Гулянка

Харисон вернулся домой около восьми часов. Он отработал две смены подряд, ради небольшой доплаты. Воспитатель, который должен был принять смену, великодушно отказался от этого и ушёл в отпуск в аккурат перед Новогодними праздниками. Харисон не был против лишних денег, но он чертовски устал. Дети, казались, именно сегодня, будто чувствовали его хорошее пятничное настроение, захотели реализовать все свои давно задуманные планы. Мартинес открыл холодильник, в надежде на что-то вкусное. Но вместо этого он обнаружил ровным счётом ничего. Что же, теперь он был ещё и расстроен, так как на этой недели была очередь готовить его парня — Хейн Райта. Он был доктором, и Харрисон понимал насколько это сложно, и не мог его винить в другие дни. Даже с их играми приходится затягивать. Но вчера он взял отгул, чтобы спокойно провести предновогоднее время с ним. Мужчина посмотрел на телефон — никаких сообщений от Райта. Ладно. Он чуть чуть задремал, и проспав четыре часа его разбудил настойчивый стук в дверь. От этого он мгновенно проснулся и на ватных ногах направился к двери. После того, как он заглянул в глазок и увидел двух мужчин, один из которых его парень, Мартинес немедленно открыл дверь. Сердце забилось чаще, а он даже боялся предположить, что происходит. —Он так неразборчиво бурчал ваш адресс, Господь мой. Вы его брат? Ох, помогайте же его заносить! Харрисон не стал спорить, лишь прикусив губу, показывая отвращение к звонкому голосу таксиста. После учуял сильный запах алкоголя и удивился, как его взяли в салон. Низкий и полный мужчина явно не представлял опасность, разве что оглушить кого-то в этом доме. Как только с транспортировкой тела было покончено, Мартинес поспешил выгнать добросердечного таксиста, который до сих пор не умолкал. Расплатившись, он чуть ли не захлопнул дверь перед его носом. Воспитатель вернулся к Хейну. —Шш, дорогой, сейчас я тебя раздену... Но, кажется, в его разъяснениях не было смысла, потому, что человек не как не реагировал на это. Подумав, что это к лучшему, Мартинес ускорился. Позже вся одежда была снята и он со спокойной душой накрыл любимого одеялом. ** Хейн проснулся и в тотчас на него накатила жуткая головная боль. Ему бы хотелось пролежать в кровати пока все не стихнет, но было ещё несколько проблем — хотелось пить и в туалет одновременно. Он никогда не медитировал и не занимаемся прочими практиками, но сейчас очень хотелось отделить голову от тела, чтобы прекратить свои мучения. —"Хотя как я тогда попью?" Забавная мысль посетила его голову, но Хейн тут же забыл о ней из-за новой и более сильной волны боли. —Ты уже проснулся? — Пиздец, слишком громкий вопрос. Слишком большой ответ он требовал, — пойдём на кухню. Решительно не обращая внимания на холод в его голосе он принял таблетку. После Хейн сел за стол, стараясь не двигаться. Еда остывала, но доктору было глубоко наплевать на это, поэтому Райт чуть отодвинул тарелку и сложил руки на столе. Его парень увидев это только поджал губы. —Ты не хочешь рассказать на кой чёрт тебе нужно было спиваться вчера? Справедливый вопрос, но доктору явно не хотелось говорить об этом сейчас. Аккуратно приподняв голову он взглянул на часы. Хейн застонал от боли — прошло около 7 минут, ждать ещё очень долго. —Ты собираешься отвечать? — Нетерпеливо повторил парень, крепко сжимая вилку. —Позже. Мне хуёво, — односложно ответил Райт. —"Хуёво" это когда тебя ночью будит стук в дверь, неизвестно от того. Ты представляешь, что я почувствовал, когда увидел тебя, в том ужасном состоянии, и незнакомца рядом? —Завались, прошу. Все твои лекции я знаю наизусть и заверяю тебя, что даже уборка кабинетов интереснее. Поговорим позже, а пока ебись на все четыре стороны. И Мартинес ушёл, правда. Только после того, голова прояснилась и перестала так сильно болеть, доктор понял, что сказал. Блять. *** Доктор с каждой секундой начинал нервничать всё больше. Прошло около трёх часов с утренней ссоры и был мизерный шанс, что он ушёл к своей матери и если юноша не извиниться, то он может остаться у неё. Этого никогда не было и не в коем случае нельзя допустить. Райт нервно расхаживал из стороны в сторону, когда дверь медленно открылась и Харрисон начинает неспешно снимать пальто и шапку, в то время как Хейн не может пошевелиться. Он так долго ждал его возвращения, но так и не придумал слов. Собравшись с силами, он вышел к нему. —Тебе стало лучше? Мартинес опередил доктора, наверняка уже зная что говорить, когда открывал входную дверь. Ну или просто он не беспокоился о предстоящей встрече. —Да. И прости за слова, сказанные утром они были резкие... —В лучшем случае жестокие. —...Я действительно не хотел этого. У меня болела голова и, —парень запнулся на секунду — я не смог себя контролировать. Мартинес промычал ответ, понятный только ему и продолжил неспешно раздеваться. —Харрисон? Ответь же что-нибудь. —А что тут отвечать? Я ночью был так испуган и растерян, выслушивал глупые речи таксиста, который подобрал тебя, а потом радовался, что ты жив. И всё это в пределах 20 минут, очень милые эмоциональные качели. Еле как дождавшись утра, я надеюсь услышать хоть какое-то объяснение этому, но и тут я виноват. Поведение детей из ясель и то лучше! Честно, я хочу наказать тебя так, чтобы ты ближайшие дни не смог думать о подобном, а потом забыть как страшный сон. Но это была бы слишком большая честь, для такого наглого мальчишки, как ты, не думаешь? Мартинес ушёл на кухню, оставляя Райта с последствиями этого длинного монолога. На последней фразе хотелось рыдать. Харрисон обещал ему незабываемые выходные. Столько всего, чем можно разнообразить их половую жизнь. Столько всего, что теперь было стёрто только из-за него. Стёрто также, как и настроение его парня. Это будет самый ужасный Новый Год. Он медленно поплёлся в гостиную, в которой давно стоило прибраться, и сел на диван. Он начал думать о их взаимоотношениях. А что если он всё испортил? Что если его бросят, подумав, что такой как ему не нужен? Или ещё хуже: они будут жить в одной квартире, но вскоре станут совсем чужими людьми. Ничего не выражающие глаза, чтобы он не делал? В комнату зашёл Харрисон и окинув его холодным взглядом направился дальше, в свой кабинет. Под этим режущим взглядом Хейн ещё больше всхлипнул. Ну вот, начинает сбываться то, о чём он думал. Но он был не прав. Мартинес резко развернулся и внимательным взором оглядел его. —Что такое, чёрт возьми? — Несмотря на грубые слова, Мартинес произнёс их нежно. И тут доктор сломался. Он начал рассказывать всё. О том, какие у него завалы на работе, и как он не хотел портить настроение Харисону. О том, как он боялся потерять его, и как он боялся стать безразличным ему. —Так и почему же ты пошёл на ту гулянку? Даже не предупредив меня? — Спросил воспитатель после тяжелого вздоха. Кто же знал, что его доктор столько переживает? Кто же знал, что львиная доля переживаний из-за него? Посмотрев на это под новым углом, он немного поменял свои планы. —Я хотел отвлечься и... И забыл тебе написать, но я хотел! — Доктор чувствовал себя растерянно, поэтому накрыл лицо руками. Ему ещё не приходилось оправдываться. —Шш, мой хороший, всё хорошо. Ты всё же хочешь заслужить прощения? Как только захочешь приходи в нашу комнату. Воспитатель скрылся за дверьми, в то время как доктор начал размышлять над этим. *** Через некоторое время, Райт зашёл в комнату, недавно приняв ванну. Он знал их интересы, он примерно понимал, что его ожидает. На стуле сидел Харрисон, листая что-то в телефоне, а после поднял голову, замечая своего парня. — Я прошу прощения за свои слова. В следующий раз я буду более сдержанно подбирать формулировки. Хейт кивнул, попутно что-то мыча. Воспитатель очень любил долгие, по мнению Райта, извинения. Доктору иногда казалось, что он действует по методу "больше говоришь, меньше слушают". —Чудно. Ложись на кровать, животом вниз, ноги согни в коленях. Райт заметил, что голос Мартинеса всё ещё звучит рассержено. После того, как он выполнил эти не замысловатые инструкции, Харрисон надел повязку ему на глаза, туго завязав её. —Твоё стоп слово? Стандартная процедура, Харрисон повторял эти три слова из раза в раз, а ответом неизменно оставался "красный". —Хорошо, — протянул гласные воспитатель и отошёл к тумбочке возле кровати, беря что-то, — Ты понимаешь, почему тебя наказывают? —За то, что ебал тебе мозги, — буркнул доктор и получил удар по обтянутому джинсами заду, — прости. За то, что потрепал тебе мозги и испортил нам Новогодние каникулы? —Умница. Тебе не следует выражаться в этой комнате, по крайней мере сейчас. Не умение держать язык за зубами говорит о плохом самоконтроле. Ты же у нас не такой? — Неспешно говорил воспитатель, завязывая руки саба у него за спиной, а после приспуская штаны. Доктор не ответил и снова получил тяжёлый удар, на этот раз стеком. Тогда его волосы сжали и дёрнули так, что голова поднялась вверх. —Тц, до чего же ты распущенный мальчишка. Думаешь, можешь не отвечать, когда я задаю прямой вопрос? —Простите, я просто... —Начал было парень, но его тут же дали пощечину, отпуская волосы. А потом ещё раз, на ту же щёку. —Не беспокойся. Раз уж для тебя это така тяжёлая задача, будем действовать от обратного. Тебе нельзя шуметь, говорить и стонать. И воспитатель снова взял стек в руки, опуская его на задницу с медицинской точностью. Кейт честно старался молчать, но вскоре это начало ощущаться так, будто бы на него вылили кипячёную воду. А Мартинес продолжал, не обращая внимания на тщетные попытки уклониться от удара. Если вначале это было забавно, то чуть позже он придавил поясницу рукой, чтобы прекратить его мотыляние. —Я так долго не проводил сессии, ты уже полностью забыл, как нужно себя вести, верно? Хейт закусил губу, чтобы не закричать, когда стек упал на чувствительное место где ягодицы переходили в бёдра. Он почувствовал скорое приближение слёз. Как буд-то зная это, Харрисон отложил стек. Под конец экзекуции штаны уже спадали с лодыжек. —Думаю, с тебя достоточно, — с хрипотцой промолвил Мартинес, смазавая небольшой вибратор. Когда холодное инородное тело коснулось его, он сжался. Но после шлепка по его красному заду, юноша вынужденно расслабился. Кровать около его ног прогнулась и одновременно с неожиданным прикасанием холодных ладоней Харрисона к его разгаречённым ягодицам, включился вибратор. Райт настолько сильно прикусил губу, что почувствовал вкус меди во рту. —Умница, — весело похвалил его Мартинес, замечая действия Хейна. Его руки не отрываясь от тела стали подниматься выше, очерчивая рёбра и играясь с сосками. Оттянув один, а другой поглаживая, Харрисон услышал стон на выдохе. Резко убрав руки, он взял недалеко лежавший стек и тяжело ударил парня по левой ягодице, показывая его нежелательное поведение. Подождав чуть чуть, наверняка смотря не будет ли ещё признаки плохого поведения, он снова отложил стек. —Ты неплохо справляешься, — сказал Харрисон, включая вибратор на более мощный режим, а после начиная легонько щипать кожу на ягодицах и бедрах. Дыхание Райта сорвалось, и Харрисон улыбнулся этому, а после начал властно обводил сфинктер своим языком. Как бы предупреждая юношу, он снова ущипнул его за правое бедро, попутно запуская язык глубже. Кажется, Райт уже начал хныкать от неудовлетворенности, за что получил сильный шлепок рукой. Харрисон оторвался от своего занятия и сказал: —Тебе следует потерпеть, ты так не думаешь? После ещё нескольких минут, Харрисон наконец-то смиловался над ним и вынул вибратор. Ещё один неудовлетворительный стон, но Харрисон уже развязывал узел на руках и перевернул его на спину. Он с жадностью начал кусать и лизать соски, а после целовать шею так, чтобы завтра там было много засосов. Чтобы все, кто посмотрят на него, сразу смогут понять, чей он. —Ты можешь говорить, — наконец-то сказал Харрисон и Райт сразу воспользовался этой возможностью: —Прошу, трахни меня. —Ты умеешь лучше, — цокнул Харрисон и в подтверждение своих слов начал оцеловывать пупок. —Пожалуйства, я молю тебя, возьми меня сейчас или я... — громкий вздох, который служил окончанием предложения. И Харрисон согласился. Он вставил и начал быстрые, резкие движения. Райт выгнулся, закатывая глаза под повязкой. Харрисон положил руки на его талию и продолжил. Им обоим понадобилось немного времени, чтобы кончить. —Ты умница, мой хороший Хейн. Ты прощён.