Твой голос и струны моего сердца

10 октября 6:48       — Слушайте, если вы так и продолжите угарать со всего, наш план провалится с таким треском, с каким нас ебнет Паша. — шепотом сказал Арсений, строго посмотрев на Сережу и Диму, параллельно держа пистолет с водой в одной руке, и тюбик зубной пасты в другой.       — Я не для того в 6 с хером утра вставал, чтобы мы из-за вас нашу месть проебали. — с таким же выражением лица повернулся Шаст и двое других парней прикрыли рот рукой, дабы сдержать смех.       — Хоть один звук издадите в номере, я вас самих этим пистолетом обстреляю, и мне похеру, что он водяной. — Матвиенко и Позов покраснели, сдерживая смех, хоть этого и не было видно в тусклом свете, который освещал коридор со множеством дверей.       — Вот она! — ликующе, но все также шепотом воскликнул Шаст, указывая на номер двери. Арсений осторожно подошел к ней и приложил ключ-карту, которая характерным щелчком дала понять, что путь к триумфу открыт.       Все также на цыпочках, парни пробрались в номер, который не отличался планировкой от их. Напротив двери располагалась кровать, на которой мирно спал, тихо посапывая, Воля. Попов двинулся первым и, открутив крышку уже распечатанному тюбику пасты, принялся рисовать на лице мужчины усы, на носу оставил жирный мазок, а на лбу выписал незамысловатое «лох», ведь более остроумного в голову не пришло. Брюнет передал инструмент для художеств в руки Сереже, который вывел на лице привычное всем изображение члена.       — Только писюны рисовать и умеешь. — фыркнул Позов. Матвиенко, готовый было уже возразить, столкнулся взглядом с испепеляющими голубыми глазами и решил воздержаться от комментариев, вырисовывая на лице еще несколько органов небольшого размера.       Под конец сие действия, когда все лицо Паши было в пасте, а сам он все также спал, ни о чем не подозревая, четверо разошлись по разным сторонам кровати, не забыв запечатлеть на фотографии их «произведение исхуйсства», как назвал его Дима. Антон поставил на прикроватную тумбочку, небольшую черную колонку и, по команде Арсения, включил на полную громкость песню группы Раммштайн.       В комнате раздались звуки хард-рока, вперемешку с возгласами Паши и смехом четверых, которые во всю поливали его водой. Мятная зубная паста, усилила эффект холодной воды, которая благодаря ей, ощущалась в разы ледянее, чем была на самом деле.       — Вы как тут вообще?! — кричал опешивший Паша, не до конца осознающий, что произошло.       — А вот и карма Пашенька. — улыбнувшись, сказал Арсений, опираясь на дверной косяк и «случайно» выстреливший Воле в лицо напоследок.       Тот в свою очередь молчал, не понимая, что больше на него подействовало, громкая музыка прямо под ухом, вода или… Он коснулся рукой свой щеки и, увидев белую массу, не сразу понял в чем дело. Лишь почувствовав резкий запах мяты он осознал, что попал под самое излюбленное наказание, в «королевскую ночь» в лагере.       Молча он проследовал в ванную, смывая остатки былой роскоши, пока нежданные гости уселись за столом, улыбаясь собственной гениальности.       Спустя около пятнадцати минут, мужчина вышел из ванной и, улыбнувшись сияющим парням, произнес:       — Фотки хоть покажите.       Те с улыбкой принялись показывать селфи, сделанные с живым манекеном, над которым знатно поиздевались.       — Дайте угадаю, писюн Матвиенко нарисовал? — все рассмеялись, подтверждая догадки Воли. — А лох кто написал? Арс?       — Паш, иди на битву экстрасенсов, а. — развел руками Попов.       — Просто ты, из всех этих, самый старый, вот и пишешь банальную херню.       — Три года, это тебе не двенадцать лет, как у тебя.       — А судя по приколам, тебе в душе тридцать. — Арсений фыркнул, откидываясь на спинку стула. — Я кстати билеты в Воронеж нам нашел. — как бы переводя тему сказал Воля.       — На какое число? — Антон взбодрился. Мысль о бабушке одновременно грела душу, потому что совсем скоро он может ее встретить, и больно била по ребрам, ведь так же легко он может потерять эту хрупкую женщину, что внутри является крепче самого парня.       — Четырнадцатого ночью. — Шаст засиял.       Каких-то 4 дня, и он заключит в объятия человека, который сейчас занимал все мысли. В последние два дня, парень ни о чем другом и не думал. Писал всем знакомым из Воронежа, которых можно было по пальцам сосчитать, но все как один отвечали, что не знают ни одной больницы, где можно было бы с относительно спокойной душой, доверить бабушку в руки профессионалов. Ответ на вопрос, кто точно знает хорошие больницы, или у кого есть знакомые врачи, занимающиеся лечением онкологических заболеваний, нашелся сам по себе.       — Кстати Шаст, тебе Стас больше не написывал? — задал внезапный вопрос Паша и у Антона в голове загорелась лампочка. Вот оно, тот, у кого знакомых больше, чем у кого бы то ни было. Как бы юноша не пытался потушить эту лампочку, как бы ни подавлял эту идею, говоря, что это полный бред, мысли в голове затуманивала одна единственная, засевшая глубоко внутри.

Если это поможет бабушке — все что угодно

      — Шааааст, ты заснул что-ли? — Воля помахал рукой перед его глазами.       — Что? А… нет, не писал. — Антон продолжал пялиться в одну точку, взвешивая все за и против.       С другой стороны, за спрос денег не берут. Остановившись на этом заключении, парень вышел из комнаты, сказав, что ему нужно сложить кое-какие вещи. Арсений благо за ним не пошел. Хорошо, что у Антона хватило мозга не повторять прошлых ошибок и не заикаться про курение в его присутствии.       Пройдя в свой номер, он вбил в поиске контакт, о существовании которого, надеялся забыть. Выграновский. Что ж, все ради близких.       Несколько гудков, за которыми последовал сонный, но удивленный голос.       — Антон?       — Не спрашивай, просто ответь, у тебя есть знакомые, кто работает в сфере лечения онкозаболеваний в Воронеже? — повисло молчание.       — У меня нет, но у Стаса, наверняка. — Антон и не расчитывал на другой ответ. Откуда у Эда были бы знакомые врачи в Воронеже? — Я могу спросить.       — Спроси пожалуйста. — в голосе слышалось отчаяние, что напрягло Эда.       — Шаст, что случилось? — Как бы сильно обида не засела в голове, Антон многое сделал для него, и слышать таким подавленным Шастуна, который постоянно смешил всех, было крайне странно.       — Тебе правда интересно?       — Раз я спрашиваю…       — Бабушка. — только и ответил Шастун. — Мне правда очень нужно найти хорошего врача.       — Я понял. Сегодня спрошу у Шеминова, наверняка он поможет. Если что, может сам напишет, или я позвоню.       — Я на связи. — ответил Антон и после пятисекундной паузы добавил. — Спасибо.       — Обращайся. — парень завершил звонок и сел на кровать, запуская в русые кудри пальцы. В своих мыслях, он просидел ещё некоторое время, пока наконец не решил вернуться к парням.

♪-♪-♪

      — Сами развели тут срач, вот и помогайте теперь. — подначивал ребят Паша, стоя у кровати с феном, точно также, как пару дней назад стоял Шаст.       — Ты между прочим нам не помогал постель сушить. — бурчал недовольный Сережа.       — А мне, на правах первопроходца, можно.       — Тут скорее нападающая сторона, а не первопроходец. — сказал Антон, закрывая за собой дверь в номер.       — О, а вот и пропажа. — улыбнулся Воля, поворачиваясь к парню лицом. — Шаст, будь другом, сделай чай.       — Будет сделано, капитан хуевое лицо. — ответил Антон, приложив правую руку к голове в характерном жесте.       — Антон, верни ключи от каламбурошной Арсению, нам его хватает одного тут, со своими странными, вечно меняющимися статусами в ВК и хэштегами под постами.       — Чем вам мои статусы и хэштеги не угодили? — вмешался Попов, отвлекаясь от протирания остатков зубной пасты с пола.       — Да угодили они нам, мой давай. — Паша включил фен, а Антон проследовал на кухню, вставляя наушник в ухо и включая любимый плейлист.       Мысль о том, что их гениальный план, сработал на пять с плюсом, вызывала улыбку.       Остаток дня прошел в бесконечных сборах и поиске потерянных вещей. Двери трех номеров были открыты, и из одного в другой, то и дело бегали, сменяя друг друга точно сговорившись, пятеро парней.       — Шаст, нет у нас тут твоего медиатора. Сам знаешь, если не туда их положишь, хер найдешь потом. — произнес Сережа, наблюдая за тем, как русый лазил под столом.       — Да бля, у меня из 10, остался один, и тот всрал. Ну ахуеть! — парень распрямился и врезался головой в столешницу. — Ай сука!       — Шаст, я нашел! — вбежал в комнату счастливый Арсений.       — Ура блять. — пробубнил Антон, потирая рукой место удара.       — Идем быстрее, у тебя еще половина вещей не собраны. — Попов схватил юношу за запястье, оставляя Сережу и Диму молча смотреть им вслед.       — Так, вещи свои я собрал, как и твои приблуды от гитары, остальное за тобой. — Арсений подошел к русому, и, слегка наклонив его голову, поцеловал место удара. — Чтоб не болело. — Антон улыбнулся.       Не знаю, самовнушение это, или целитель-Арсений, но ушиб, как показалось, стал болеть намного меньше.

♪-♪-♪

      — И… Пятеро. Ура, и года не прошло! — лучезарно улыбнувшись, встречал Антона и Арсения Паша. — Паспорта на месте? — спросил он, и получив утвердительные кивки, открыл перед четверкой дверь, точно швейцар придерживая ее для всех.       Время летело со скоростью света. Вот, казалось, они только идут к вокзалу. Вот, уже сидят в купе, впятером играя, во что бы вы подумали, в лото. Вот, выспавшиеся, ранним утром едут домой. И вот, Антон наконец набирает номер бабушки, стоя на балконе и выкуривая очередную сигарету.       Арсений перестал обращать на это внимание. Понимал, что Антону это нужно. Что там сказать, и сам часто с ним вместе курил, глядя на закатное солнце или светло-голубой рассвет, еще находясь в Питере. Они разговаривали о чем-то отвлеченном, стараясь не замечать прозрачную стену недоговоренности и делать вид, будто ее не существует вовсе. Точно птицы, что не видят стекла, летят в нее, лишь поздней ночью ударяясь в страх недопонимания.       Наконец, гудки прекратились, и им на смену пришел родной, теплый голос:       — Привет Антош, как ты? — парень выдохнул струю сизого дыма, перед тем как ответить.       — Все хорошо, домой вот недавно приехали. Ты как? Как самочувствие?       — Живее всех живых. — смеясь ответила женщина. — Ну что, ты сказал о моем предложении своим?       — Да. — на лице юноши поселилась улыбка. — Пятнадцатого утром будем.       — Ой, отлично. — шум телевизора, на том конце провода прекратился и его сменила тишина, разбавляемая тиканьем часов, доносившемся из глубины квартиры. — Ладно Антош, пойду я, рада, что позвонил, Арсению привет передавай.       — Обязательно. — ответил Шаст, завершая звонок и выходя из застекленного балкона.       На кухне копошился брюнет, слушая в наушниках музыку и подтанцовывая.       — Как бабушка? — не отрываясь от мытья посуды, о которой они благополучно забыли перед отъездом, спросил Арсений.       — Хорошо, привет тебе передавала. — Антон подошел к Попову со спины, обнимая его и вдыхая запах любимого одеколона, смешанного с неизменным кофейным ароматом. — Надо Окси от соседей забрать, а то подумает, что мы о нем забыли.       — Сходишь? — в ответ на вопрос, парень кивнул и прошел к двери, оставив брюнета наедине со своими мыслями.       Внутри него в последнее время, было до ужаса неспокойно, а не так давно, когда в телефонном разговоре парня, случайно услышанном Поповым, промелькнуло имя Эд, стало еще неспокойнее. Арсений успокаивал себя, знал, что Антон сам разберется и доверял ему, но оставлять в одиночку справляться его со сложностями, которые возникли, он тоже не хотел. Слишком резкими стали изменения. Парень почти не ел, толком не спал, улыбка на лице появлялась либо наигранно, либо крайне редко, а постоянные звонки усугубляли и без того подавленное состояние.       Тяжелее всего было осознание того, что Попов бессилен и, ходя вокруг да около, никак не может сложить пазлы воедино, а не имея целостной картины, которую без добровольной помощи Антона Арсению не собрать, ему только и остается, что сидеть сложа руки и наблюдать за саморазрушением любимого им человека.       Из мыслей вывела хлопнувшая дверь и кот, который тут же проследовал на кухню и начал тереться о ногу голубоглазого, мурлыча.       — Соскучился. — констатировал факт Антон, оперевшись на дверной косяк и улыбнувшись.       — Как относишься к предложению, о пасте с томатным соусом на ужин? — спросил Арсений, оборачиваясь и отзеркаливая улыбку.       — Звучит заманчиво. — русый подошел ближе и прижался к губам напротив, жадно ощущая их вкус, точно в пустыне, без возможности насытиться. Он вкладывал в этот поцелуй все, что не мог сказать напрямую, заведомо прося этим прощение за то, что ждёт каждого из них в будущем. Вкус словно остался на губах и в тот момент, когда Шастун уже сидел в кафе со Стасом, пожимая руку и подписывая себе билет, в игру на два лагеря, в которой вероятность проигрыша значительно больше шансов на победу.       — Не переживай Антоша, все хорошо будет и с тобой, и с вашей группой, и с твоей бабушкой. — говорил Шеминов, складывая папку с документами в сумку.       — Очень на это надеюсь. — тихо ответил Антон, обращаясь скорее к себе, нежели к мужчине.       — До скорых встреч. — произнес Станислав, уже уходя и оставляя юношу наедине со своими мыслями.

«И что же ты творишь Антон.»

♪-♪-♪

      Квартиру наполнял приятный запах, а на кухне царила идиллия. На столе расположились две тарелки свежеприготовленной пасты, от которой исходил, поднимаясь выше и растворяясь в воздухе, пар. Арсений сидел на диване, перед телевизором, за поиском какого-нибудь фильма и не услышал щелчок открывшейся двери. Лишь когда в проходе возник Шастун, брюнет отвлекся и с улыбкой взглянул на парня.       — Не сильно устал? — спросил Попов, отвлёкшись от поиска.       — Не особо. — Антон улыбнулся, глядя на такого теплого и домашнего Арсения, и сел рядом с ним.       — Так и не сказал, куда ездил. — вернувшись к своему занятию, проконстатировал брюнет.       — По делам отъезжал, надо было решить пару вопросов. — Антон положил голову ему на плечо, тяжело вздохнув.       — Что посмотрим? — резко перевел тему второй, понимая, что русый не готов ему ни о чем рассказывать.       — Давай на твой вкус. — Попов кивнул и нажал на первый попавшийся фильм, понимая, что вряд-ли они будут заинтересованы в просмотре.       Сидя за ужином, парни ощущали, что время идёт как-то иначе. За привычными разговорами, нескончаемым смехом, различными рассказами и просто друг с другом, все проблемы словно стали кошмарным сном, от которого наконец каждый пробудился. Время перевалило далеко за полночь, когда они уже перекочевали в спальню и пересматривали Властелина колец.       — Антон. — Арсений лежал на груди парня, пока тот перебирал его волосы.       — Да?       — Пообещай рассказать, если тебе потребуется помощь. — внутри русого что-то ухнуло, выводя из того комфорта, что царил все эти несколько часов.       — Обещаю Арс… обещаю. — жаль только, что он уже не сдержал обещание.

♪-♪-♪

15 октября 10:35       — Так, Антон-великийнавигатор-Шастун, веди нас. — произнес Паша, выходя из здания вокзала и волоча за собой свой чемодан, и чемодан Ляйсан, у которой, по счастливой случайности, выдалась свободная от работы неделя.       — Если бы я сам еще разбирался. — парень открыл на телефоне карты, пытаясь сообразить, в какую сторону им идти.       — Так вы ж тут уже были. — с недоумением сказал Сережа, опираясь на небольшой чемодан желтого цвета.       — Да, вот только, нам не туда ехать, где мы были, а на дачу, куда я х… — увидев взгляд бывшего преподавателя, Антон замялся. — хрен знает как добраться. — посмотрев еще раз на карты и не поняв толком ничего, он добавил. — Бабушка сказала, что можно на автобусе доехать, но нутро подсказывает, что лучше на такси.       — Значит послушаем его и поедем на одной из вон тех желтеньких машинок. — Утяшева стремительно направилась к стоянке, а вслед за ней пошли и остальные.       Водитель попался дружелюбный и сразу нашел общий язык с Пашей, который устроился на переднем сидении. Приятная музыка, такие родные пейзажи, бесконечные шутки друзей и переплетенные между собой пальцы — это все так дополняло факт скорой встречи с родным человеком, что лицо Антона пронзала улыбка, а сам он, снова приобретал свет в глазах.       Деревья, что застал парень еще в зеленоватой листве, теперь окрасились в золото-красные оттенки, что означало полноправное владение окружающей действительностью, осени. В парках гуляли люди, фотографируясь в уже опавших листьях клена.       На телефон поступил звонок от бабушки, которая со вчерашнего дня была на месте.       — Да бабуль, мы будем в течение часа. — отвечал на ее вопросы Антон, параллельно посматривая на навигатор впереди. — Не пытайся самостоятельно его разложить, мы приедем и я тебе помогу. Да… — его явно прерывали на том конце трубки. — Бабуль! Не напрягайся пожалуйста. — по другую сторону беспрестанно возмущались тому, что парень даже не сообщил, когда они прибыли на вокзал. — Нет, мы не сильно голодные. Не нужно стол как на новый год готовить, очень тебя прошу. В смысле «уже поздно»? Мы за эту неделю, что у тебя будем, и то все не съедим. Ба… — он не успел договорить, ведь в трубке послышались гудки. Все присутствующие, за исключением водителя, который не отвлекался от дороги, с интересом слушали этот монолог диалог.       — Марина Анатольевна как обычно? — понимающе вздохнул Арсений, на что русый лишь кивнул.       — Бабушки все такие. — усмехнулась Ляйсан.       — Ну, а что, пусть делает, что ей велит душа любящей бабули, раз здоровье позволяет. — Сережа пожал плечами, а Антона как холодной водой окатили. Здоровье Выграновский Стас       Он уставился в окно, сжираемый омутом собственных мыслей, что противоречиями растекались по голове, словно обволакивая ее в черную, вязкую субстанцию, которая не пропускала окружающую действительность. И как объяснить Арсению, что происходит? Стоит ли это делать, когда соглашение со Стасом уже произошло и пути назад нет?

Нет. Пусть все останется так, как есть сейчас. Жизнь все расставит по местам.

                   Дорога, по которой они ехали, вызывала чувство дежавю и в памяти всплыл сон, который снился парню еще в первый день его знакомства с Поповым. Воспоминания нахлынули и вспышки с того для, в которых они так неловко познакомились, бежали вместе под дождем, играли до глубокой ночи, выпивая вино, а потом Арсений буквально спас юношу, вытащив из того кошмара, грели душу. С того дня прошло не так много времени, а их жизни с ног на головы перевернулись и наоборот.       Без видимых причин, в голове мелькнул образ родителей. Еще до их бесконечных ссор, недопониманий. Еще до того, как они стали беспрестанно ругаться с Антоном, выкрикивая слова ненависти друг другу. Еще с того времени, как в их доме царила любовь.       Мама и Папа тогда казались идеалом правильной семьи и любви друг к другу. Антон с улыбкой смотрел на их светящиеся глаза, со смущением отворачивался, кода они целовались и думал о том, как однажды, точно также сиять рядом с правильным человеком, будет и он. Родители тоже хотели такого будущего своему сыну, но обрадовались бы они, узнай, что парень обрел такого человека?       Юноша представил строгий взгляд отца, когда он увидел бы Антона. В подростковом возрасте, подобный взгляд порождал рой мурашек, бегущих по спине. А глаза матери… Такие же зеленые, ясные и светлые, но что бы в них отражалось? Злость? Обида? Разочарование? Или пустота, какой были наполнены радужки женщины, в последние годы проживания с ними, Антона? Да, определенно последнее.       В их глазах явно не было бы той любви и принятия, что были во взгляде бабушки. Не было бы счастья за парня. Не было бы искренности. Только безразличие и отстраненность.

♪-♪-♪

      У железной калитки, стояла женщина, с улыбкой смотрящая на парней. Она была такая хрупкая и одновременно сильная изнутри. Яркое желтое платье в пол, поверх которого на плечи был накинут платок, аккуратно собранные волосы, очки, сдвинутые на нос. О ее ноги, мурлыча, терся кот, который, завидев гостей, прыжком забрался на ближайшее дерево и скрылся, избегая чужого внимания.       Сердце Антона забилось быстрее. Арсений, увидев переполненного эмоциями парня, снял с его плеч рюкзак и забрал чемодан, освобождая Шастуна от ноши и позволяя ему рвануть к женщине. Парень посмотрел в голубые глаза и кивнув, выражая благодарность, побежал к бабушке, со всей осторожностью обхватив ее. Слезы предательски навернулись, застряв в ресницах.

Только не сейчас. Нет.

      Женщина значительно похудела с последней их встречи, что только сильнее задело и без того ноющее сердце парня, но мысль, что он сейчас рядом с ней, не давала тревоге завладеть телом и разумом.       Бабушка отстранилась, с улыбкой приветствуя ребят. Она подошла к Арсению и крепко обняла его, вызвав теплоту внутри брюнета, а затем, заключила в приветственные объятия и остальных. Наконец, они прошли в дом, под о прошлом приезде Антона и Арса и о том, как с того момента Марина Анатольевна захотела познакомиться с друзьями ее внука.       На столе были расставлены тарелки с салатами, которые, по всей видимости, бабушка приготовила еще вчера, а по гостиной, совмещенной с кухней, разносился запах запекающегося пирога.       — Так, вы пока располагайтесь. Дом большой, места на всех хватит. Антон, проведешь ребят? — женщина засуетилась у духовки.       — Да, конечно. — ответил ей юноша и шепотом, чтобы она не слышала, добавил: — Еще бы я сам здесь не впервые оказался и знал расположение комнат.       Дружной «стайкой», как выразилась об их компании женщина, они пошли осматривать дом. На стенах висели детские фотографии мамы парня, между которыми мелькали и Антоновские. Их, с особым интересом и трепетом, рассматривал Попов, крутясь подолгу то около одной рамки, то около другой. Удивительно, как на фотографиях семнадцатилетней давности, так легко узнавался все такой же Антон. Русые волосы, которые на тот момент были еще светлее, яркая, солнечная улыбка, какой она сохранилась и сейчас, эти светлые, зеленые глаза, в которых все та же искра, излучающая ярчайший свет.       На одной из фотографий, стоял уже более взрослый Шастун, держа за руку девочку — точную копию парня, одетую в школьную форму. Золотые кудри, собранные в два хвостика, украшали белые банты, а в другой, свободной от запястья брата руке, она держала большой букет. Рюкзак, надетый на одно плечо, был чуть ли не размером с девочку и казалось, что он вот-вот перевесит ее и она упадет. Антон подошел со спины к Арсению, который довольно долго рассматривал фото.       — Катя… — со вздохом произнес русый, опираясь подбородком о плечо Попова. — Это я ее в первый класс провожал. — на лице проступила улыбка.       — Вы не общаетесь? — голубые глаза устремились очерчивать профиль парня, отслеживать его эмоции, чтобы понять, не спросил ли брюнет чего лишнего.       — Созваниваемся иногда, она рассказывает, как дома дела.       — И как? — на лице Шастуна проступила смесь отвращения и разочарования.       — Также, как было до моего переезда. Ссоры, скандалы, «ты ничего не добьешься и станешь как твой брат». — русый прикрыл веки и сглотнул, словно проглатывая неприятные воспоминания. — Единственное, о чем я жалею, так это о том, что ей приходится теперь весь удар на себя принимать.       — Ты не должен винить себя за это. Рано или поздно ты бы в любом случае съехал, а забрать ее к себе, тебе бы не позволили.       — Факт, но от его осознания не особо легче. — парень в последний раз взглянул на рамку с фотографией. — Пойдем, я нам комнату занял.       Брюнет кивнул и они прошли к лестнице, ведущей на мансардный этаж. Комната была довольно просторной. Потолок, под углом уходящий к самому полу, светлые тюлевые занавески и большое окно в пол, освещающее светлую комнату, которая за счет бежевых деревянных стен, казалась еще больше. Посреди нее располагалась кровать, а в окно открывался вид на поселок, с виднеющимися друг за другом, крышами домов.       — Лучшую комнату нам загреб? — с улыбкой спросил Арсений.       — А как иначе? — ответил вопросом на вопрос русый, плюхаясь на чистую постель. — Так, переодеваемся и дуем вниз, а то бабуля взбунтуется. — брюнет прыснул, падая рядом с юношей, обнимая и зарываясь в светлые кудри. — Арсений Геевич, вы хотите увидеть ярость моей бабушки, потому что кое-кто не собирается идти оценивать ее кулинарные шедевры?       — Антонио Шастунидзе, я лишь на пару минут заключил в объятия своего любимого парня, потому что в последнее время я редко вижу улыбку на его лице и могу насладиться ей. — Антон улыбнулся еще шире, повернувшись к Попову, и убрал упавший на лицо завиток из волос. — Между прочим, вы сами не особо торопитесь.       — Подумал, что трапеза может подождать, если вы понимаете о чем я, месье. — брюнет улыбнулся, а Антон пододвинулся ближе, нежно касаясь губ голубоглазого, переплетая их пальцы на одной руке, и перебирая темные волны из волос другой.       — А как же суровый тиран-абьюзер — Марина Анатольевна? — шепотом, в поцелуй спрашивал Арсений.       — У меня есть тузы в рукаве, нам ничего не грозит. — рука скользнула вниз, вдоль тела брюнета, забралась под ткань футболки, где очерчивала линии торса, проскальзывая дальше, к ключицам. Горячее дыхание, что опаляло губы, стало рваным, неровным, а поцелуй углублялся, становился ярче и напористее, делал комнату невыносимо душной и жаркой, словно парней в момент поместили в вакуумную упаковку, так еще и нагрели ее.       — Ой блять! — внезапно донеслось со стороны двери. Как два наэлектризованных шара, парни отпрянули друг от друга.       — Серж! — одновременно крикнули они, сев по краям кровати.       — А я-то что? Двери закрывать хотя бы можно?       — Нет! — все также хором отвечали сидящие.       — Пи… ай блять точно. — подушка стремительно направилась в сторону вошедшего, и впечаталась в лоб, оставляя красноватый след от замочка на наволочке на лбу. — Эй!       — Не драматизируй, от подушек еще никто не умирал. — Антон злобно посмотрел на нарушителя их Поповым идиллии.       — Да ну вас. — Матвиенко поднял с пола снаряд кинул обратно в Антона, но тот успел поймать ее, на что Сережа лишь цокнул. — Ладно, я зачем пришел в итоге, Марина Анатольевна сказала, что если вы голубки сейчас же не спуститесь, она оставит вас ночевать в бытовке, голодных.       — Да идем мы уже. — буркнул недовольно Шастун, вставая с кровати и плетясь к двери.       — Ага, я видел, как вы идете. — русый отвесил Матвиенко подзатыльник. — Ай! Больно так-то. Антон Андреевич, может хватит?       — А нечего в кабинет без стука входить Матвиенко.       — Да откуда ж я знал, что у вас с Арсением Сергеевичем брачный сезон начался?       — Закончился не начинаясь, спасибо тебе, нерадивый ученик.       Арсений со смехом наблюдал за этой сценкой, похожей на те, что ставили на различные праздники по типу дня учителя в школе.       — Ой-ой, сразу обзываетесь. — Сережа скрестил руки обиженно.       — Да спускайся уже, хватит в дверях стоять.       — А вообще, вам повезло, что я Марину Анатольевну отговорил саму за вами идти. В нее бы ты вряд-ли подушкой кинул.       — Спасибо тебе, о всевидящий Сергей Матвиенко, что предотвратил этот кошмарный исход и уберег мою бабушку от летающей подушки.       — Да идите вы, ни совести, ни благодарности.       — Благодарности за что? — донесся голос бабушки со стороны стола.       — За то, что Сергей выступил в роли почтового голубя и донес нам индивидуальное приглашение. — Шастун ткнул в бок Матвиенко, открывшего уж было рот.       — Молодец Сережа-почтовыйголубь-Матвиенко, а теперь садитесь уже, с осени закормленные. — парни кивнули, проходя к столу и рассаживаясь по местам.       Ляйсан сидела рядом с Мариной Анатольевной, которая с интересом рассказывала ей какую-то историю, Дима и Паша обсуждали состоявшийся накануне матч по футболу, когда к их обсуждениям присоединился Антон. В свою очередь, Арсений пытался незаметно сфотографироваться со всеми, пока Сережа ему в этом помогал. В конце концов, незаметно это сделать у них не получилось и теперь, все позировали для общего селфи, штативом для которого, послужил Шаст.       Стрелки часов двигались стремительно и вот, обеденное время незаметно перетекло в прохладный осенний вечер.       — Бабуль, а тут есть дрова? — внезапно спросил Антон, когда за столом образовалась тишина.       — Ну, наверное да, а к чему тебе? — женщина с непониманием уставилась на парня.       — Отлично, Арс, пойдем со мной. — русый схватил Попова за руку и потащил на улицу, проигнорировав вопрос старшей.       Легкий ветер трепал волосы, а солнце скрывалось за вершинами деревьев в лесу, недалеко от дома.       — И что ты уже выдумал? — спросил Арс, ведомый Шастуном и не пытающийся сопротивляться.       — Я же не просто так гитару с собой тащил, тем более, погода сегодня отлично подходит для костра. — парень отпустил руку брюнета — Давай помогай. — он указал Попову в сторону кучи с различными ветками и бревнами, а сам пошел к мангалу, у которого лежала зажигалка.       Брюнет поплелся к деревяшкам и взял несколько штук, стараясь не обтереть ими чистую футболку. Пока Шастун копошился, сидя на корточках и орудуя кирпичами, Арсений успел сделать несколько подходов и натаскал достаточное количество дров, если мелкие палки и сучки можно было ими назвать. На земле, куда Попов складывал их, русый уже выстроил из кирпичей окружность, по размерам будущего костра, который наконец был подожжен.       Вскоре, на дым, видневшийся из окна, вышли сначала Дима с Сережей, а за ними и остальные. Антон принес хлеб и купленные в здании вокзала маршмэллоу зефирки, как «правильно» назвал их Паша. Антон раздавал деревянные шпажки, пока Арсений помогал ему, распаковывая пачку сладостей и, спустя небольшой отрезок времени, вся компания жарила на костре, кто-то хлеб, а кто-то…       — Вот и жрите свои маршмэллоу, а мы будем зефирку. — все не унимался Воля, в очередной раз услышав от кого-то это слово.       — Паш, ну ек макарек, вот пристал к этому маршмэллоу тоже. — Арсений перевернул свой хлеб, но видимо движение получилось резковатым, а потому, поджаренный с одной стороны кусочек, с характерным звуком упал на угли, оторвавшись от пронзившей его деревянной шпаги. — Да бл… ин. — успел сориентироваться, иначе, получил бы недовольный взгляд Шастуна и вечер напоминаний о том, что при бабушке ни одного матерного слова быть высказано не должно.       Впрочем, Антон сейчас был увлечен настройкой гитары и слишком влился в это занятие, так что, возможно, Арсения бы пронесло, а возможно, его бы смерили неодобрительным взглядом другие зеленые глаза, до боли похожие на Антоновские, и в этом случае, уже неясно, что страшнее.       Гитара была наконец настроена, когда русый вспомнил первую песню, написанную им с Сережей и Димой, еще в школьное время. Левая рука сама зажала нужный аккорд, пока правая, вызволяла из струн простую мелодию. Бас-бас-удар вниз по струнам. Руки все помнят, как и уши тех, кто эту песню уже лет пять не слышал. Переплетаясь со звуком струн, Дима, Сережа и Антон одновременно напевали мелодию, такую теплую и родную, под стать этому вечеру и атмосфере, что царила вокруг.       Текст был открыт в телефоне Шаста, который собирался уж было вступить, но его опередил Арсений, что все это время вчитывался в строки, стоя за спиной русого.

День твой рабочий размечен

Камнями на плечи ложатся дела

      Брюнет отошел от парня, присаживаясь рядом и отдавая право на пение ему.

Но скоро на город опустится вечер

Закат бесконечен сгорает дотла,

      Русый посмотрел на сидящего рядом Попова, который кивнул ему, на ментальном уровне понимая, что пытается донести парень. А именно, он хотел, чтобы последние строчки были пропеты вместе с ним.

Вместе выдохнем и скажем жаркому дню: «Улетай!»

      Снова звучит проигрыш, в который напевают мелодию уже все присутствующие, явно наслаждающиеся происходящим. Сережа начал отбивать ногами ритм, соответствующий мелодии.

Есть одно укромное место

Там живёт детство и ночь напролёт

      Дима вступил первым, как и тогда, когда они играли эту песню, сидя на детской площадке, неподалеку от школы и провожая закат.

Льются истории и шутки, которые

Человек посторонний совсем не поймёт

      Удивительно, как память сама подбрасывает нужные слова, вместе с воспоминаниями, которые в итоге не забыты, а лишь скрыты, словно за толщей пыли, за новыми фрагментами жизни.

Мы встретимся вместе у большого костра

      Ляйсан снимала все на телефон, пока Паша одобрительно кивал, глядя на нее. Говорят же: «муж и жена — одна сатана».

Треск винила и шорох кассеты Напомнят то лето, его не вернуть

      И, хоть прошлое и не вернуть, возможно, это и к лучшему, ведь можно проживать прекрасные моменты в настоящем, с улыбкой ностальгируя о прошедшем.

Рассветные полосы, разговоры вполголоса, Давайте еще соберемся как-нибудь…

      «Семейный архив» ребят, явно этим вечером пополнится большим количеством нового материала, который через несколько лет, они будут с улыбкой отсматривать, вспоминая эти дни.

В звездное небо наш хор голосов улетай!

      Под конец песни, все сидящие у костра подпевали песню, текст которой успел отправить Паше Арсений.       Красные угольки вздымались вверх, словно исполняя какой-то танец, известный только им, и исчезали в вечерней темноте, что окутала все вокруг. Компания еще долго сидела у костра, напевая знакомые мотивы, слушая различные истории, каких у каждого был вагон и маленькая тележка. Лишь когда время перевалило за полночь, а температура на улице стала заметно ниже, Антон затушил огонь и все начали расходиться по своим комнатам.       Напоследок, русый поцеловал Арсения в висок, сквозь сон произнеся:       — Удивляюсь, как струны моего сердца, продолжают влюбляться в твой голос каждый раз, как в первый. — и Арсений готов поспорить с кем угодно, что более прекрасного признания, в этом мире, не существует.