Может ли беда открыть двери счастью?

      Хидэёси буквально не знал как реагировать. Что делать? Он ведь… Он ведь может навредить этому, так высоко взлетевшему человеку своим порочным именем, обрубить крылья тому, кому не хотел бы вредить ни при каких условиях.       — Что ж, вижу, что я тут больше не нужен, во всяком случае пока. — Вырвал Хидэёси из прострации голос Нобунаги и телефон, который тот сунул юноше в руки. — Если что нужно — Звони. Да и я с тобой свяжусь, как устроишься, маленько работа для тебя есть. Конечно, если ты не брезгуешь к моим ребятам присоединиться.       Ответом ему послужил кивок с запозданием и подозрительный взгляд фиалковых глаз.       — Пошли, я снял тут отель. — Стоило машине Нобунаги уехать, как отозвался Хамбэй. И он, наконец, отлип от Тоетоми, как будто до этого защищал его от чужака своим телом.       Хидэёси ничего не оставалось, как молча побрести к его машине, аккуратно поставить коробку в багажник, и так же аккуратно сесть, ибо казалось, поцарапай он эту тачку — в жизни не накопит на ремонт.       Первая часть пути прошла в молчании, Хамбэй не знал как начать разговор, чтобы не задеть больные темы Хидэёси, ведь он не знал, что могло происходить в тюрьме, тем более его съедало чувство вины, что он ничего не сказал в защиту своего друга… Наверное раньше это было другое слово, но сейчас белый не знал, имеет ли право продолжать звать себя тем титулом из прошлого. А Хидэёси не говорил, так как просто не понимал что происходит, и, может, это всё сон?       — Эм, как жизнь? — Неуверенно спросил Хидэёси спустя долгое время. От его голоса Хамбэй вздрогнул и сильнее сжал руль, Хидэёси решил, что он испугался, конечно, рядом ведь убийца, на деле он просто голосом отвлёк полностью сосредоточивается на дороге парня, ведь тот не так, чтобы хорошо водил и не особо любил это дело.       — Хорошо. — Не многословно ответил юноша, по той же причине по которой и вздрогнул.       — Ты стал знаменитостью? Тебя тут заметили? — Снова попытался Хидэёси.       — Нет, в Америке. Пожалуйста, давай поговорим как доедем.       Слова хоть были без злого подтекста или недовольства, но их хватило чтобы Хидэёси накрутил себя ещё больше. И ему даже в голову не пришло, что белый вообще-то как-то узнал день, когда мужчина выходил из тюрьмы, а значит всё это время помнил о нем и считал дни. Отель, куда они приехали, был поистине великолепным и по ощущениям, чтобы заплатить за одну ночь в нем, придётся продать почку. И на фоне этого великолепия Хидэёси чувствовал себя неуютно, в простой одежде, которую ему выдали при освобождении. И, как ему казалось или не казалось, на него все пялились, а может, и не на него, а на Хамбэя ведь, пока они шли к лифту его дважды останавливали просьбой дать афтограф.       Уже в номере их разговор продолжился, к большому удивлению Хидэёси.       — Меня дядя в Штаты забрал, через четыре месяца после того случая. — Садясь на край кровати и сцепив нервно руки в замок начал Хамбэй.       — Ты ведь говорил что ему не давали опеку. — Продолжая стоять чуть ли не у двери, ибо куда деть себя он не знал, отозвался Хидэёси.       — Не давали потому что мама была, и, вроде как ничего со мной с ней не случалось, пока… Это «пока», а после молчание, на пару мгновений, которые казались вечностью, очень не понравилось Тоетоми.       — Пока один раз, на крики матери, соседи не вызвали полицию. Она кричала, что я ей жизнь испортил, а отчим тогда пырнул меня пару раз ножом, когда скорая приехал я почти был мертв. Тогда же вскрылось и другое… Прости, тяжело вспоминать. В общем то, что ты тогда предотвратил… Это был бы не первый мой раз. — К последним словам голос Хамбэя стал еле различим, а после он бросил взгляд на Хидэёси, но увидев шок и расценив его как реакцию на то, что Такенака замаран другими мужчинами быстро отвёл взгляд. — Тогда искали моих родственников ведь мать упекли в тюрьму так же, как и отчима, и, нашли дядю, он смог наконец забрать меня на правах последнего родного человека, хотя там тоже не обошлось без трудностей.       И снова стоило ему замолкнуть, как комната утонула в давящей всепоглощающей тишине. Хидэёси пытался переварить всё, что услышал, и думать, а смог бы он что-то сделать, останься на свободе? А после стал и корить себя за то, что раньше ничего не делал, он ведь даже не попытался сообщить кому-то, что Хамбэя избивают дома.       — Твоя семья… — Попытался подать голос Хамбэй.       — Я знаю, что матушка умерла. А младших в приют забрали, я их попробую найти.       — Нет необходимости. Они тоже в штатах. Дядя попросил сестру своего мужа усыновить их. Вгляд хидэёси сначала наполнился непониманием, потом неверием, а после такой благодарностью, что и словами описать невозможно было.       — Я… Я… Спасибо огромное. — Только и смог сказать мужчина, склонившись в поклоне чуть ли не до земли. От этого Хамбэй весь покраснел и отвернувшись отозвался тихим «угу».       Вечером же Хамбэй ушел на съёмки, оставив Хидэёси одного в номере, вариться в разных мыслях, но мужчину спас звонок от Оды.       — Если хочешь работать — дуй по адресу, что я сейчас скину, на месте всё расскажут.