Я люблю

Драко вошёл в гостиную и Том притворился, что ничего не заметил, но взглядом поймал прекрасное настроение блондинистого альфы, который возвращался из библиотеки. Раз у Драко хорошее настроение, значит, делал задания с младшим братом Тома. Мракс готов был волком выть от понимания, что у него стоит на младшего родного брата, и что им никогда не быть вместе. — Не ревнуй. Все знают, что Гарри твой, — произнёс Драко, присаживаясь напротив. — Конечно, я волнуюсь за своего младшего брата, — заявил, как ни в чём не бывало Мракс, на что Малфой только улыбнулся. — Ты будешь достойной парой. Пусть я игнорирую брата, но я за ним присматриваю. — Он меня не видит, — обиженно шептал Драко. — Видит только друга. Он смотрит на тебя. — Переживает, чтобы я никому ноги не переломал за него. Всё-таки Стреттон не сам упал со ступеней, — ухмыльнулся Том, но Драко только тяжело вздохнул. — Я очень люблю Гарри, Том, — брюнет пронзил тёмным взглядом Драко, но позы не поменял, хотя книгу, которую читал, сжал сильнее. — Но он меня не любит. Том, твоя мать из Мраксов — инцесты не проблема. Отец из Блэков… — Изгнанных. Альфард Блэк изгнанный из Блэков, поэтому мы и носим фамилию мамы. — Том, Блэки тоже живут инцестами. — Ты ошибся в своих суждениях, Драко. Гарри — брат. Не больше. Вы будете потрясающей парой. — Несчастной. Мы все трое несчастны, так пусть хоть двое из нас будут счастливы. Сделай Гарри шаг навстречу — приди завтра на игру с Когтевраном. Ты игнорируешь его с четвёртого курса, а ему больно. У вас даже запахи схожи — твоя мята и его запах реки. Ты ведь в курсе, что мята часто растёт возле водоёмов? Оживает возле них? Том недовольно цокнул языком, а Драко и так всё понял. Большего он не просил. Главное, он заставил Тома задуматься. Инцесты для Блэков и Мраксов никогда не были чем-то ужасным. Скорее наоборот — чистая кровь оставалась в пределах Рода. Малфой оставил Мракса одного, подумать о сказанном в пустой гостиной. Уже вся школа шепталась, что Мракс влюблён в брата, поэтому никого к нему не подпускает. Казалось, что слухи проходят мимо Гарри, но это было не так. Драко не просто так завёл разговор с Томом. Они сидели с Гарри в библиотеке, но сосредоточиться на учёбе Мракс не мог. И начался разговор. — Что тебя тревожит? — Это правда, что Том в меня влюблён? Ты с ним общаешься? Рука Драко замерла над чернильницей с пером. Он тяжело задышал, а после громко сглотнул. — А ты бы этого хотел? — голос Драко дрогнул, но Гарри не заметил этого, мечтательно улыбнувшись. — Очень. Ну так что скажешь? — Ходят слухи, что он любит тебя, но боится инцестов, а причина этому безумие деда Марволо и дяди Морфина, которые сидят в Азкабане. По крайней мере, мне так сказал Рабастан, а как известно тот его лучший друг. Ты влюблён в Тома, но он с тобой даже не разговаривает. Закрылся от тебя в год Турнира Трёх Волшебников. — Я думаю, это из-за моей сущности. Первая течка произошла перед четвёртым курсом, после моего дня рождения. Он побоялся, что не устоит. — Ты так в себе уверен? — Я хочу в это верить, Драко. Я его очень сильно люблю. И если сначала обижался на его поведение, то теперь мне кажется, что он защищает меня от самого себя. А я вырос. Мне почти семнадцать, — ухмыльнулся Гарри. — Надеюсь, у меня получится наладить с ним контакт. — Ты никогда не пытался полюбить кого-то другого? — шёпотом и с надеждой спросил Малфой, но Мракс этого не заметил. — А смысл, если я уже люблю? Тогда у Драко земля ушла из-под ног, но зная упрямство Гарри, он понял, что шансов у него нет, зато есть шанс помочь Гарри обрести счастье, поэтому и заговорил с Томом. Разговор возымел эффект — Том явился на игру, чему был рад Драко, а Гарри вообще сиял от счастья. В марте было очень холодно, шёл мелкий дождь, но Том притворялся, что пришёл сюда, чтобы Лестрейнджу не было скучно, всё-таки они были лучшими друзьями. Гарри сиял, как начищенный галеон, глядя на скучающего Тома, но когда их взгляды пересеклись, гриффиндорец расплылся в обаятельной, любовной улыбке, от которой Том едва дышать не перестал, а после его лицо смягчилось — ему была приятна адресованная улыбка, она грела душу. Гарри играл в этот день, как никогда. Он был окрылён, и когда поймал снитч, то не заметил, как в его «Нимбус-2000» врезался бладжер. Всё-таки для этих мерзавцев не существовало окончания игры. Метла сломалась и Гарри упал на землю, ударяясь головой. Том не помнил, как оказался возле любимого зеленоглазого омеги. Не помнил, как они оказались в Больничном крыле. Но помнил, как заявил мадам Помфри, что не отойдёт от брата, пока тот не очнётся. Колдосестра решила не спорить и позволила Тому сторожить Гарри весь день и всю ночь, несмотря на то, что подлечила гриффиндорца, который должен был очнуться ближе к рассвету.

***

Том задремал ближе в трём часам, не видя, что Гарри проснулся. Его голова покоилась на животе любимого, а рукой сжимал руку омеги. Мракс тепло улыбнулся и погладил свободной рукой Тома по голове. Слизеринец мгновенно открыл глаза, глядя на улыбающегося Гарри. — Как себя чувствуешь? — Отлично, — улыбнулся Гарри. — Метлу жаль. — Метлу? Ты ударился головой, Гарри! А если бы ты погиб? — рычал слизеринец. — Ты бы мне не позволил, — хмыкнул гриффиндорец. — Прости, если напугал. — Прости, что не был рядом. Том обнял Гарри, получив ответные объятия. Они давно не вели себя как братья, но Гарри этого и не хотел. В принципе, Том тоже. Учуяв любимый речной запах у шеи Гарри, Том обнажил клыки, облизывая языком шею. — Вот так сразу метка? — хмыкнул Гарри, заставляя Тома очнуться и вскочить на ноги. — Не смей уходить! Гарри вскочил следом, ухватив Тома за руку. Гриффиндорец боялся, что если любимый альфа уйдёт, то больше шанса объясниться не будет. — Не отвергай меня, Том. Я ведь люблю тебя. Как альфу! Как парня! Не прогоняй, — Гарри поднял голову, заглядывая в любимые тёмные глаза. — Я тебя игнорировал почти четыре года, — Том стоял, держа руки за спиной, не обнимая в ответ, — а ты заявляешь о любви? — насмешливо изогнул бровь Мракс. — Ты меня любишь, поэтому и отвергал. — Гарри, тебе пора вырасти. Понимая, что змея словами не обуздать, Гарри решил пойти иным путём. — Я ведь гриффиндорец, Том, ты забыл? Я беру не хитростью, а практичностью. Гарри оскалился, отошёл от альфы, встав у окна спиной к Тому, и резко снял с себя больничную рубашку. Том сглотнул, глядя на накачанную, ровную, бледную спину омеги, а после опустил взгляд к оголившимся ягодицам. За окном всё ещё было темно, но в больничном крыле возле кровати Гарри горели свечи, которые играли тенью с его кожей. Омега резко развернулся к Тому и увидел хищный, голодный взгляд альфы, чьи клыки готовы были разорвать плоть на шее льва. — Гарррррррииииии! — настораживающее рычал Том. — Что? — ухмыльнулся наглый мальчишка. — Что-то не так? — невинно закусив губу, спросил гриффиндорец. — Нравится? Гарри коснулся возбуждённого члена рукой, оголяя головку, удовлетворяя себя. Глядя на такого раскрепощённого любимого, возбуждённого для него, Том не выдержал и подбежал к омеге, буквально падая перед ним на колени, вбирая член в рот. Оба стонали от наслаждения. Гарри вцепился в волосы слизеринца, закусив губу. Если будет громко стонать, то прибежит мадам Помфри, а им это было не нужно. Том буквально насаживался до основания на член, создавая ртом вакуум, от которого Гарри желал кончить. Его яйца готовы были взорваться от наслаждения спереди, и боли на ягодицах, в которые вцепился пальцами слизеринец. Гарри заскулил, пытаясь отодвинуть Тома, но тот только сильнее присосался к головке, понимая, что его малыш сейчас кончит ему в глотку, и он наконец-то познает его на вкус. Гарри не сдержался и застонал, кончая, позволяя Тому смаковать им. Мракс хмыкнул, облизался и поднялся, глядя на омегу безумным, маниакальным, влюблённым взглядом. — Уходи, она придёт… — Гарри, — протянул Том, — неужели ты думал, что я не поставил заглушку? — хмыкнул маг, очерчивая скулы любимого. Гарри расплылся в улыбке, а в следующее мгновение был притянут к Тому. Их губы встретились в страстном, безумном поцелуе-борьбе, после которого даже дышалось трудно. — Повернись! — приказал Том. И Гарри едва не кончил от этого приказного тона. Его дырочка стала ещё мокрее, ещё сильнее запульсировала, желая получить член слизеринца внутри. Гриффиндорец немедленно повернулся, упираясь руками в подоконник, а Том опустился на колени перед львёнком, проталкивая внутрь указательный палец вместе с языком. Гарри пошло застонал, шире раздвинув ноги и сильнее оттопыривая задницу. Хотелось ещё большего контакта. Тому срывало крышу. Гарри был очень вкусным, очень чувствительным, а главное — только его. Он насаживал его уже на четыре пальца, но языком и губами не мог оторваться от любимого. Поднявшись, приспустил брюки, которые после будут испачканы в смазке омеги, но сообразить убрать одежду заклинанием, а тем более полностью раздеться, не мог из-за желания. Медленно войдя в узкую девственную дырочку любимого, тяжело задышал на ухо Гарри, который и сам не сдерживался на стоны. Его дырочку растянули, его внутри заполнили, им обладал возлюбленный. — Мерлин, Том, это прекрасно! Мракс хмыкнул, медленно вышел и так же вошёл. Гарри накрыл руки Тома, которые сомкнулись на груди омеги, своими, и пошло застонал. Том попал по простате. Том был на пределе. Гарри чувствовал, как набухал узел, и сцепки не миновать. — Том… Будет… сцепка… — Гарри откинул голову на грудь любимого, который остервенело вбивался в любимого. — Но сейчас ведь нет течки, да, мой хороший? — шипел Том. — Я приготовлю зелье на всякий случай. Расслабься! Гарри повернул голову к слизеринцу, получая в подарок поцелуй. Шлепки были быстрыми, рваными, но попадали точно в цель. Запахи альфы и омеги распространились по всему больничному крылу, не задумываясь, почует ли их мадам Помфри. Хотелось ещё большего контакта. Хотелось слиться друг с другом. Принадлежать друг другу. Гарри накрыл мощный оргазм и он буквально упал телом на подоконник, пытаясь отдышаться. Том сделал ещё пару толчков, кончая внутрь омеги. Пошевелиться не могли — их связывал узел, поэтому Том аккуратно начал опускаться на пол, придерживая Гарри за бёдра, чтобы тот спокойно на нём сидел. Опёршись спиной о стену, Том прижал к себе Гарри, целуя в спину и крепко обнимая. — Мой, — шептал победно слизеринец, отчего гриффиндорец улыбнулся. — Почему ты меня игнорировал? Для нашей семьи инцесты норма. — Вспомни дядю Морфина… Если у нас будут дети… Наша кровь разбавленная кровью Блэков, но и те женятся на родственниках. — Не думай об этом. Даже если у нас будут дети, они будут вменяемыми, — Гарри в это искренне верил. — Мне становится прохладно. Том поднял руку и призвал одеяло с кровати, укрывая им Гарри, который прижался к альфе, облизывающего его шею. Гриффиндорец желал быть меченным альфой. — Меть. Дважды Тома просить не нужно. Огромные острые клыки альфы вонзились в солоноватую кожу на шее, отчего Гарри зарычал. Было больно, а после почему-то стало хорошо, но пусто. Будто он один. — Как только пройдёт сцепка — укусишь меня. Мы едины. Гарри расплылся в улыбке, удовлетворённо засыпая в любимых объятиях. Том не мог надышаться запахом своего львёнка, без которого не мог жить. Теперь всё наладится. Отныне они единое целое.