Семья

У меня нет друзей, у меня есть семья Это всё, что нужно мне, и неважно, где вы Неважно, где буду я, вы всегда в моём сердце Со мной моя семья.

      Лололошку только выкинуло из кошмара. Моргает часто-часто, ещё не отошёл от бьющегося в ушах сердца. Перед глазами не размывается картина едущей на него инвалидной коляски и жуткой, сумасшедшей улыбки пассажира.       Парню хочется двинуться, посмотреть на свои ноги, которые мгновением ранее переехали узкие колёса, но не получается. Тело онемело от шока, остаётся только глотать воздух ртом и пытаться стабилизировать состояние.       В голове пробегает мысль отправить Ашре через червефон сигнал, как вдруг он слышит свист.       Вдалеке фигура, чёрт возьми, до боли знакомая. Аккуратные светлые прядки, собранные в резиночки у самого низа шелковистых волос, обнимают лицо, слегка покачиваясь в такт шагам владельца. Высокий хвостик грациозно возвышается над головой, показывая свою важность. Чёлка трепещет, прикрывая родные тёмные глаза. На лице задумчивость и безмятежность.       Так ведут себя только когда находятся в безопасности. Дома.       Лололошка ужасается спокойствию парня. Слова не строятся в предложения, удаётся выдать только сдавленное «Чт...» да знакомца по имени позвать.       Нет… не должно быть на нём этой фиолетовой мантии с режущими глаза блёстками, не место на теле воздушному, аккуратному полотну. Такому поведению халат домашний соответствует, а у Лололошки ком встаёт в горле, когда Сан-Фран перед ним на колени опускается.       — Ну и что же нам делать с тобой, Лололошка? — спрашивает он всё с тем же спокойствием. В глазах искорки интереса танцуют, а жесты уверенные, он точно убеждён, что ситуацию в руках держит.       А вот Лололошка не знает, что сказать. Сам по себе он парень неразговорчивый, а тут всё внутри сжали раскалённые тиски. Вроде хочется кричать, доказывать что-то, по многу раз спрашивать:       — Как ты мог так поступить, почему не сказал, что имеешь доступ к башне и что, чёрт подери, вообще здесь забыл?       Но на деле, от шока и стресса, лишь глазами глупо хлопает да поражённо брови хмурит.       Сан-Фран хмыкает, похоже, понимает, что ответа не дождётся.       — Ну, посидим, — лелейным голосом произносит он и принимает более удобную позу.       Взгляд отводит куда-то вдаль, в окно. Лололошка же свой оторвать от него не в силах.       — Знаешь, — начинает Фран после недолгого театрального молчания, — когда вы мне предложили вступить в вашу команду по спасению мира, я был так поражён.       Глаза его туманятся, похоже, в воспоминания ушёл. Лололошка встать пытается, но чувствует, что не может. Пока не может.       — Не ожидал я, что кто-то полезет в башню и будет воровать искорки моей бабули, — он возвращает взгляд мироходцу и чуть голову наклоняет, будто до сих пор не веря в происходящее, — но я не мог оставить вас без внимания. Это могло стать проблемой для нас в будущем.       — Для кого? — нашёл в себе силы уточнить Лололошка, приподнимаясь на локтях. Уголки губ мага исказились в подобии улыбки.       — Понимаешь, я с детства привык видеть, как мучают всяких путешественников. Как желтеют их глаза, лишаясь силы. Меня это даже когда-то пугало, — он волосы свои поправляет, хвост за спину закидывая. А Ло хмурится недовольно, не нравится ему, к чему ведёт собеседник, — а потом привык. Страшнее мне было видеть, как бабушка страдает каждый раз и плачет, потому что не может покинуть это гадкое место.       — Фарагонда твоя бабушка? Почему ты не сказал?! — разозлился брюнет.       Больше из-за обиды, конечно. Его доверие, которое, по словам Эо, так ценится в этом месте, предали. Вспомнились слова Шангрина, который советовал никому не доверять, даже самым близким. Лололошка бы всё отдал сейчас, чтобы время повернуть вспять.       — Так вы и не спрашивали, — развёл руками Фран, невинно улыбаясь, — с чего мне было знать, что вас это интересует?       — Но… — начал было возражать Лололошка, но оказался перебит.       — Послушай, из вашего трио самой догадливой оказалась Ашра, ты же доверял мне всецело. Вот скажи, зачем мне было терять то, что и так идёт ко мне в руки? — глаза прикрывает, тянет даже с некоторой ленцой.       А Лололошка бухтит уязвлённый, таки находя в себе силы сесть напротив волшебника.       — Так вот, — нешает продолжить свой рассказ Фран ничуть не меняясь в позе, — я понял, что мне нужно держать вас навиду, поэтому сразу же вызвался помогать в спасении мироходцев из башни.       — Зачем… — прерывая классический злодейский монолог, задал насущный вопрос Лололошка, — ты всё это мне рассказываешь?       Он не видел свои глаза, но знал, что те наверняка выглядели если не грустно, то очень подавленно. Фран молчит сминуту, засмотревшись, а потом улыбается шире, чем все разы до этого, и негромко продолжает.       — Потому что мои изначальные планы разрушились. Я привязался к вам, — он тянет руку к Лололошке, но тот отстраняется мгновенно, будто боясь уколоться об острую иглу. Фран кивает понимающе, ладонь на место возвращая, — Все наши разговоры, приключения в Эрессии, совместное времяпрепровождение. Всё это не прошло для меня бесследно.       Маг голову опускает, наверняка вспоминая что-то приятное, но потом улыбка мгновенно пропадает с красивого лица.       Понял, что так больше не будет?       Тон Сан-Франа становится более сухим и сдержанным, когда он продолжает:       — Я выбежал за пределы Поэны потому что правда не хотел вас потерять. Я знал, что меня всё равно не казнят, бабуля нашла бы способ отмазать внука. Но то, что за меня впрягся Эо, было неожиданностью, — он повёл плечом. Возможно, вспомнил свой разговор со Шрамом, — когда я стал контром, я начал переосмысливать свою жизнь. Работать на два фронта сложно - и бабушке информацию передавать, и вас не подставлять лишний раз…       — Поэтому ты выбрал её, да? Несмотря на то, что знал, что она вытворяет с невинными людьми?! — Лололошке надоело слушать. Он вскочил на ноги и вынул меч из ножен, направляя остриё на старого друга.       В животе разливалась тоска на пару с обидой, всё сводило в тугой узел раздражения. Драться не хотелось совершенно, но и позволить вот так вытирать об себя ноги он тоже не мог.       — Да послушай! — Фран встаёт следом, уворачиваясь от резкого удара, — Что бы ты сделал на моём месте?! Как бы поступил, если бы пришлось выбирать между друзьями и семьёй? Отвечай!       Из рукава Франа стремительно вылетает палочка волшебная и он мгновенно ставит щит, уворачиваясь от пустотной атаки. Слышит, как сзади материализуются чудовище. Отражает его резкий удар водяным потоком, сам же кастуя в брюнета пятёрку огненных шаров. Лололошка маневрирует, стремясь оказаться как можно ближе и прижать меч как можно теснее к чужому горлу, однако вынужденно тормозит из-за появившейся перед носом каменной стены.       В смертельном танце кружатся дуэлянты, теряясь в ряби красок средь одиночества пустого зала башни. Магические атаки сливаются в калейдоскоп стихийных элементов, а опасные выпады мечника вовремя отражаются изящными щитоми или ответными удароми, звонкими искорками улетучиваясь в пространство. Маг умело комбинирует доступные ему природные заклинания, не позволяя противнику подобраться слишком близко.       Атака, ещё вторая, каменная стена, воздушный тайфун. Фран думает, что это не продлится долго, однако Лололошка не спешит уставать. Он ловко двигается, уворачиваясь то от водяных пуль, то от земляных пик. Меч свой поперёк пламени ставит, а потом бесстрашно вперёд бросается, будто не обжигает его этот жар битвы.       Фран же, в свою очередь, только и успевает, что от лезвия уклоняться да щиты в нужном месте выставлять. Чувствует, как дыхание собственное сбивается. Не принято было в магических битвах доводить соперника до истощения, противоречило это правилам дуэли. Однако в битве на мечах такой исход событий допускался, поэтому парень ничуть не удивился, когда начал пропускать удары и мазать заклинаниями по противнику.       Маг решается закончить всё одним ударом. В битве наизнос он Лололошке не соперник. Концентрирует на кончике палочки остатки магии и затапливает зал разрушительным цунами, сам за потоком воды ничего не видя. Думает, что победил, что сейчас подойдёт к поверженному мечнику и начнёт диктовать свои условия, как вдруг чувствует удар под коленной чашечкой и слышит звук соприкосновения собственной головы с холодным полом.       Лололошка седлает его грудь мгновенно, палочку из слабых рук вырывая. Оружие прячет куда-то в карман своей лохматой куртки и меч над головой заносит, опасно сверкая пылающими глазами.       — Я не знаю! — наконец, выпускает из своего горла яросный крик, замахиваясь.       Повержанный и лежащий под ним маг дёргается, стараясь выбраться, но времени катастрофически не хватает.       — Потому что у меня… — мгновение полёта.       Фран жмурится до белых звёздочек перед глазами, прощаясь с жизнью. На переферии сознания проносятся сожаления о потраченной зря молодости и извенения перед дорогими сердцу людьми.       Мне жаль. Мне жаль. Мне жаль. Простите.       Он слышит звон пробития каменной глыбы где-то сбоку головы вместо звука врезающегося в плоть убийственного острия.       — ...никогда не было семьи! — буквально выкрикивает контр в лицо волшебника.       Молчат, оба. Дышат через раз напугано. Фран глаза медленно открывает, поражённо наблюдая, как Лололошка за рукоять меча держится, лезвие которого упёрлось в пол неподалёку от его правого уха.       У парня ресницы трепыхают и брови легонько подрагивают, будто не зная, на какую эмоцию хозяина реагировать в первую очередь. Меч скулит противной трелью, проезжаясь туда-сюда остриём по каменным краям проделанной им дырки. Руки трясутся вместе с плечами в лёгкой судороге и видеть это становится практически невыносимо.       — Лололошка… — хрипло просит Фран. Названный уселся на его талии и явно в ближайшее время уходить не собирается, — У нас мало времени.       — Чего ты хочешь? — Спрашивает он, наконец распахивая свои, как небо Поэны тёмные, полные ненависти, глаза.       Фран сглатывает, чуть голову в сторону отворачивая. Невыносимо ему этот взгляд на себе видеть, не был готов к такой потери близкого друга.       — Я хочу, чтобы ты не лез сюда больше. Я бы не смогу убедить в этом Ашру или Эо, но, надеюсь, ты меня послушаешь, — он бросает беглый взгляд на Лололошку, но концентрированная ненависть никуда не исчезает, — Когда вернётся Фарагонда я уже не смогу вас прикрывать. Соври, что устал и больше не можешь проходить комнаты, что тебе слишком трудно видеть кошмары и сама эта идея...       — Нет, — было ему твёрдым ответом.       — Но Лололошка! — впервые за вечер в голосе Франа проскальзывает лёгкая паника, — Когда она придёт я обязан буду на вас доложить! Я не смогу ей врать, пойми ты уже наконец!       Он вырывается резко, грубо, хватается за спину Лололошки и уходит в перекате, оказываясь сверху.       — Фран, — глаза Лололошки больше ненавистью не пытают. Не так остро, как минутой ранее. Будто буддистское смирение и принятие бывшего друга как нового врага. Спокойное такое, вязкое, с налётом разочарования и какого-то обжигающего душу отвращения, — хоть я и не знаю, что такое семья, но сегодня я кое-что понял.       У Франа глаза начинает щипать, он думает, что поступил не правильно. Что зря подгадал момент, когда друг окажется один. Зря подслушал разговор Ашры и Лололошки через червефон и что таким ужасным образом попытался напугать контрабандиста, потому что слышит:       — Я не хочу выбирать между этими двумя понятиями. Для меня семья, это мои друзья, а мои друзья - это моя семья, — он скидывает с себя Франа, который не особо сопротивлялся, и поднимается с пола.       Бывший друг выглядит разбито. Он явно ожидал другой исход сегодняшнего вечера.       — Я не ты и не скажу Ашре и Эо о твоём предательстве, пусть продолжают видеть в тебе хорошего парня. Но, запомни, ты всегда у меня на виду. И, — он наклоняется, произнося последнюю фразу грозно и ядовито, — если попытаешься навредить моей семье, в следующий раз я не промахнусь.       Лололошка уходит, убирая свой меч в ножны. Без свиста или другого налёта пафоса. Шаги его разносятся по полуразрушенному залу башни и теперь уже Фран не имеет сил встать, ощущая, насколько был не прав, когда решил прийти сюда в этот холодный вечер.