You need to relax

На улице стояла невыносимая жара, которая словно давила на плечи и стёкла машин, заставляя асфальт и тротуары почти плавиться под ногами. Воздух казался густым, липким, с запахом раскалённого асфальта и редких, увядающих цветов вдоль улицы. Но в кабинете Владислава Сергеевича царила другая реальность: кондиционер тихо шептал прохладой, создавая атмосферу почти сладкой свежести, которая обволакивала и успокаивала. Хоть что-то хорошее за сегодня. Стол перед Владом был завален бумагами — три отчёта и два каких-то важных документа, каждая страница слегка пахла типографской краской и старым деревом. Сам стол, массивный и устойчивый, стоял здесь уже год, и запах нового дерева, будто память, цеплялся за ноздри, не давая забыть о стабильности и порядке. В комнате было уютно: тёплый свет лампы мягко падал на поверхность стола, отражаясь в блестящих краях ручек и скоб. От кондиционера по спине пробежала прохлада, и Влад с облегчением опустился в кресло, ощутив, как напряжение жаркого дня отступает на время. Его радовало, что есть человек, которому он может доверить часть работы. Карина в этом плане была надёжной, и мысль о том, что подозреваемые могут что-то наговорить, если бы она допустила ошибку, не тревожила его. Он открыл первый отчёт и принялся за работу. Документ был простым, но муторным — каждое нажатие клавиши казалось монотонным стуком по дереву стола, глаза жгло яркое сияние монитора, а голова уже ныла с самого утра, будто кто-то аккуратно, но непрерывно давил на висок. Влад пытался подстроить яркость и контраст, но облегчение приходило лишь на мгновение. Word пару раз вылетал, и несохранённые страницы исчезали в цифровой пустоте. Сердце Владислава сжималось от раздражения. Он машинально сохранял документ каждые пять минут, пальцы двигались по клавишам безостановочно, ощущая почти болезненную усталость в суставах. Через час мучений отчёт был наконец готов. Следующие два отчёта требовалось делать в Access, и здесь начались настоящие страдания. Из-за кривых правок в офисной системе работа шла с упрямым сопротивлением: случайные нажатия на колонки со звёздочкой оборачивались катастрофой, ключевой документ, неправильно выделенный на первом этапе, заставлял всё переделывать по два раза. Влад чувствовал, как злость медленно закипает внутри, смешиваясь с глухой усталостью и голодом, от которого желудок урчал, напоминая о себе. Мысли о Карине мгновенно вырвали его из этого мучительного процесса. Интересно, как она справилась? Всё ли прошло гладко? Влад мечтал швырнуть мышку куда-нибудь подальше, закрыть глаза и хотя бы на минуту уйти от этой цифровой пытки. Допросы, которыми он обычно наслаждался, сейчас казались далёкой, почти сказочной радостью по сравнению с этим кошмаром баз данных. В этот момент дверь кабинета тихо заскрипела, и Влад невольно поднял взгляд от монитора. В дверях стояла Раевская, словно луч света в сером, перегруженном стрессом мире. Улыбка на её лице была почти осязаемой, а лёгкий ветерок от открытой двери принес с собой запах свежести с улицы, слегка смешанный с её парфюмом. — Как ты тут? — Занимаюсь жёстким животным сексом. Только трахают меня, — произнёс он усталым, почти безразличным тоном, не отрывая глаз от монитора, погружённый в бумажную рутину. Его пальцы продолжали стучать по клавишам, словно ритм работы был единственным, что удерживало его от взрыва раздражения. — Как допрос прошёл? — добавил он, стараясь сменить тему, чтобы не погружаться в собственные мысли и усталость. Карина замерла на секунду, словно не совсем поняв, что услышала. — Понятно… — голос её прозвучал тихо, неуверенно. Она ожидала чего-то совсем другого и не знала, как реагировать на такое заявление. Внутренне ощущалось, что у мужчины всё было плохо: усталость скрипела в его каждом движении, раздражение и лёгкая обозлённость чувствовались в голосе, словно он едва сдерживался. Раевская тихо подошла ближе, присела на один из чёрных мягких стульев рядом с Владом и направила взгляд на монитор. В её позе ощущалась лёгкая уверенность, даже игра власти. — Всё прошло отлично. Сегодня я решила быть для них строгой тёткой. Вызывала каждого по одному, слушала, как они рассказывают. Боятся тебя — и поэтому говорили всё. Не зря я сегодня съездила. Владислав лишь кивнул про себя, не отрываясь от работы. Ему совершенно не хотелось слушать подробный отчёт; интересовал лишь сам факт — всё ли прошло без сбоев. Access в это время продолжал подкидывать свои глюки: одна ошибка, другое зависание, невозможность выполнить простое действие. Он сжал челюсти, пальцы напряглись на клавишах, сердце слегка участилось, а раздражение нарастало, но он сдерживался, стараясь не сорваться, погружаясь снова в monotonную, но привычную работу. Сейчас он сидел, не отрывая глаз от монитора, напряжение отражалось в каждом движении: плечи поджаты, руки чуть дрожат, челюсть сжата. От его состояния веяло нервозностью и усталостью. Не раздумывая долго, Карина медленно поднялась со своего места. Её шаги были важными, почти театральными, лёгкий стук каблуков и шёпот одежды на кабине стола сливались в ритм её приближения. Подойдя сзади, она обняла его, обвив руками грудь. Горячие губы сразу нашли его висок, затем щёку, скулу, постепенно скользя к шее. Её руки скользнули по его торсу, держа ладони лёгкими, но уверенными. — Тебе надо расслабиться, Влад… — прошептала она прямо у уха, горячее дыхание обжигало кожу, мочка уха дрогнула от едва заметного облизания. Владислав вздрогнул. Он не ожидал такого, сердце стукнуло быстрее, мышцы напряглись одновременно с непроизвольным дрожанием. Висок мгновенно обжег поцелуй, шею и щёку пробежало тепло, а внизу живота завязался плотный узел, с которым трудно было совладать. Мурашки медленно побежали по спине, плечам и рукам. Тихий выдох сорвался, когда Карина осторожно задирала его футболку, оставляя следы ногтей на коже живота. Каждое её движение отзывалось в нём волной напряжения, смешанной с неожиданной лёгкостью, словно всё внешнее исчезло, и осталась только она и его собственное тело. Даже после таких её действий мужчина был напряжён, и казалось, что совершенно его это не возбуждало. Но его мужское достоинство говорило обратное, мгновенно затвердев. Поэтому девушка не упустила возможности взять его в руку и сжать сквозь джинсы. — Ты что делаешь? — наконец решается спросить мужчина, но сразу после откидывает голову назад, и с его губ срывается тихий стон-выдох. Чужая рука сжимает сквозь ткань джинс его член. — Хочу сделать тебе приятное, чтобы ты отвлекся ненадолго. Расслабился, — у самой уже внизу все набухло и увлажнилось. К такому и привыкнуть можно. Карина ещё раз поцеловала Войтовского в шею, ощутимо укусив и тут же лизнув место укуса. Мужчина тихо постанывает. Нужно её остановить. Точно не сейчас и не здесь это должно произойти. Он вообще этого не хочет. Но тело говорит об обратном. Карина, не убирая рук с его тела, обошла его и повернула кресло на колесах в сторону, чтобы обоим было удобно. Усевшись на колени перед Владом, Раевская ловко расправилась с его ремнём и ширинкой. Члену уже тесно в трусах, поэтому девушка тут же, чуть-чуть приспустив нижнее бельё, взяла член в руку и провела большим пальцем по головке, тут же сжав ее ладошкой. Вытекло немного смазки, отчего Карина ещё больше возбудилась и коснулась головки кончиком языка, тут же слизывая смазку Войтовского. Мужчина дёргается и подаётся навстречу бёдрами. — Карина, — опять этот выдох-стон после того, как девушка прошлась кончиком языка по головке, слизывая выступившую смазку. Он мигом хватает её за руку, которая находилась на коленке, и сжимает. Опять стонет. Карина берет в рот только одну головку и начинает ее посасывать, как конфету. Руку, которую он сжал, она переложила на его торс и медленно поглаживала, царапала своими ногтями, как любила всегда так делать. Ей нравилось слушать его стоны и вздохи. А уж как он сексуально произносил ее имя… Сама Раевская, удовлетворяя его, сильно возбуждалась и истекала. Но нет, сейчас надо доставить удовольствие только ему. Во рту у нее мокро, тепло и приятно. Она одной рукой дрочит ему, двигая по основанию вверх и вниз, а ртом сосет, облизывает и целует головку. Влад дёргается от каждого ее действия. В ее глазах похоть. Внизу все тянет, хочется даже своей рукой себя приласкать. Девушка начинает брать его весь, почти до самого конца, подавляя рвотный рефлекс. Рукой начинает массировать его яички и слушать такие мелодичные для нее стоны. Он следит внимательно за её языком и чуть ли глаза не закатывает, когда Карина проходится кончиком по особо чувствительному месту. Хотя сейчас до чего девушка ни дотронется и ни облизнёт — всё чувствительно. Войтовский тяжело дышит. Рука Карины царапает его торс. Влад периодически дёргается и подаётся вперёд, навстречу рту Раевской. Так мокро и тепло. Мужчина стонет в голос, периодически кусает себя за губу. Слишком приятно. По её подбородку текут слюни, и каждый раз, когда та насаживалась ртом на ствол члена, было слышно эти пошлые хлюпающие звуки. Влад возбуждён до предела. Ему слишком жарко, слишком приятно. Член побагровел и пульсировал от возбуждения. Иногда Карина вытаскивала его изо рта и водила языком от яиц до головки, особенно лаская уздечку. При этом он выгибался, стонал. А ей нравилось за этим наблюдать. У мужчины от такого накала страстей даже кончики пальцев немеют. Смазка не перестаёт сочиться. Это чувствует сам Войтовский. Мужчину сейчас даже не волнует то, в каком месте они это сделают. Никто всё равно ничего не узнает. Войтовский откидывает голову назад и опять стонет имя девушки, когда та берёт полностью в рот и головка упирается в разгорячённую глотку. Второй рукой девушка приподняла свою майку и начала ласкать свою грудь, от этого постанывая еще громче. Карина представляла, как сейчас бы залезла ему на колени, насадилась на член и начала прыгать на нем. Или же стол… Как бы Войтовский трахал ее, вбивая в эту мебель. Мужчина кладёт свою руку девушке на затылок и начинает насаживать её на член быстрее. Он чувствует, что скоро кончит. Терпеть становилось всё сложнее, и от каждого прикосновения языка к члену Войтовский сходил с ума. Всё тело горит от возбуждения. Он также видит, что Карина тоже на пределе и очень возбудилась. Хочется ей с этим помочь, но Влад сейчас в состоянии только стонать от удовольствия и насаживать её рот на свой ствол быстрее. Наблюдая всю эту картину от первого лица, хотелось оторвать девушку от своего члена, разложить на столе и трахать, входя по самые яйца. — Я сейчас кончу, — говорит Войтовский и убирает руку. Больше не надавливает, даёт возможность девушке отстраниться. Она продолжает сосать, и мужчина жмурится, чувствует, как с секунды на секунду кончит. Кусает себя за руку, чтобы не стонать, и кончает прямо в горячий и влажный рот Раевской. Она всё ещё не отстраняется. Тело прошибает, будто током. Спермы слишком много, часть всё-таки начинает стекать по стволу, и Войтовский учащённо дышит. Раевская держала член глубоко во рту, пока он кончал. Потом нежно облизала ствол и головку, проглатывая лишь часть его спермы. Его трясёт, сразу наступает усталость, член подрагивает. Влад смотрит на Карину и не отводит свой пьяный от возбуждения взгляд. Карина встала с колен и, опершись одной рукой о спинку стула, а другой взявшись за подлокотник, она легко поцеловала его в губы, запуская ему в рот оставшуюся сперму, как достойное завершение ее ласк. Поцелуй был нежным, горячим и со вкусом его собственной спермы. Почему-то сейчас Владу не было противно, и он отвечал на эту ласку взаимностью. Запах спермы ударил мужчине в нос. Кажется, в кабинете теперь точно останется запах. Нужно потом открыть окно. Девушка отстранилась и села на свой стул, вытерев его сперму с уголков губ. Влад не хотел прерывать поцелуй, но Карина отстранилась сама, из-за чего Войтовский потянулся вслед за её губами. Между ними образовалась ниточка слюны вперемешку со спермой. Она села на стул, а мужчина откинулся на спинку кресла, теперь окончательно пытаясь перевести дыхание. Член всё ещё стоит и иногда подрагивает. На джинсах несколько белых пятен, а во рту неприятный привкус самого себя. В ящике стола он находит влажные салфетки и даёт пару штук девушке. Также берёт себе и вытирает сначала рот от остатков, а потом и свой член, который всё ещё был горячий. — И что это было? — спросил Войтовский, когда закончил вытирать себя и натянул штаны обратно. Раевская взяла у него салфетку и вытерла одной сначала рот, подбородок, потом второй руки и аккуратно положила их на пол. Влада тоже забрала. Сама потом выкинет. — Это? Я хотела, чтобы ты расслабился. Ты был очень напряжён и раздражен. Тебе понравилось? Выглядишь ты сейчас лучше, — девушка улыбнулась чуть шире и облизнула нижнюю губу. Войтовский сейчас был расслаблен и спокоен. Компьютер уже перешёл в спящий режим, и Влад вспомнил о том, что забыл сохранить отчёт. Всё могло вылететь, но его это сейчас совсем не волнует. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. В теле до сих пор жар и остатки приятных ощущений после оргазма. — Я пойду в туалет. Не привык сидеть и работать с привкусом своей спермы во рту, — Влад встаёт и идёт до двери, но прежде чем выйти, оборачивается на Карину. —Ты можешь пойти со мной, если хочешь, — он знает, что девушка не откажется и пойдёт, но делает вид, что ни о чём не догадывается, и просто выходит в коридор. Слышит, что Раевская тоже встала с места. Мужчина заходит в помещение туалета, а следом за ним и Карина. Смотрит на себя в большое зеркало над раковинами и видит, что Раевская стоит рядом и как раз около стены. Он разворачивается к ней лицом и встречается с заинтересованным взглядом девушки. Смотрит ей в ответ, а дальше одним движением толкает ту к стене и оказывается очень близко. Руки его на талии Карины, и он дышит ей в губы ещё пару секунд, а после затягивает в поцелуй. Вмиг проникает языком в её рот и передаёт привкус своей спермы, ведь мужчина водой ничего не запивал. Внизу опять становится жарко и начинает приятно тянуть, хотя от прошлого оргазма тот ещё не отошёл. Отстраняется, и снова эта пошлая ниточка слюны между их губами. Влад вытирает её рукой и смотрит в глаза Карине. Руки всё также на талии. Руками она обнимает мужчину, отвечает на поцелуй. Как же она любит его губы, также, как и целоваться с ним. Раевская целует также страстно, как и он, с жадностью, будто кто-то сейчас заберет его у нее. Во рту снова этот вкус. — Да, мне понравилось.