месяцев назад Солим бы ни за что не пришёл сюда, он сбежал бы в Солитьюд, закрылся бы в своем доме, окруженный слугами, и плевать бы хотел на всё происходящее, на руины, на древнюю историю Скайрима. Но сейчас юный архимаг почему-то чувствовал необъяснимую печаль, от осознания слов Куралмила, и интонации Азидала, чётко уловив, что слова на довазуле были прощанием, которое затянулось на целые эпохи. Вид заброшенных, никому не нужных теперь руин лишь усиливал тоску. Солим остановился, уставившись на ту же статую ястреба, которую он разглядывал до подъема к старшим. Поразительно, как быстро способно меняться мировоззрение! || Толфдир удивлённо вскинул брови, застав Солима в библиотеке, окружившего себя тонной книг. На полу и на столе, вокруг юного архимага лежали смятые бумажки, вероятно, некогда бывшие его записями. Толфдир обеспокоенно покосился на гро-Шуба, но орк казалось внимания на людей не обращал, что было странным. Время позднее. — Быть может, ты захочешь поделиться со мной чем-нибудь? — спросил тихо Толфдир, аккуратно присаживаясь рядом. Солим даже не взглянул на старика, критичным взглядом рассматривая свои записи. — Если только ты владеешь искусством дипломатии, в чём я сомневаюсь? — спрашивает Солим с раздражением, он хмурится, вычёркивая особо длинное предложение на бумаге, всё так же не глядя на старого норда. Тофлдиру слова юноши напоминают о его высокомерном поведении, когда он только приехал из Солитьюда, и отличие было лишь в интонации. Уставшую ноту было тяжело уловить, но возможно. — Я пытаюсь составить план речи, завтра утром я уйду к ярлу Кориру, хочу поговорить с ним о Винтерхолде. — Солим наконец посмотрел на старого норда, прогоняя образ развалин под Коллегией из головы. Толфдир почувствовал, что не может поднять брови выше. — Снова хотите попытаться напомнить ему о своих обязанностях? — с нотками сарказма в голое поинтересовался Толфдир, недоверчиво разглядывая разбросанные комочки бумаг. — Как я вижу, у вас не выходит собраться с мыслями о том, как с этим человеком говорить вновь. — подвёл итог Толфдир поджав губы. — Я верю, что он со всем справится. Ну, если у него будет, ты знаешь… Советник, а не сборище идиотов, возомнивших себя его двором, которые на самом деле просто первые дорвались до высоких мест… — бормотал Солим, вновь перестав обращать внимание на Толфдира. Старик взял одну из книг, что лежала ближе всех к нему. — «Трон вместо крови»? — спрашивает Толфдир, совершенно невпечатлённый. — История, описывающая теорию как король Врэйдж Одарённый отравил своего брата, короля Хьялмера, занимавшего пост до него? — скептицизму в голове Толфдира не было предела. — В чём причина такого вдохновения? — Я не могу сидеть и без устали писать речь, Толфдир. — огрызнулся Солим. — Я выбрал несколько книг, на которые мог отвлечься. Толфдир лишь покачал головой, и открыл книгу. Старик погрузился в чтение, не стремясь покидать архимага. Возможно, город ждут приятные изменения… || Корир зачёсывает волосы назад, задерживая руку в волосах немного дольше, чем необходимо. Некогда красивая, яркая накидка с богатым мехом теперь напоминала собственную тень, как и лицо Корира походило на лицо драугра. Острые скулы не от природы, а от переживаний, поедающих разум не хуже кошмаров Вермины, покрасневшие глаза от бессонных ночей и недостойная правителя горбатая осанка. Руки Корира покрыты мозолями от рукояти меча, в некоторых местах его одежда протёрта настолько, что при малейшем неудачном случае там образуется дыра. Былое величие Винтерхолда гложет Корира лучше любой пытки, он не справляется с весом, возложенным на него. Призрачная корона некогда столицы всего Скайрима давит на его виски, сбивает дыхание и вызывает потемнение в глазах. Корир кусает губу, делает тихий и глубокий вдох и старается выпрямиться, выходит неловко и неуверенно, но он справится, и вернёт былое величие Винтерхолду, и корона будет сиять на его голове ярко. По крайней мере, об этой мечте ему напоминает горящий взгляд молодого архимага, ранним утром стремительно ворвавшегося во «дворец» ярла, если ветхое здание можно было назвать таковым. Корир помнил свой неудачный разговор с мальчишкой, который задел его оголённый нерв, напомнив о том, в каком именно кресле Корир сидит, и в каком здании. В отличие от Корира, Солим кажется прекрасно справляется со своим грузом ответственности на плечах. Взгляд юноши мрачный, когда он задевает придворных ярла. — Ярл. — Солим вежливо кивает мужчине, но не кланяется, Корир не собирается его винить. — Я бы хотел поговорить с вами, но я предпочёл бы вести разговор без… Некомпетентных советчиков. Обвинение возмутило подчинённых Корира, но ярл лишь поднял руку, призывая их молчать. Внимательно посмотрев в глаза Солима, он лишь кивнул, слабо шевельнул ладонью по направлению к юноше. — Хорошо, вы слышали архимага Солима. — предупреждающий взгляд Корира на своих подчинённых заставил тех проглотить возмущение, и покинуть здание. — Любопытный подход, и не менее любопытное обвинение моих людей, архимаг. Могу я узнать причину? Солим подошел ближе, протянул Кориру несколько листов бумаги. Листы были исписаны, и на них не было ни кусочка свободного места, порой встречались целые абзацы, полностью перечеркнутые. Корир нахмурился, с недоумением вчитываясь в слова. — Учитывая, сколько лет Винтерхолд пребывает в упадке, я взял на себя смелость предположить, что ваши «советники» ни на что не годны. И в свою очередь, я предлагаю вам первые шаги по улучшению нашего положения. — Солим кивает на записи в руках Корира. И информации было много. Было видно, что юный архимаг основательно подготовился, и правда продумал все, что изложил на бумаге. Некоторые идеи Солима поднимали недоверие Корира, но в то же время, ярл мог признать, что ничего невозможного юноша не предлагает. Главное начать. Центром идей Солима была магия. Юный архимаг предлагал помощь магов в восстановлении города. Это бы упростило строительство, и даже обезопасило бы людей, им занимающихся, от травм. Затем, Солим утверждал, что идея «открытой» Коллегии сможет привлечь людей из других владений в Винтерхолд. Любой желающий мог начать обучение, даже если за его спиной не было мешочка септимов. Оплачивать такое «бесплатное» обучение можно будет действиями, которые повлекут за собой улучшения для города. Например, помощь в постройке жилых домов, почему бы и нет? Так можно было бы привлечь жаждущие знаний умы из, например, Рифтена или Фолкрита, богатых на ресурсы. Корир отложил записи Солима в сторону, зажмурился и надавил на глаза пальцами, пытаясь прогнать странное, воодушевляющее ощущение. — Это… Рискованные шаги, но я думаю мы можем с них начать. — прохрипел Корир, потрясённый тем, что сам даже не допускал мысли обо всём этом. Неприязнь к магии подозрительно молчала, и не поднимала свою уродливую голову, когда Корир смотрел на Солима, и чувствовал, как неприязнь менялась на благодарность. — После обвала люди не так уж хорошо воспримут попытку магов помочь. — проговорил Корир тяжело, растягивая слова, будто пытаясь избежать чувства вины, ведь и он сам поддерживал недовольство народа. — Думаю, с первой прочной крышей на доме, в котором неожиданно станет тепло, они передумают. — ехидно подметил Солим, криво усмехаясь. — Надо лишь начать, и мне нужно ваше разрешение. — Когда-то я думал, что ты хочешь меня свергнуть. — Корир поднялся с трона, позволив себе впервые за долгое время нормально выпрямиться, быстро, легко и уверенно. Он встал перед юным архимагом, разглядывая его хладнокровное, выжидающее вердикта выражение лица. — Я ведь прав в своей догадке? — Вы правы. — кивает Солим, голос его равнодушен. — Только вот, теперь не хочу. Пусть и с Кралдаром было бы проще. Но будет лучше, если некогда противник Коллегии, и потерявший всякую надежду ярл, приведёт Винтерхолд к процветанию, не так ли? Это… Как-то даже героически звучит. — Интересная причина для сохранения моей власти. — хмыкнул Корир. — И даже логичная. Чего же вы хотите взамен? — Стать вашим единственным советником. — Корир не был уверен, сверкали ли отражения пламени очага в глазах Солима, или же это был его собственный огонь, который был его двигателем. Голос юноши был торжественным. — При этом, я конечно останусь архимагом. — тут же добавил Солим скучающим тоном, будто счёл необходимым уточнить очевидное. Корир тихо рассмеялся и протянул ладонь Солиму. Возможно, для того чтобы Винтерхолд снова стал жемчужиной Скайрима, ему нужны были амбиции, и именно юный архимаг был весьма амбициозным человеком. — Не вижу проблем. Надеюсь, мы встали на верный путь, архимаг. Солим не колебался, приняв рукопожатие ярла. — Будьте уверены, ветер, гуляющий по Винтерхолду, станет тёплым… Впервые Корир почувствовал, что вес призрачной короны его совершенно не гложет.