Акайо Кайоши - Наследие своего рода.

Клан Кайоши — маленькая семья шиноби, главой которой является тридцатичетырехлетний джонин Кэзуки Кайоши. На второй мировой войне сильно не отличился, как и его брат Джиро Кайоши. Они оба являются наследниками бывшего главы. От самого клана, ныне представляющего не очень большую силу в деревне, остался лишь небольшой торговый квартал в центре Конохи. Ещё лет двадцать назад, до второй мировой войны шиноби, в клане насчитывалось около семидесяти генинов, сорока пяти чунинов и семи джонинов, из которых четверо — токубецу. Клан, только оправившийся от первой мировой войны и не успевший окрепнуть, был послан на войну в первых рядах. В то время глава клана не обладал большим влиянием в деревне. Кайоши были одними из первых, кто присоединился к Конохе, так как искали себе защиту, а лучшей посчитали союз великих кланов. Количество шиноби тогда было больше, да и уровень подготовки выше. К сожалению, в деревне после становления на пост Хокаге Хирузена у клана появились проблемы. Тогда Кайоши имели связи с Учихами, Хатаке, Нара и Хьюга. Вот только большинство перспективных шиноби воспитывалось союзниками, а не самим кланом, который хорошо сохранял гены и даже их улучшал. Ныне у клана только один молодой наследник, родившийся семнадцатого января последнего года второй мировой войны — это на пару месяцев позже, чем её окончание. Матерью ребёнка была сильная куноичи клана Нара — тридцатилетняя Акеми Кайоши, — являющаяся лишь чунином, чего её мужу вполне хватало. Перед родами её отстранили от работы шиноби на время. Акайо Кайоши — маленький наследник клана. Именно о нём повествует данная история. О том, как при нём произойдут самые ужасные для клана моменты, а после и его восстановление. История, которая покажет нам путь становления одного из самых сильных шиноби своего клана со времён его присоединения к Конохе. Семнадцатого января родился Акайо Кайоши — наследник клана Кайоши, будущий шиноби Конохи. Он старший ребёнок в семье, первенец. Его волосы были каштанового цвета. Глаза серые. Сам мальчик являлся абсолютно обычным. Обычным для шиноби. Он весил чуть больше, чем другие дети, что считалось нормой для тех, чей запас чакры был значительнее, чем у обычных людей. Семья ребёнка была спокойна за него и очень счастлива. Ему предстояло расти во время мира и процветания деревни, скрытой в листве. Да, до мира придётся ждать ещё пару месяцев, но за это время в Конохе не произойдёт никаких проблем, из-за которых жизнь малыша могла быть нарушена или вообще изменена от намеченного родителями плана хотя бы на чуть-чуть.

***

В небольшом доме на улице, принадлежавшей клану Кайоши, за столом сидели двое взрослых и один трёхлетний ребёнок. В Конохе было раннее утро, хотя для шиноби уже наступал обычный день. Акеми внимательно разглядывала дуэт отца и сына. У них наблюдалось не так много схожих черт во внешности. Глаза одного цвета и схожие углы лица — всё, в чём проявлялась их схожесть, но этого было достаточно, чтобы сказать, что они отец и сын. — Акайо, ты знаешь, почему тебя сегодня так рано разбудили? — свой вопрос наконец после окончания трапезы задал Кэзуки, внимательно смотря за реакцией собственного сына. На лице Акайо раскинулась небольшая довольная улыбка, а в глазах будто бы мерцали огоньки. Кайоши-младший просто кивнул, так как отец всегда говорил ему о сдержанности их достаточно древнего клана, однако затем решил высказать своё мнение. — Сегодня у меня первая тренировка, ото-сан? — вопрос маленький Акайо задал с уважением, так как общался сейчас с отцом в официальном стиле, который использовался в переговорах. — Ты абсолютно прав, — глава семьи встал из-за стола и направился к выходу на задний двор. — Следуй за мной, — донеслось от Кэзуки, который находился у двери. Сын послушно проследовал за своим отцом, перед выходом через дверь Акайо обернулся к матери и кивнул, благодаря за приготовленный завтрак. Оказавшись во дворе, который по своим размерам не уступал дворам глав даже самых влиятельных кланов в деревне, сын остановился напротив отца, что стоял под кронами сакуры. Она должна была распуститься через три месяца. — Сейчас ты выполнишь по десять пресса и отжиманий, двадцать приседаний и пробежишь вокруг двора три круга, — на слова отца ребёнок кивнул. — Дальше вместе с мамой ты будешь заниматься теорией, после обед. — Кэзуки посмотрел на сына, интересуясь, слушает ли он его. Тот кивнул. — После обеда вы с мамой продолжите заниматься теорией. Когда вы закончите, всё время до сна в твоём распоряжении, но я запрещаю тебе тренироваться. — Это может привести к перенапряжению организма, — Акайо перебил отца, он уже успел усвоить это за последние полгода, что выпрашивал у него показать тренировки. Среди всего, что он быстро усвоил за свою жизнь, в основном знания о ремесле шиноби. На удивление для семьи, ребёнок тянулся к знаниям, особенно к тем, что относились к боевым искусствам клана, передаваемыми из поколения в поколение. К счастью родителей, в книгах лишь описывались техники, а не то, как их применять. Свитки с техниками для перестраховки родители решили спрятать в день, когда ребёнок осмысленно читал книгу с историей собственного клана. Глава, обрадованный такому читательскому стремлению, подкидывал ребёнку книги с разными темами, в одной из которых описывались традиции клана и этикет клановых шиноби. — Можешь приступать к тренировке, — после того, как отец произнёс эту фразу, сын начал выполнять упражнения, начиная с тех, в которых было больше всего повторений. Задания отца он завершил через час, учитывая перерывы, ведь тело ребёнка было не готово к нагрузкам. После десяти минут отдыха во дворе мальчик проследовал в дом, где умылся. Следуя указаниям отца, Акайо направился в гостиную к матери. Вместе с ней он проверял то, что уже знал в теории Шиноби, а также то, что ему ещё следовало узнать или повторить. Когда семья прервалась на обед, то к ним заглянул Джиро Кайоши — дядя Акайо, сообщая о срочной миссии для отца. Акеми дала несколько книг сыну, сама направляясь по делам. Вернулась она к моменту, когда Акайо дочитал книжки, выданные ею, и сел за другие, которые подарил ему отец на день рождения. Это заставило её улыбнуться. До конца дня их дом никто не посещал, а Кэзуки, который отправился на миссию, вернулся только через неделю.

***

В доме Кайоши была суматоха. Мама бегала туда-сюда, накрывая большой стол всякими блюдами, что на вид были невероятно вкусными. Рядом шнырял Акайо, помогая матери чем мог, оставаясь при этом в недоумении, ведь его разбудили ни свет ни заря и запрягли помогать. Отец Акайо ушёл рано утром, неизвестно по каким целям. В общем, жизнь кипела. Кайоши, выполнив просьбу матери расставить посуду, хотел было спросить, по какому поводу праздник, но вопрос отпал сам по себе, когда он увидел число на календаре. «Точно, сегодня же цветение Сакуры. И как я мог забыть». Цветение Сакуры — это важное событие в мире шиноби, окруженное символикой и различными легендами. Сакура своей чрезвычайной красотой, но скорой смертью цветков сравнивалась с течением человеческой жизни, что так же мимолётна. «Печальное очарование вещей», как писалось в одной книжке, через которую Кайоши и узнал об этом празднике.

***

Вечером домой пожаловал глава семейства, но был он не один. За ним на пороге стояли довольно высокий блондин и ещё два человека, внешность которых Кайоши не смог разглядеть. Впрочем, Акеми спешно проводила их внутрь. Теперь гостей можно было отчетливо увидеть. Высокий блондин с хорошим телосложением, с суровым и угловатым лицом, на которым был шрам поперек левой брови, и характерными для их клана серыми глазами. Это Джиро Кайоши, дядя Акайо, которого он толком то и не видел, так как вышеупомянутый лишь изредка захаживал в их дом. А вот остальных двух Акайо видел впервые. Первый был мужчина с серебристыми остроконечными волосами, достигающими середины спины и завязанными в хвост. Лицо у него было уставшим, но тем не менее добродушным, с тёмными глазами. За его спиной стояла его точная копия, за исключением маски на пол-лица и волос покороче. Выйдя к ним, Акайо почтительно поклонился. — Здравствуйте, Джиро-сан и… — Акайо запнулся, так как не знал их имён, но тут вступился его отец. — Это Сакумо Хатаке и его сын, Какаши. — А ты здорово подрос, Акайо. В последний раз я видел тебя совсем малышом, — посмеялся Сакумо, на что Акайо смутился и не нашёл, что ответить. Впрочем, неловкого молчания не наступило, так как Акеми быстро проводила гостей за стол. За ужином взрослые делились новостями и разговаривали на непонятные для детей темы, изредка посмеиваясь. После трапезы же Кэзуки отправил детей поиграть во двор, параллельно доставая из-под стола стопку сакэ.

***

Выйдя на улицу, дети немного помолчали, любуясь ночной природой. Впрочем, «идиллию» решил прервать сам Акайо. — Так тебя зовут Какаши? Меня зовут Акайо, приятно познакомиться! — Акайо протянул руку, но в ответ получил лишь громкое «хм!» и высокомерный взгляд со стороны Какаши. Младший Кайоши от такого выпал в осадок. Он то не знал, что у Какаши такой скверный характер. — Ты чего? — ответа не последовало, только тихое «тц», а после Какаши развернулся и ушёл в глубь двора. — Вот чёрт. Вроде бы и в гости пришел, а ведёт себя как царь, — поведение Какаши не на шутку взбесило Акайо. Он же к нему со всем дружелюбием, а он что? Взял и послал на все оси координат, не проронив и слова! Последовав яростному голосу уязвлённой гордости, Акайо побежал за Какаши — вершить справедливость! — Эй, а ну стой! — подбежав, сероглазый схватил Хатаке и попытался развернуть лицом к себе, но тут, к его величайшему удивлению, Какаши взял и, откинув его руку, провёл удар пяткой в живот. Не ожидавший такой прыти Акайо не смог заблокировать удар, упав на пятую точку и схватившись за место удара. — Ты что творишь, чёрт возьми?! — Тц. Бесишь, слабак… — а вот это уже перешло все границы. Нахамить, ударить и оскорбить его во дворе собственного дома… Надо поставить наглеца на место! — Повтори это, когда будешь валяться у моих ног! — после своих слов Акайо встал и с вызовом посмотрел в глаза оппонента. — Это мы ещё посмотрим. Рывком Акайо оказался прямо перед Какаши и ударил его кулаком в живот. Хатаке совсем не ожидал такого, ведь не думал о том, что кто-то может обладать большими способностями в этом возрасте, чем он. Он согнулся от этого удара и отступил на пару шагов. Акайо не стал стоять в стороне, а провёл подсечку противнику, и тот упал на спину. — Надеюсь, этого тебе хватит, чтобы ты понял, как себя вести в чужом доме. — Какаши поднял голову на противника. — А ты действительно неплох, — высказал спустя пару секунд Какаши. — Ты прав, я повёл себя неправильно. Надеюсь, мы подружимся? — Беловолосый протянул руку в знак примирения. Акайо, недолго думая, пожал её, заодно помогая новому товарищу встать. Весь остаток вечера дети беседовали на разные темы.

***

В середине лета того же года, когда в Конохе праздновали день моря, Акеми решила сходить с сыном на горячие источники. Сын против такого похода не был. Он редко выходил за территорию улицы, которая принадлежала клану, а источники находились в нескольких улицах от неё. На источники они пошли после того, как Акайо дочитал выданный матерью материал по теории. За почти полгода тренировок практически без перерывов наследник успел познать немало важных для шиноби основ. Его тренировочный режим изменился месяц назад. Помимо еженедельного повышения нагрузок, время перед обедом теперь уделялось не теории, а метанию кунаев, сюрикенов и обучению базовым навыкам тайдзюцу. Сына учили в основном стойкам клана и по возможности старались развить реакцию. В занятиях по теории помимо чтения появились и игры. Чёртовы сёги стали ненавистной для многих детей игрой. Только вот Акайо обучался у одной куноичи из клана Нара, а потому, помимо простой игры с тем, кто явно будет поумнее и опытнее в этой игре, Кайоши учился анализировать каждое своё действие, а также действие противника. Отец присоединился к тренировкам сына в теории, обучая различным клановым уловкам, приёмам убеждения и многому другому, что может понадобиться в политике при переговорах или заключении договоров. Так как Акайо был маленьким ребёнком, его пустили вместе с матерью в женские купальни. Они вошли в раздевалку и переоделись. В купальне, помимо женщин, были и их маленькие дети. Акеми вместе с сыном присели в воду с краю, находясь спиной к деревянной перегородке между купальнями. Вода в купальне была тёплой, расслабляющей взрослых и отвлекающей детей от энергичных занятий. Когда Акайо посмотрел на перегородку, ему показалось очень странным, что из-за перегородки торчал глаз. Он долго наблюдал за ним и заметил, что иногда глаз отстранялся от отверстия между досок перегородки. Тогда ему стало понятно, что там находится мужчина. Из-за своего любопытства он решил спросить у матери, что делает этот человек. — Мама, а почему тот дядя за перегородкой пытается что-то здесь рассмотреть? Он что-то потерял? — вопрос Кайоши звучал очень громко для тихих купален. Многие после слов ребёнка обернулись на перегородку, откуда торчал большой глаз всем известного шиноби-извращенца. Многие из девушек повскакивали, быстро ополчаясь в полотенца. Дальнейшая сцена была проста к объяснению. За санином Конохи Джираей гналась толпа разъярённых его поступком женщин, желая что-нибудь отрезать или оторвать у него. Эта беготня могла длиться невероятно долгое количество времени, но, к сожалению для Жабьего отшельника, несколько шиноби Учиха прекратили этот балаган, доложив о ситуации Хокаге. Ходят слухи, что Джираю за этот поступок отправили на исправительные работы куда-то на дальние границы страны огня. Весь оставшийся вечер Акайо провёл с матерью уже дома. Там она ему объясняла, что делал тот «нехороший», по её словам, дяденька, а также почему повторять за ним считается плохим поступком. Акайо лишь кивал и внимательно слушал собственную мать, ибо не хотел злить её, зная, чем может обернуться его непослушание.

***

Спустя неделю после событий, произошедших в купальне, отца вызвали на собрание джонинов Конохи. Оно было направленно на тему усиления деревни. Коноха наконец начала вставать на ноги, осталось только подрастить боевой состав шиноби. Именно об успехах молодого поколения был устроен допрос у джонинов и глав клана. Собрание длилось почти весь день, где, помимо расспросов, Хирузен давал наставления и требовал от всех молодых шиноби куда большего стремления к созданию продолжения собственного рода. Особое внимание уделялось маленьким кланам, а также влиятельным шиноби джонинам, что являлись либо шиноби гражданских семей, либо первыми шиноби из поколения молодых кланов. К концу собрания у всех присутствующих, кроме Хирузена и его старейшин, болела голова от всех этих лекций. Кэзуки это всё очень надоело, но из-за отсутствия у их клана влияния даже малейшего он вынужден тут сидеть. Хотя будь у него влияние, даже как у Сенджу когда-то во времена их пика, уйти у него не получилось бы. После того, как собрание было окончено, несколько глав клана направились выпить, как и некоторые шиноби джонины, которым буквально в открытую говорили жениться и сохранять собственные техники во благо деревни! Кэзуки решил присоединиться к пьянке своих знакомых из кланов Нара, Яманака и Акимичи. В итоге за разговором прошло ещё пару часов. Кэзуки, вспомнив о собственных жене и сыне, направился домой, попрощавшись со знакомыми и оплатив счёт за себя. Решив отказаться от стандартного передвижения по крышам, глава клана Кайоши через улицы направился домой, по пути раздумывая о словах Третьего Хокаге. Заходя домой, он старался быть как можно тише. В кухне горел свет, а значит, что Акеми ещё не спит и, скорее всего, ждёт именно его. Он осторожно проследовал в кухню, стараясь не разбудить, вероятно, уже спящего сына. Да и будем откровенны, если кто и мог в Конохе заставить не сопротивляться борьбе, так это его собственная жена. — Как прошло собрание? — тихонько спросила Акеми. — Хирузен провёл всем джонинам и главам кланов многочасовую лекцию, где говорил о, наверное, самом главном и важном в мире шиноби для деревень любой силы, — слова Кэзуки звучали очень пафосно, но оттого и завлекали внимание возлюбленной. — Он говорил о детях, требовал глав кланов проследить за пополнением рядов шиноби и становлением семей гражданских шиноби потомственными. Лекция всех вывела, и я с товарищами выпил. — Я думаю, что нам действительно стоит об этом позаботиться, — слова жены ввели его в ступор. — Однако тебе стоит сейчас пойти и выспаться. — Услышав то, что его жена погнала его спать, Кэзуки сам поплёлся в кровать. Этот день его действительно утомил, да и думать об остальном не мог, особенно в таком состоянии.

***

Спустя пару недель Акеми предложила сыну сходить на массаж после тренировки. В тот день его завалили физическими упражнениями отец и дядя. Сыну идея мамы понравилась. Вместе со своим дядей он направился в салон массажа, который находился в трёх улицах от дома Кайоши. Само помещение было небольшим. Акайо проводили в отдельную комнату, где объяснили, что массаж — это процедуры для расслабления мышц, пусть шиноби нечасто таким пользовались, однако в самые тяжёлые дни именно массаж помогал им снимать напряжение и усталость. Часто они совмещали эту процедуру с походом на источники. Кайоши-младшему эта процедура, которая длилась час, очень понравилась, ему даже удалось заснуть во время неё. Однако она своё дело сделала. Расслабление и чувство свежести накатило на мышцы уставшего от тренировок мальчика. Тот после процедуры ещё чуть-чуть погулял с дядей, прося показать красивые места, но тот, сославшись на дела, отправился с ребёнком домой. К дому они дошли за десять минут. — Ну как тебе массаж? — спросила мама у своего сына о процедуре. — Это удивительное чувство, всё тело расслабляется, — ответил матери ребёнок. — Спасибо большое, дядя, за то, что сводил меня! — на что тот лишь отмахнулся. — Всё ради тебя, племянник, — а после он действительно быстрым темпом направился куда-то в неизвестную сторону.